М-ль Люсиль
Хочешь песенку в награду?
С огромным удовольствием пересмотрела датскую "Жизель" с Преториус-Косом-Хейнсом-Матиакис. Правда, при пересмотре опять, как после живых спектаклей, ловила себя на мысли: а все-таки надо было записывать спектакль с Доргер и Бирккьяром, только поставить к ним еще Хейнса Илларионом, потому что Хейнс прекрасен. В спектакле с Преториус и Косом было очень много удачных моментов, а первый акт, по-моему, просто очень хорош, но во втором акте им не хватало то ли сил, то ли опыта, и снова - ну, я это еще в живом спектакле заметила, - снова было видно, что у Преториус были проблемы с балансом, и в адажио в некоторых местах ее откровенно пошатывало. И как ни странно, во втором акте, мне показалось, у Преториус и Коса чаще проскальзывало что-то "ромео-и-джульеттовское", чем в первом акте. Хотя и в первом акте тоже были секунды, когда Жизель и Альбрехт превращались в веронских любовников, только что встретившихся на балу и почувствовавших взаимную симпатию. Впрочем, все можно списать на мое субъективное восприятие и на то, что в РиДж Преториус и Кос были настолько изумительны вдвоем, что теперь и на другие балеты, где они танцуют вместе, как будто падают отблески этой риджевской удачи.
Чего я не заметила в живом спектакле - ну, надо было, наверно, для этого сидеть в первом ряду, - как Кос по-детски трогательно и торопливо кивает, когда Мирта приказывает ему прыгать сначала антраша-сис, а потом еще делать две диагонали бризе. Меня эта маленькая деталька - жалобное "да-да-да, я сейчас все сделаю" - умилила и чуточку рассмешила. Но такому юному щенку Альбрехту, каким он получается у Коса, это к лицу. И вот что меня еще порадовало в этом спектакле - здесь вся троица Жизель-Альбрехт-Илларион - очень юны, совсем еще дети, нет возрастного дисбаланса, который часто возникает в "Жизели"- просто потому, что в ролях Альбрехта, Жизели и Иллариона часто оказываются артисты разных поколений, и это все-таки бывает заметно. Я не скажу, что такой дисбаланс - это что-то плохое, нет, его вполне себе хорошо обыгрывают, в более старых версиях "Жизели" Илларион-Ганс вообще часто бывал ощутимо старше Жизели и Альбрехта, так что можно было понять, почему Жизель выбрала Альбрехта, а не Иллариона с рыжей бородищей. Или вот в том же спектакле с Бирккьяром и Доргер получилось наоборот - там Илларион (Магнус Кристофферсен) был совсем юный, застенчивый мальчик, в то время как Альбрехт в исполнении Бирккьяра был тонким, но весьма опытным кавалером, и опять-таки понятно, почему Жизель отдала предпочтение ему, а не Иллариону. А в версии с Косом и Преториус все три стороны этого любовного треугольника очень юны, все по-своему уязвимы - и всех жалко в конце концов.
И еще о Хейнсе - кто о чем, она все об одном - господи, как же он замечательно играет, как он постоянно реагирует в первом акте на каждое появление, чуть ли не на каждое движение Жизели. К сожалению, в трансляции не всегда это показывали, но я-то помню, как во время крестьянского па-де-де Илларион смотрел на Жизель почти неотрывно, ловил каждый ее жест, то улыбался, когда она улыбалась, будто надеялся - что она заметит и улыбнется уже именно ему, то отчаивался и мрачнел, понимая, что все напрасно, она его не видит. А как перед самой диагональю Спесивцевой, когда Жизель улыбалась Альбрехту и явно показывала, что сейчас будет танцевать именно для него, - как Илларион косился на Альбрехта даже не с ревностью, но с невыносимой горечью. И какое у него было потрясенное, перевернутое от боли лицо после смерти Жизели - никакой аффектации, никакого наигрыша, только очень тонко переданное отчаяние, ощущение рухнувшего мира. Нет, не могу, вот пересмотрела, и опять затащилась по Хейнсу "с дикой первозданной силой". Я не виновата, это он такой замечательный.
Что-то еще хотела сказать. А, да, вот пересмотрела в трансляции крестьянское па-де-де - на этот раз внимательно, а то в живом спектакле то и дело отвлекалась и глядела на Иллариона, который глядел на Жизель (подглядывание за подглядывающим, ага). Ну все-таки вот и Балдуин и Хмеленски лучше станцевали в следующем спектакле, с Доргер и Бирккьяром. Тут они выглядели не совсем уверенно, что ли, хотя и были очень милы. Да, еще что касается финала первого акта - как мне нравится, что Шандорф и Хюббе решительно выкинули мизансцену с Альбрехтом, бросающимся на Иллариона с мечом, и вообще весь этот обмен безмолвными репликами: "Это ты виноват! - Нет, ты!". Конечно, и это можно сыграть прекрасно, и играют ведь, но мне больше нравится так, как это получилось у датчан: когда Илларион не обвиняет Альбрехта, и уж тем более Альбрехт - не обвиняет Иллариона, но когда Илларион показывает, как будто сам себе не верит: смотри, она же мертва. Жаль, не помню совсем, как это отыграли Кристофферсен с Бирккьяром. Но все-таки Кристофферсен был менее выразительным Илларионом, чем Хейнс, и эта мизансцена в его исполнении могла быть не такой яркой.
И еще, конечно, хочется отметить Берту - Метте Бёдтчер. В одном отзыве на американском балетофоруме ее назвали "слишком гламурной", а по-моему, она очень хороша. И кто сказал, что Берта непременно должна быть простой крестьянкой в платке? Вот и в моей любимой "Жизели" с Карлой и Эриком Берта тоже была явно не из простых - а как хороша. Ну и здесь, конечно, Берта вполне на своем месте - и мне нравится, что ее мимическую сцену, где она рассказывает дочери о виллисах и предостерегает: мол, не следует слишком увлекаться танцами, - эту сцену не выбросили совсем, а только подрезали. И кордебалет, конечно, здорово реагирует: кто верит, а кто хохочет и рукой машет - мол, бабушкины сказки.
Киззи Матиакис - Мирта - как мне показалось при пересмотре, тоже была лучше в следующем спектакле: с Доргер и Бирккьяром. Но мне нравится ее нетипичное прочтение роли: Мирта в ее исполнении в начале почти мягка и очень печальна, с сестрами-виллисами она - первая среди равных, не повелительница и королева, а как будто вот именно что старшая сестра. Но стоит появиться мужчине - и эта маленькая, хрупкая Мирта становится такой же безжалостной, как и Мирты в других постановках. Ничего личного, она просто выполняет свой долг. И кордебалет виллис, конечно, прекрасен - хотя опять же, опять же в следующем спектакле они были еще прекраснее и опаснее. Но и здесь тоже - ах, они хороши, эти лунные менады.
В первом акте, кстати, кордебалет тоже прекрасен - но я это и во всех живых спектаклях отмечала. Но лишний раз хочется порадоваться: какие они здесь все живые, как играют, как реагируют на происходящее на сцене, а не просто механически оттанцовывают свои выходы и подпирают потом стенки. И лишний раз, опять же, хочется вспомнить Хейнса в спектаклях 17 и 19 ноября - с Доргер и Бирккьяром и с Крэндалл и Дином соответственно. Он тогда тоже был одним из кордебалетных мальчиков - и боже, как он жил на сцене, как заигрывал с девицами, глазки строил, лапки целовал, улыбался, в два счета перетягивал внимание на себя. А в спектакле 19 ноября еще и бросал пламенные взгляды на Альбрехта-Дина, в то время как еще один "вчерашний Илларион", перешедший в корду, - Магнус Кристофферсен - так же смотрел на Крэндалл-Жизель. В общем, в том спектакле прям на глазах рождались очень неожиданные пейринги. Хотя в целом спектакль 19 ноября показался мне слабее и спектакля с Преториус и Косом, и спектакля с Доргер и Бирккьяром.
Уф. В общем, хотела написать об одной "Жизели", написала в итоге о трех, и все невнятно. Эх, перечитывала попутно свои заметки, написанные сразу после этих ноябрьских спектаклей, и думала, что надо бы все-таки взять себя за уши и попробовать хоть о спектакле с Бирккьяром и Доргер написать подробнее. Но это уж если и напишу, то только когда вернусь из Дании. А может, и не напишу, лень будет, как обычно, я себя знаю.

@темы: Sebastian Haynes, "Giselle"