Записи с темой: erik bruhn - articles (список заголовков)
12:33 

Хочешь песенку в награду?
Не знаю, зачем я продолжаю выкладывать все эти статьи, порой мне кажется, что никому, кроме меня, это не интересно. А впрочем, не обращайте внимания, у меня просто очередной кризис, жара-уныние, все такое прочее. И я прекрасно понимаю, что есть люди, которым эти статьи интересны, но поныть-то все равно охота. Ну вот, сегодня выложу небольшую статью из Daily News (номер от 31 марта 1978 года) - про предстоящий дебют Эрика в "Паване мавра" Хосе Лимона. Насколько я помню, о нем в "Паване мавра" отзывались довольно противоречиво: некоторые критики считали, что ему именно что не хватает "весомости", его балетная легкость и легковесность осталась при нем - несмотря на возраст, а в "Паване" эта легкость, отталкивание от земли - было лишним. С другой стороны, встречала я и очень одобрительные отзывы об Эрике в "Паване". Эх, несостоявшийся дрим-каст в "Паване" - чтоб Мавром был Эрик, а Другом - Хеннинг Кронстам.


@темы: Erik Bruhn, Erik Bruhn - articles

12:56 

Хочешь песенку в награду?
Большое и любопытное интервью с Эриком вокруг и около его "Сильфиды" в АБТ (Los Angeles Times, номер за 6 марта 1983 года). Эрик вздорная личность все-таки, обозвал посредственными всех хореографов, кроме Баланчина, когда-либо ставивших на него. Скорее можно допустить, что хореография, поставленная для него, была посредственной, но скопом записывать в "mediocre" всех подряд, от Пети и Крэнко до Ноймайера, - ну Эрик, ну это уже чересчур (не люблю того же Пети, но назвать его посредственным хореографом даже у меня язык не поворачивается - несмотря на то, что он поставил много вполне посредственных балетов). Хотя разумеется, можно и Эрика понять: ему действительно не везло с балетами, поставленными именно на него и для него, и он сам не раз это отмечал.


@темы: Erik Bruhn - articles, Erik Bruhn, "La Sylphide"

16:27 

Хочешь песенку в награду?
Из дальних странствий в очередной раз возвратясь, выкладываю, как и обещала, интересное интервью с Эриком в Los Angeles Times, выпуск от 27 февраля 1977 года. Читайте, наслаждайтесь. Кстати, вот еще интересное: он там говорит о том, что делает новый балет для 12 танцовщиков из НБК: "It's all about love, fear of love, how fear turns to aggression, how fear makes pain...". А ну, кто угадает, о каком балете говорит Эрик? Правильно, судя по всему, - о Here We Come, бессюжетном бодром балете для двенадцати "мальчиков Эрика" в матросской форме.
В общем, Эрик как всегда, но вы не заморачивайтесь, читайте интервью, там много интересного.


@темы: Erik Bruhn, Erik Bruhn - articles

14:12 

Хочешь песенку в награду?
Эрик, Джон Ноймайер и Наталия Макарова репетируют "Эпилог". А в интервью в Los Angeles Times (выпуск от 27 февраля 1977 года), откуда я эту фотографию и утащила (интервью утащила тоже, может быть, и выложу, оно хорошее), Эрик рассказывает, как после его второго, весьма неудачного периода работы в New York City Ballet, Баланчин завел милую привычку: увидев Эрика в комнате, он заявлял: "Вот человек, который меня ненавидит". Причем рассказав об этом, Эрик тут же добавляет, что нет, конечно же, он Баланчина вовсе не ненавидит, да и вообще забыл уже все плохое, а помнит только хорошее. Врет, разумеется, ни черта он не забыл. Но почему-то что он, что Баланчин - оба меня умиляют, хотя я и понимаю, что умиляться не над чем, и Эрик прав, предполагая, что не только он сам был травмирован общением с Баланчиным, но и Баланчин изрядно об Эрика травмировался.
А что касается "Эпилога" - то, как признается Эрик, поначалу это был не самый приятный опыт, но потом все пошло хорошо, и он теперь не прочь это повторить - то ли станцевать "Эпилог", то ли поработать с Ноймайером, тут не совсем понятно. Ну главное, что хоть с Ноймайером у него проблем и терок не возникло.


@темы: John Neumeier and his ballets, Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn - articles, Erik Bruhn

01:04 

Хочешь песенку в награду?
Время от времени мне надоедает флудить эрикофотографиями, и тогда я принимаюсь флудить эрикостатьями, у меня их много. Вот, например, номер Toronto Star от 22 сентября 1973 года: Эрик ставит "Сильфид" в НБК и уже предвкушает репетиции "Расёмона" в Копенгагене. А чем все кончится, вы и сами знаете: в конце концов Эрик сыграет в "Расёмоне" только через год, осенью 1974 года, почти одновременно с возвращением в балет.


@темы: Erik Bruhn, Erik Bruhn - articles

01:01 

Хочешь песенку в награду?
Вдогонку к вот этому посту: нашла статью об Эрике , написанную Брюсом Уоллом, - с цитатами из того-самого-интервью. И статья славная, и интервью славное, и Эрик - even the orchestra - славный. И Уолл прелесть, хоть и смущался ужасно во время интервью с Эриком, но кто бы, скажите на милость, не смущался в девятнадцать лет, интервьюируя Эрика Бруна, пусть даже этот самый Эрик Брун и был настроен весьма доброжелательно.


@темы: Erik Bruhn - articles, Erik Bruhn

14:49 

Хочешь песенку в награду?
Из рецензии Лилиан Мур на вечер балетов Ролана Пети (La Chaloupée и "Сирано де Бержерак") в Копенгагене (апрельский номер Dancing Times за 1961 год):

Erik Bruhn's versatility is apparently limitless, for he dances the gang leader with a keen sense of satire, a steely, staccato precision and a flashy virtuosity entirely divorced from his basic serenity of style. In an Elvis Presley makeup, he whirls through a vertiginous circle of turns at rocket speed, and a moment later convulses the house with laughter by a hint of rock'n'roll or a gesture of hypocritical repentance for his sins. Those who know Bruhn only as an unsurpassed danseur noble can have little conception of his artistic range, which encompasses with equal ease the melodrama of Miss Julie, the tragedy of Carmen, and the low comedy of La Chaloupée.

Где-то я уже пересказывала сюжет La Chaloupée: шайка гангстеров под предводительством роскошного главаря (Эрик Брун) грабит банк, но потом главарь встречает на улице хорошенькую швейку (Марианна Вальтер), которая так ловко его окручивает, что главарь приказывает своим подручным вернуть все награбленное - причем директор банка (в другой версии пересказа этого балета - просто служащий банка, Нильс Бьорн Ларсен) оказывается отцом швейки. Все заканчивается всеобщим жизнерадостным канканом, и гангстеры преображаются "в респектабельных, хоть и не слишком трезвых граждан".
Любопытно еще одно замечание в рецензии Лилиан Мур: она пишет, что в один из вечеров Эрик заболел и не смог танцевать, и в роли главаря его заменил Йорн Мэдсен. А похоже, все было не совсем так, я об этом прочитала в биографии Хеннинга Кронстама. Сразу же после премьеры La Chaloupée и "Сирано" (Кронстам танцевал заглавную партию в этом балете) к Кронстаму подошел Хеннинг Роде (в то время занимавший должность административного руководителя Королевского театра) и заявил, что им придется повторить эту программу на следующий же вечер - вместо откладывающейся оперной премьеры. Кронстама это известие выбило из равновесия - он всегда очень тяжело реагировал на изменения в "расписании", ему приходилось затрачивать много душевных сил на то, чтобы приспосабливаться к этим изменениям. То же самое было, в общем-то, и у Эрика - ему требовалось время на то, чтобы восстановиться после премьеры, справиться со стрессом и нервным напряжением. В результате Эрик отказался танцевать на следующий день, сказавшись больным, - тогда-то его и заменил Мэдсен. Кронстам сумел взять себя в руки и станцевал в "Сирано". Александра Томалонис, биограф Кронстама, замечает, что такие случаи повторялись неоднократно, и тем не менее у Кронстама сложилась репутация человека, неспособного справиться со стрессом, а у Эрика - нет.

Ну и вдогонку - скан из августовского Dancing Times тоже за 1961 год: Эрик и Марианна Вальтер в La Chaloupée:


@темы: Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn - articles, Erik Bruhn, Henning Kronstam, Royal Danish Ballet

13:14 

Хочешь песенку в награду?
Перенесу из своего фейсбука, пусть здесь тоже будет. Хотя про Эрика с Марией я уже когда-то писала, ну да ладно, всегда приятно повторить.
Дивное из февральского номера Dancing Times за 1961 год, из статьи Наталии Рославлевой Soviet Reactions to the American Ballet Theatre: "I have not met a single person from any of the audiences, whether ballet people, musicians or ordinary laymen, who liked Theme and Variations. Everyone wanted some espression of the spirit of Tchaikovsky's music, not merely of its rhytm and pattern. As a Bolshoi dancer put it, each note was adequately matched by the choreography, but the music was not danced". Даже и не знаю, что тут сказать. Робко предполагаю, что, может быть, это АБТ так станцевал "Тему с вариациями", что она простым и непростым советским гражданам не понравилась. Жаль тогда, потому что ну прелесть же что за балет, как можно не почувствовать его очарования, я не знаю.
Дальше там еще отмечено, что кордебалетные девушки АБТ все больше низкорослые и пухленькие, и это, мол, "Тему с вариациями" тоже не украсило.
А вот Эрика похвалили от души. Хотя эти похвалы и оставили у меня смутное ощущение, что я все это уже читала и не один раз, но в самом деле об Эрике часто писали примерно в одних и тех же выражениях, так что прочитал одну рецензию - прочитал если не все, то половину точно. Сразу после разделывания "Темы с вариациями" под орех Рославлева пишет: "Perfect understanding of what Tchaikovsky wanted to say was shown by Erik Bruhn, who succeeded in conveying the romantic nature of Prince Siegfried even in the spectacular Black Swan pas de deux, isolated from its proper surroundings in a full length ballet. The greatest personal success of the season fell, beyond any doubt, to this first representative of the Bournonville school we have met in the flesh. His virtuosity and noble manner were very much appreciated by all types of audience".
Мария Толчиф, танцевавшая с Эриком (Рославлева похвалила ее великолепную технику, артистичность и музыкальность), вспоминала в своих мемуарах, сколько нервов ей попортило это па-де-де (и Эрик тоже). Еще до приезда в СССР, когда АБТ выступал в Болгарии, Эрик заявил, что получил травму и репетировать с Марией не может. Мария была в панике, поскольку танцевала па-де-де Черного лебедя очень редко ("от силы раз десять"), да и вообще чувствовала, что ехать в Союз с па-де-де из ЛО - все равно как в Ньюкасл со своим углем. А тут еще и репетировать приходится не с заявленным партнером, а с Роем Фернандезом. Эрик же, хоть и заявлял, что травмирован и едва может встать с постели, однако же прекрасно с постели вставал, разминался у себя в комнате и, скорее всего, просто копил силы перед выступлениями в Союзе. Так что перед первым спектаклем в Москве он был бодр, здоров и в прекрасном состоянии. А когда Мария спросила: мол, какого черта, ты же был болен, Эрик ответил, что подумаешь, ты же все и так отрепетировала с Фернандезом. Очень характерно для Эрика, что и говорить. И судя по отзывам, он по-своему затмил Марию; ее хвалили, да, но его хвалили больше. Забавно, что в январском номере Dancing Times за тот же 1961 год я нашла небольшую рецензию на выступление Эрика и Марии на гала-концерте Королевской академии танца в Лондоне (8 декабря 1960 года): там они тоже танцевали па-де-де Черного лебедя, и практически вся рецензия была посвящена Эрику, а Марию упомянули только постольку-поскольку, хотя и вполне благосклонно.
Но ничего, Мария взяла реванш осенью 1961 года: когда в Копенгагене они с Эриком танцевали в "Фрекен Юлии" Биргит Куллберг (все мы помним, что роль Яна была одной из знаковых ролей Эрика), и датские критики писали, что фрекен Юлия в исполнении Марии затмила даже Яна в исполнении Эрика. Хвалили Марию и за выступление в па-де-де из "Дон Кихота", и фру Брун, милая добрая матушка Эрика, с удовольствием перевела с листа одну из этих рецензий специально для Марии. И хоть Мария писала, что фру Брун вроде бы не понимала, как сильно раздражают ее сына похвалы в адрес Марии (и настойчивое утверждение, будто Мария его затмила), но сдается мне, все она прекрасно понимала. И наслаждалась. Чудесная была женщина, что и говорить.
А Мария, кстати, тоже была чудесная женщина. Я сейчас перелистывала ее мемуары и думала, что ну она же прелесть, и мемуары ее - тоже прелесть. А еще я давно хотела дать ссылку на очень хорошую статью-некролог о ней: Postscript: Maria Tallchief (1925-2013) (автор: Джоан Акочелла).

@темы: Erik Bruhn - articles, Erik Bruhn, Не только Дягилев или "вообще о балете"

15:37 

Хочешь песенку в награду?
Эрик в балете Герберта Росса "Тристан" (по одноименной новелле Томаса Манна), АБТ, 1958 год. Скан мой из Мейнерца, чуточку подрезанный. А в 1957 году Росс поставил в АБТ "Служанок", балет по одноименной же пьесе Жана Жене, где, как и хотел Жене, служанок танцевали/играли мужчины. Потом, если мне не изменяет память, этот балет возобновляли, и там танцевал Брюс Маркс (мы его все знаем и любим за Иллариона в "Жизели" 1969 года), вот только не помню, кем он там был - Клэр или Соланж. А Росс из хореографов переквалифицировался в театральные и кинорежиссеры, и фильм "Нижинский", среди всего прочего, - это его рук дело.
Но кстати, о руках. Руки Эрика здесь - это, как всегда, что-то возмутительно прекрасное.



UPD. Простите, не смогла удержаться: вот в придачу к фотографии - небольшая рецензия Уолтера Терри на "Тристана".
запись создана: 22.10.2017 в 13:24

@темы: Erik Bruhn - articles, Erik Bruhn, Erik Bruhn - photos, Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni"

00:33 

Хочешь песенку в награду?
В майском номере Dancing Times за 1986 год нашла некролог Эрика. Вернее, сам некролог - ну, ничего особенного, все общие слова, ничего потрясающего. Но к некрологу есть еще небольшое добавление от Энтони Доуэлла - и оно мне показалось очень трогательным, так что я его перепишу:

In the early years of my existence with the Royal Ballet two stellar planets descended into our midst bringing with them untold changes to the Company. In the wake of their influencing paths my career was formed. One planet continues to burn brghtly and excite our lives, the other, sadly, has moved on to distant heavens, to shine forever in our fond memories of him. I talk, of course, of Rudolf Nureyev and Erik Bruhn. Rudolf already knew of my presence in the Company and when Erik came to mount his version of the Napoli pas de six, he "pointed me out" to him. I was then chosen by Erik for the "lonely" solo and the first dose of limelight was mine.
I shall always be eternally grateful to Erik for that chance and the opportunity to show myself in my own way. To me he was untouchable, in appearance and performance, and I am honoured that some chose to see something of him in my early performances. I will miss him terribly.

А еще там были две фотографии: одну - Эрик в сильфидном па-де-де 1962 года (том самом телевизионном, с Карлой Фраччи) - я уже сканировала и выкладывала, а вторую - Эрик в "Коппелии" - увидела в первый раз. Ну и отсканировала, разумеется. Эрик тут очень печальный и трагичный Коппелиус (а вовсе не просто так себе Эрик в фартуке, как писал один такой вредный критик Эббе Мёрк, бубубу):


@темы: Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn - articles, Erik Bruhn

16:31 

Хочешь песенку в награду?
Обещанная глава об Эрике из мемуаров Джона Грюна Callas Kissed Me…Lenny Too!. И фотография оттуда же - я почему-то не отсканировала ее в свое время, теперь исправляю этот недочет. Слева направо: Джулия Грюн, Эрик, Лиза Райнхарт, за спиной у Эрика стоит сам Грюн. Фотография сделана в семидесятые годы.




@темы: Erik Bruhn, Erik Bruhn - articles, Erik Bruhn - photos

12:45 

Хочешь песенку в награду?
По-моему, я уже столько матчасти об Эрике выложила в сеть, что могу завести маленькую сетевую библиотеку имени Эрика Бруна. Материалов хватит. Еще одно поступление в фонд: я наконец-то отсканировала интервью с Эриком из книги Джона Грюна The Private World of Ballet. Можно еще раз прочитать об отношениях Эрика с матерью, с Рудольфом, с Баланчиным, с Люсией Чейз, с балетом, с ролями, с самим собой. И как всегда, интересно сравнивать то, что он говорил в этом интервью, - с тем, что он рассказывал при других обстоятельствах, в том числе тому же Грюну - позднее, при работе над биографией Erik Bruhn - Danseur Noble. Эх, как жаль все-таки, что великолепный Грюн не так-то много внимания уделил Эрику в своих мемуарах: как водится, он все больше трепался о Рудольфе, которым был не на шутку увлечен. А может быть - я когда-то уже высказывала такое предположение - что-то в Эрике было такое, что удерживало Грюна от легкомысленного трепа о нем, поэтому Грюн и писал о нем гораздо сдержаннее, чем о многих других людях, угодивших в его круг общения, а потом и в его мемуары.
Может быть, я еще отсканирую главу об Эрике из мемуаров Грюна. Сейчас перечитываю ее и думаю, что она вполне достойна помещения в мою сетевую эрикобиблиотеку.
А пока - вот, много прямой речи от Эрика, немного прямой речи от Грюна, наслаждайтесь:


Продолжение

Ну и вот что. Я вижу, среди моих подписчиков стали появляться люди, которым Эрик интересен. Я не предлагаю непременно вступать со мной в диалог, но если те материалы, что я выкладываю, вам пригодились, заинтересовали вас или развлекли, можно сказать мне в комментах спасибо.

@темы: Erik Bruhn, Erik Bruhn - articles

02:49 

Хочешь песенку в награду?
Вот она, оборотная сторона слишком глубокого погружения в тему: идешь в гугл поискать новые фотографии с Эриком, а тебя отправляют либо в твой собственный дневник, либо в пинтерест, где сложены либо уже известные фотографии, либо сделанные тобою же сканы. Чувствуешь себя пресыщенным монстром - и так и хочется капризно сказать: удивите меня, ну удивите же, моя фамилия Дягилев! Эрик, кстати, уже в бытность свою худруком НБК тоже требовал от танцовщиков, чтобы они его удивили. А потом припечатывал своим фирменным: "Это было невероятно!" (не уточняя, было ли это невероятно плохо или невероятно хорошо).
В общем, удивлю себя сама и выложу еще статейку из Нью-Йорк Таймс - от 27 мая 1977 года. Там ничего потрясающе нового нет, но все равно приятно.


@темы: Erik Bruhn, Erik Bruhn - articles

01:39 

Хочешь песенку в награду?
Стала перед сном разбирать свои папки с картинками и газетными вырезками, поняла, что у меня лежит много чего интересного об Эрике из Нью-Йорк Таймс: я чуть ли не два года назад сделала себе подписку, натаскала много всего хорошего, начала было выкладывать, а потом отвлеклась и забыла. А между тем там еще есть чем поделиться. Например, вот прекрасная статья Тоби Тобиас - от 29 июля 1975 года. Жаль только, из этой статьи выпал кусок, то ли при сканировании, то ли еще при публикации, черт его знает. Но даже несмотря на эту потерю там осталось много интересного. Всегда приятно еще раз "услышать" голос Эрика, даже если он не говорит ничего особенно нового. Забавно, как тут изложена история его поступления в училище при КДБ: мол, это мать пообещала ему две кроны, если он сумеет поступить. В других вариантах этой истории фигурировала тетушка Минна, а вовсе не фру Брун (верю!), а обещанная Эрику сумма тоже разнилась: Мейнерц писал, что тетушка Минна пообещала дать Эрику 50 эре, если он пойдет на экзамен, и еще 50 эре, если он поступит; а Грюн цитировал самого Эрика, говорившего опять-таки о двух кронах: одну крону тетушка обещала ему, если он пойдет на экзамен, вторую крону - если поступит. Думаю, что и Мейнерц свои данные взял не с потолка, а со слов Эрика, но вот откуда конкретно - поди узнай. Потому что ссылки надо давать на использованные источники, вот что я вам скажу, господин Мейнерц. Сами вы хороши.
Ну да ладно, а вот в этой статье меня еще уморил король, посещавший все прощальные спектакли Эрика в КДБ (я уж молчу о самом Эрике, регулярно подававшем в отставку). Только тут явная ошибка, этим королем никак не мог быть Кристиан X, умерший в 1947 году, еще в самом начале карьеры Эрика. Скорее всего, имелся в виду Фредерик IX, большой балетоман (опустим историю про штаны костюм Фредбьорна Бьорнссона).


@темы: Erik Bruhn, Erik Bruhn - articles

13:23 

Хочешь песенку в награду?
Славная статья Уолтера Терри из The Saturday Review, посвященная сразу нескольким событиям: вечеру памяти Теда Шоуна, смерти датского короля Фредерика IX (да-да, того самого, к которому Эрик явился в костюме, одолженном у Фредбьорна Бьорнссона, а потом еще и малость королю нахамил; впрочем, король тогда первый начал), ну и отставке Эрика. В отличие, допустим, от Клайва Барнса, Терри не стал писать об этой отставке так, как будто Эрик не со сцены ушел, а прямо в гроб лег. С другой стороны, как выяснилось позже, его мысли по поводу светлого будущего Эрика после отставки оказались чрезмерно оптимистичными: впереди у Эрика были еще два года мучительной болезни, депрессия, потеря друзей (Крис Аллен покончил с собой, Гёран Гентеле погиб в автокатастрофе), да и с Шведским балетом он тоже расстался без всяких приятных чувств. И снова и снова я думаю о том, как же, в сущности, Эрику повезло, что его все-таки смогли вылечить. Потому что в противном случае, я боюсь, не было бы ни его возвращения на сцену в 1974/75 гг., ни еще нескольких лет танца, ни "худручества" в НБК; он просто-напросто мог умереть еще в семидесятых.


@темы: Erik Bruhn, Erik Bruhn - articles

02:06 

Хочешь песенку в награду?
О, а Neal Weaver выложил еще порцию воспоминаний о своих встречах с Эриком и Рудольфом. Первую часть его воспоминаний об Эрике я вывешивала в этом посте, сюда брошу продолжение:

When the 8 o’clock performance of my play was cancelled due to the theatre flooding, Erik Bruhn and I went to a Ukrainian restaurant called The Orchidea, on Second Avenue, one of my long-time hangouts. We ordered dinner, and as we were eating, actors from my cast arrived to join us. They were feeling very sore and hurting. The rehearsal period had been night-marish, and they knew before we opened we were doomed, but we were contractually obliged to carry on. The producers had publicized the show as if it were a piece of gay porn, and the actors had banded together to complain to Actors Equity. Equity told them that was the producers business, and to grin and bear it. The reviews were viciously brutal, with сritic Marilyn Stasio beginning her piece with, “Picket this abomination before it proliferates!” So the actors were both sad and sober.
Erik seemed to sense their hurt and their state of mind. He began talking about his own spectacular career failures, and in some mystical way he seemed able to take away their pain. It seemed almost magical to me. (Lydia Joel said he was famous for doing that with his own company, but it was surprising that he could do it with actors he didn’t know.) We were enjoying the talk, and the actors enjoyed having a celebrity among them.
Then our producer, Rick appeared. He was very concerned because contractually he had to give the show a three week run in order to be able to claim his slice of the play’s future profits; he wanted them to come back to the theatre immediately and do the second or late show to meet the contractual requirements. So they traipsed out. Erik and I by this time were feeling pretty mellow and decided to stay at the Orchidea and talk and get quietly plowed.
We had a long and surprisingly intimate conversation. I told him about having discovered a picture of him and Rudi, at the bar in class. He was smirking and looking pleased with himself because he’d just delivered a lethally cutting remark to Rudi, and Rudi was breaking into tears. I told him how I’d taken the photo from the file and destroyed it because it was too intimate and personal for publication.
Then I asked him why he and Rudi had broken up. He said, simply, that Rudi had begun talking to the press about their relationship. (I’m not sure that was true. Rudi never liked to be asked personal questions, and even on the Dick Cavett show, he got resentful about being asked about what he considered personal things. Cavett said, “Boy, you really don’t like being asked personal questions.” Rudi smiled wickedly—and dangerously. “Is all right. You ask one, then I ask one!” Cavett backed down.)
Then Erik told me the entire saga of his relations with Rudi and Maria Tallchief. I said, “Are you sure you want to tell me this? I mean, I’m press too.” To which he replied, “I trust you.” Sweet words to hear from that man.
He said that he’d had an affair with Maria, long before he met Rudi. But he was not happy about it because she was very possessive, and he liked her husband and didn’t like making him a cuckold. In order to escape from Maria, he joined another company far away from her. But the new company’s prima ballerina had turned up pregnant, and the only available replacement was Maria.
Meanwhile, Rudi had just spectacularly defected, and become involved in a liaison with Maria—mainly as a way to get to Erik, whom he’d long hero-worshipped. And the rest was history. I didn’t entirely trust his version of the story, as I’d seen him with Maria and he clearly adored her. He may have used her to get to Erik, but he hadn’t just used her.
Eventually it was time to go home and we asked for the check. I was digging in my pockets for my portion of the tab, but he said, “Let me get this.” When I hesitated, he said, “Let me get it. I’m rich.” Not bragging, just stating a fact.
Afterwards I kept thinking about the way he’d related to my actors, in a way that was downright therapeutic and miraculous to me. The following Monday, in the office, I decided to call him and thank him again. I was highly emotionally vulnerable at that time, due to all the horrors of the production of my play. He was in when I called, and I said without preamble, “That was the first time I ever saw anyone take away pain, and I love you for it!” I then, without warning, burst into tears. I could feel him backing away fearfully, thinking that I was making a confession of romantic/sexual love. Nothing could have been further from the case. I’d never found him sexually attractive. The two of us were too much alike, at least psychologically, so that sexually we’d have cancelled each other out. He needed someone as rash, brash, and impetuous as Rudi to penetrate his protective shell of reticence, dignity, melancholy and elegance. But he hated all the sturm und drang of life with Rudi.
But in my case, the damage was done. Erik got off the line as quickly as possible. There was no way I could explain that I was speaking of platonic love—agape, if you will—in a way that he’d believe me. My tears were tears of gratitude, not amorous feelings. I’d just unwittingly destroyed a friendship that meant a great deal to me. He had spent much of his career fighting off love-sick fans and sycophants, and I’d placed myself in that category. There was no turning back.
I only saw Erik once more, considerably later. I was scheduled to do an interview with actor Michael York, who was also managed by Chris Allen. I went to Chris’s apartment to meet Michael, and Erik happened to be there. He seemed like a totally different man, hard and bitter. Obviously things were not going well with him. He was friendly on the surface, but wary and hostile underneath. After the usual chit-chat, I asked him what he was doing. “I’m writing a novel,” he said. I asked what it was about, and he snapped, “Cannibalism,” and departed up the stairs. In his mind, I guess I was one of the cannibals.
Later I heard that he was dying of lung cancer. And according to a biography of Rudi, when Erik was dying, in the hospital, Nureyev visited and they were reconciled—and Rudi climbed into the bed to hold him close. They’d been together off and on for 25 years.
But I was to have one more encounter with Nureyev…

Вроде бы немного написано, но при этом столько всего интересного, что хочется обсудить. Вот та замечательная фотография с плачущим Рудольфом и довольным собою Эриком (который Рудольфа до слез и довел) - неужели вандал Вивер уничтожил единственный экземпляр? А как вам нравится утверждение Эрика, что Рудольф начал разбалтывать журналистам всю подноготную об их отношениях, и из-за этого они и расстались? Вивер абсолютно справедливо сомневается, что так все и было на самом деле; уж если кто и болтал о своих отношениях с Рудольфом - и болтал предельно откровенно, прошу заметить, - то это был сам Эрик. Так что нечего валить все на Рудольфа, нечего. История с Марией Толчиф в изложении Эрика тоже выглядит малость сомнительно: никак не могу понять, в какую компанию он от нее сбежал: в АБТ? да нет, у них вроде бы отношения расстроились уже после гастролей АБТ в восточном блоке; в КДБ? но при чем там тогда беременные примы, сам Эрик, если я правильно помню, рассказывал, что это Нильс Бьорн Ларсен, тогдашний худрук КДБ, настоятельно попросил Эрика пригласить Марию Толчиф в Данию, потому как слышал много хорошего об их партнерстве (уже распавшемся на тот момент) и хотел просто и банально сделать кассу при помощи этой парочки. Короче говоря, с Эриком все как обычно: все сказанное им следует перепроверять, делить на два и извлекать квадратный корень. Но кто знает, может, где-нибудь в глубине его архивов и вправду скрывается нераскопанная пока новелла на тему каннибализма? В пандан к уже известной инцестуальной "Во имя любви"? В общем, Эрик, ты все-таки чудо, и тебя невозможно не любить.

@темы: Erik Bruhn - articles, Erik Bruhn, Rudolf Nureyev

01:02 

Хочешь песенку в награду?
Нашла немножко свеженьких воспоминаний об Эрике - счастлива как не знаю кто. Автор воспоминаний - Neal Weaver, некогда взявший у Эрика интервью для журнала After Dark (сентябрьский номер 1968 года, я это интервью выкладывала почти два года назад вот в этом посте), а еще сделавший вот эту прекрасную фотографию Эрика (в своих воспоминаниях он рассказывает и о том, как была сделана эта фотография). В общем, я нагло перекопирую воспоминания прямо сюда, тем более, что их не так уж много.

I was scheduled to review the Franco Zeffirelli film of Romeo and Juliet, at the old Paramount Screening Room. <...> Anyway, my editor, Bill Como, was with me. And he discovered that his friend Chris Allen, who was the manager for Nureyev and Bruhn, was also handling press for the movie. Chris wanted to know if I’d like to do an interview with Bruhn. Of course I said yes. Later I went to Chris’s office to get stills from the Romeo and Juliet movie. Chris informed me that he wasn’t allowed to release the photos of Leonard Whiting’s nude scene, but he was leaving it in a folder on his desk, and if I happened to grab it while he was out of the room, he couldn’t be blamed. He left the room, and I grabbed it, and we ran it as part of our “review with pictures”. He then set up an appointment with me to meet Erik at his apartment.
Chris’s apartment was amazing. When you entered the front door, a sweeping staircase led down to the living room, and on the bottom step was sitting one of Degas’ sculptures of a little ballet girl. It was clearly an original, with a real fabric tutu coated with bronze. And on the walls were glorious paintings, by Degas and others. Alongside the framed originals, there were several reproductions I recognized as the same ones I’d sold at Marboro Books for $4.95, including Matisse’s Jazz. Clearly Chris was not an art snob. He just loved the pictures, whether originals or cheap copies.
Erik Bruhn was a gravely handsome gentleman, a blond Dane, and a man of great courtliness and dignity. But there was always an undertone of melancholy. His English was impeccable, though occasionally garnished with American slang he’d picked up from the kids in the corps de ballet.
I was intimidated, knowing that many balletomanes regarded him as the greatest living male dancer. They thought Rudi was a johnny-come-lately by comparison. I began by telling Erik I didn’t pretend to know anything about the technicalities of ballet. He said, “Good. Most interviewers do pretend to know.” Still a bit defensive, I said, “I just try to take the performances in and see what meaning I can find in them.” He said, “How do you think I watch ballet?” He was totally down to earth, and wonderfully easy to talk to.
I got a wonderful interview, though I don’t know how I managed to get it all down in those days before I began to use a tape-recorder.
He was eloquently bitter about dance schools that spent years grinding the individuality out of their dancers, and then wondered why they were so colorless. He told me his life story, and how he’d first accompanied his sister to ballet class.
He called me after the interview appeared, seemingly approving of it, though he said it had emerged as awfully sad. But as he’d told it, it was sad, a life full of dance but not a great deal else. He said, “Next time we must try to do something more cheerful.”
He then invited me to accompany him to a screening of his Swan Lake for the National Ballet of Canada, with Carla Fracci as the swan queen Odette/Odile. It turned out to be held just in a small room with a television set on which we could view a cassette of Swan Lake. Fracci was there also, and it was the first time either of them had seen the finished film. She was very quiet, totally focused on the film and her own performance. It was odd to be watching a film with its two stars, and I found myself trying to watch it from their point of view. But sadly, much as I liked and admired Erik, I couldn’t get excited about his dancing. It was simply too perfect, but without much fire. And the first act choreography was lame: they’d eliminated the prince’s hunting, and without it there wasn’t much else, and certainly no virility. He was reduced to a purely decorative presence, a pretty mama’s boy to the rather sinister queen.
Later he invited me to his book signing. A complete issue of the magazine Dance News had been devoted to his book on characterization in dance. He autographed a copy to me (alas, I lent it to someone and never got it back) and pulled me off in a corner “away from all those people” to talk. Lydia Joel said, “He’s famous for buttering up the press like that.” But I felt it was genuine. And there was considerable jealousy from the Dance Magazine staff because we’d stolen a march on them, getting interviews with both Rudi and Erik. Lydia always minimized my relations with the two of them.
And then he invited me to a taping of Giselle, purely to record the choreography. It was done without sets or costumes, on the stage of an old disused vaudeville house called the Oriental Garden. It was a musty, dusty old theatre, and in the stage boxes there were enormous, dusty, disintegrating red silk Chinese lanterns. I’d been there once before, while doing a piece on The Magic Garden of Stanley Sweetheart and its stars, Don Johnson and Michael Greer. They were filming some sequences in a sort of maze they’d built inside the old theatre.
I’d never been so aware of the toll that ballet takes on dancers’ bodies. They all seemed like walking wounded, nursing bad ankles, bad knees, Charlie horses, sprains, pulled muscles, etc. Even Carla Fracci was nursing some sore limbs. And Erik had to be especially careful. He had famously weak ankles, and had to keep warmed up to avoid doing himself serious damage. When the others took breaks, he was still doing warm-up exercises. He asked me if I’d go out and get him a milkshake, so of course I did. The taping wasn’t much fun to watch because though they were meticulously executing the choreography, they weren’t in performance mode. When I got back, I was wandering around looking for him when I inadvertently walked in front of the camera, to the loud annoyance of the camera crew. Realizing my error I dropped to my knees and crawled out of camera range, and they calmed down. I found Erik, and we went out on the fire escape where I photographed him. On the roof below were the remains of an old outdoor movie dating from the days before air conditioning. There was nothing left of it but rows of seats and a metal frame of what had been the screen. It seemed as much a historical artifact as the Oriental Garden itself.
It was at that time that my play War Games was running Off-Broadway. It had been a disastrous experience for more reasons than I can give here. Maybe I’ll write about it if I live long enough. Erik said he’d like to come and see my play. He was supposed to come on a Thursday night. At curtain time, he still had not arrived. I was making them hold the curtain for him when a messenger arrived with a hand-delivered message, which was from Erik. The only time in my life I received a hand-delivered message. He apologized for not being able to make it, but Mr. B. (Balanchine) had invited him to a cocktail party. And if you were in the ballet world you couldn’t turn down an invitation from Mr. B. He asked if he could come on Saturday instead. I called him and told him of course.
On Saturday, he arrived in good time. But he was not destined to see my play. There’d been a week of heavy rain, and the roof of the theatre (The Fourth Street Theatre) leaked. A ton of water had collected on the top floor. And that afternoon it broke through and flooded the theatre. Water was ankle deep in the front rows, and shoes were floating in the dressing rooms. It seemed there was nothing to do but cancel the performance. (c)

Остается лишь разводить руками и поражаться причудам чужой памяти: ладно еще, что Вивер спутал газету Dance News с журналом Dance Perspectives (где и была опубликована книга Эрика Beyond Technique), но как можно было спутать Карлу Фраччи с Лоис Смит, танцевавшей Одетту-Одиллию в телеверсии ЛО Эрика, - это выше моего понимания. Это уже как в старом советском анекдоте: "...принял китайского посла за японского и имел с ним продолжительную беседу". Ну да ладно. Ну перепутал человек, ну, бывает. Зато как приятно читать что-то новенькое об Эрике, вы не представляете. И как мило, что он набрался американского слэнга у кордебалетных детишек, это очень в духе Эрика и совершенно очаровательно.
Но это еще не все. Вы думаете, что Вивер написал только об Эрике? Хахаха, как бы не так. Ведь есть же еще и Рудольф. Целых три части воспоминаний Вивера посвящены Рудольфу - и право, читать это даже увлекательнее, чем воспоминания об Эрике (тем более, что об Эрике Вивер написал так ма-а-а-ало!). Прошу: часть первая, часть вторая, часть третья.

@темы: Erik Bruhn - articles, Erik Bruhn, Rudolf Nureyev

15:16 

Хочешь песенку в награду?
На моем нежно любимом балетофоруме объявилось очередное чудо: некий зритель съездил в Питер на "Сильфиду" в Мариинке и оставил подробный отзыв. Кое-что из этого отзыва я даже процитирую, чтобы показать масштабы идиотизма: "Сильфиду я видел неоднократно. Сам по себе спектакль так себе (понятно почему - ему ж почти 200 лет), не зрелищный, музыка не дотягивает до стандартов будущих балетов, но для основоположника классического балета это все простительно". Фэйспалм. Ну и еще прибавил про "бедность оригинальной хореографии". Двойной фэйспалм. И все это изрекается с таким авторитетным видом, что вот-де раньше жили и ничего не понимали, а тут пришел зритель и открыл всем великую истину.
После таких откровений нужно срочно прочитать что-нибудь хорошее и разумное. А что может быть лучше и разумнее интервью Эрика Бруна как раз о "Сильфиде"? Это 1983 год, Эрик работает над постановкой "Сильфиды" в АБТ. По-моему, прекрасная статья, и Эрик говорит в ней много интересного - кое-что уже было сказано прежде, кое-что уже было прежде напечатано в других статьях, но Эрик умеет сказать одно и то же так, что это не выглядит скучным повторением и пережевыванием давно известной мысли. Ну и конечно, его рассуждения о "Сильфиде" и об иллюзии в балете - замечательны, как всегда.


@темы: Erik Bruhn, "La Sylphide", Erik Bruhn - articles

00:52 

Хочешь песенку в награду?
12:46 

Хочешь песенку в награду?
Кажется, я еще не выкладывала вот эту статью про Эрика - художественного руководителя Шведского королевского балета. Исправляюсь и выкладываю. Сентябрьский номер Dance Magazine за 1968 год. И почему мне всегда кажется, что все интервью с Эриком ужасно короткие? Сколько он ни наговорит, а мне всегда хочется еще.
Завтра в Копенгаген - всего на сутки, на целые сутки. Вот думаю: не попробовать ли мне смотаться в Гентофте, по-быстрому пробежаться мимо озера и по Фиалковой улице? Очень хочется (и нужно кое-что освежить в памяти - для текста). Но посмотрим, как будет погода, как вообще все пойдет. Времени завтра будет не так уж много, а успеть надо все - и по книжным, и в театр вечером, и просто пройтись по городу, я соскучилась. Главное - чтоб самолет не задержался и чтобы в гостиницу заселили сразу после приезда. А обедоужинать пойду, наверное, к Карле. Вечный выбор между двумя копенгагенскими кафешками: пойти к Карле есть шницель или к Катц - есть морковный торт? Но у Карлы, как правило, в пять часов, когда я туда прихожу, еще полно свободных мест, народ подтягивается позже, а у Катц часто все забито. Так что лучше все-таки к Карле. Интересно, удастся ли мне завтра раздобыть что-нибудь книжное? Неисполнимая мечта идиота: вдруг раскопать в каком-нибудь книжном программку к Das Lied von der Erde Константина. Вот казалось бы - ну зачем она мне, у меня есть самый нужный скан оттуда, как раз с Константином. Но все равно - хочется.


@темы: Erik Bruhn, Erik Bruhn - articles

Черновики и черт

главная