Записи с темой: henning kronstam (список заголовков)
01:51 

Хочешь песенку в награду?
Метте Хённинген и Хеннинг Кронстам в балете Флемминга Флиндта "Урок", 1960-е годы. Мне нравится, как здесь получился Кронстам: по-своему обворожительный психопат.



Перечитываю книгу Томалонис и понимаю, что даже Эрика не хочется так "утешить и поняшить", как Кронстама. Вот правда - если б взялась писать текст про Кронстама, это был бы голимый сопливый флафф, где все окружающие Кронстама люди - родственники, коллеги, партнерши, начальство, хореографы, Вера Волкова, Франц Герстенберг, да Эрик Брун, наконец, куда же без Эрика, - гладили бы Кронстама по голове, радовали, любили и делали ему хорошо (гусары... ну, вы поняли, гусары). Ужасно, да, а что поделаешь. Просто реальность к Кронстаму была так жестока, что хочется хотя бы в фантазиях как-то это изменить.
А еще можно было бы написать тоже вполне себе разухабистый флафф про то, как шестнадцатилетний Кронстам окручивал Герстенберга и врал ему, что уже совершеннолетний. Хотя что там писать, в реальности все так и было, нечего и додумывать.

@темы: Royal Danish Ballet, Henning Kronstam

14:49 

Хочешь песенку в награду?
Из рецензии Лилиан Мур на вечер балетов Ролана Пети (La Chaloupée и "Сирано де Бержерак") в Копенгагене (апрельский номер Dancing Times за 1961 год):

Erik Bruhn's versatility is apparently limitless, for he dances the gang leader with a keen sense of satire, a steely, staccato precision and a flashy virtuosity entirely divorced from his basic serenity of style. In an Elvis Presley makeup, he whirls through a vertiginous circle of turns at rocket speed, and a moment later convulses the house with laughter by a hint of rock'n'roll or a gesture of hypocritical repentance for his sins. Those who know Bruhn only as an unsurpassed danseur noble can have little conception of his artistic range, which encompasses with equal ease the melodrama of Miss Julie, the tragedy of Carmen, and the low comedy of La Chaloupée.

Где-то я уже пересказывала сюжет La Chaloupée: шайка гангстеров под предводительством роскошного главаря (Эрик Брун) грабит банк, но потом главарь встречает на улице хорошенькую швейку (Марианна Вальтер), которая так ловко его окручивает, что главарь приказывает своим подручным вернуть все награбленное - причем директор банка (в другой версии пересказа этого балета - просто служащий банка, Нильс Бьорн Ларсен) оказывается отцом швейки. Все заканчивается всеобщим жизнерадостным канканом, и гангстеры преображаются "в респектабельных, хоть и не слишком трезвых граждан".
Любопытно еще одно замечание в рецензии Лилиан Мур: она пишет, что в один из вечеров Эрик заболел и не смог танцевать, и в роли главаря его заменил Йорн Мэдсен. А похоже, все было не совсем так, я об этом прочитала в биографии Хеннинга Кронстама. Сразу же после премьеры La Chaloupée и "Сирано" (Кронстам танцевал заглавную партию в этом балете) к Кронстаму подошел Хеннинг Роде (в то время занимавший должность административного руководителя Королевского театра) и заявил, что им придется повторить эту программу на следующий же вечер - вместо откладывающейся оперной премьеры. Кронстама это известие выбило из равновесия - он всегда очень тяжело реагировал на изменения в "расписании", ему приходилось затрачивать много душевных сил на то, чтобы приспосабливаться к этим изменениям. То же самое было, в общем-то, и у Эрика - ему требовалось время на то, чтобы восстановиться после премьеры, справиться со стрессом и нервным напряжением. В результате Эрик отказался танцевать на следующий день, сказавшись больным, - тогда-то его и заменил Мэдсен. Кронстам сумел взять себя в руки и станцевал в "Сирано". Александра Томалонис, биограф Кронстама, замечает, что такие случаи повторялись неоднократно, и тем не менее у Кронстама сложилась репутация человека, неспособного справиться со стрессом, а у Эрика - нет.

Ну и вдогонку - скан из августовского Dancing Times тоже за 1961 год: Эрик и Марианна Вальтер в La Chaloupée:


@темы: Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn - articles, Royal Danish Ballet, Henning Kronstam, Erik Bruhn

12:46 

Хочешь песенку в награду?
Алессандра Ферри и Михаил Барышников в "Сомнамбуле" Баланчина. Что Ферри, что Барышников - оба изумительны.



Между прочим, в финале датской постановки "Сомнамбулы" - в отличие от, так сказать, традиционной постановки, - Сомнамбула несла мертвого Поэта на руках через всю сцену к себе в башню. В традиционной постановке до входа в башню его доносят кордебалетные мальчики и кладут Сомнамбуле на руки. Поэтому когда КДБ впервые показал свою постановку "Сомнамбулы" на гастролях в США, американская пресса ахала и охала: как же маленькая Маргрете Шанне (ростом около 150 см) несет на руках здоровенного Хеннинга Кронстама (рост 180 см, вес - около 69 кг)? Да легко! - отвечала Шанне и добавляла лукаво, что у сомнамбул, сами знаете, сверхъестественные силы. Но в любом случае, это явно выглядело очень эффектно.
Ну и раз уж вспомнила о "Сомнамбуле" с Кронстамом, то вот и подходящая фотография: Кронстам - Поэт и Кирстен Симоне - Сомнамбула, 1970-е годы.


@темы: Henning Kronstam, Royal Danish Ballet, Не только Дягилев или "вообще о балете"

14:00 

Хочешь песенку в награду?
Два мира, две "Сильфиды". Нашла вчера на youtube свеженькую съемку сильфидного па-де-де из спектакля в Михайловском: Сильфида - Элла Перссон, Джеймс - Джулиан Маккей. Разумеется, я знаю, что нельзя судить о спектакле по ютубным записям, сделанным черт знает как черт знает откуда (хотя вот не помешало же это Татьяне Кузнецовой провозгласить "Нуреева" лучшим балетом двадцать первого века - именно на основании записей, сделанных черт знает откуда, а я что, хуже, что ли, я тоже так могу!). Но глядя на все это, я лишний раз убедилась, что постановка фон Розен - это зло, а уж когда эту постановку пытаются освежить и пригладить, получается такой кадавр макабр, что как-то даже неудобно. Перссон, имхо, стиля не чувствует, танцует что-то такое приблизительное "под Бурнонвиля": общие очертания угадываются, но нюансов нет, да и техника не на высоте. Но не могу ее винить, сама постановка - она приблизительная "под Бурнонвиля", Перссон ни при чем, как ее научили, так она и танцует. Маккей выглядит несколько лучше, но тоже заметны в его исполнении и технические, и стилистические проблемы. Его отчасти выручают легкость и красота, он мог бы стать прелестным Джеймсом - если бы ему дали станцевать в нормальной постановке, а не вот в этом вот. А так смотришь и думаешь: эх, какое расточительство. Кордебалет... мда. Опять же, кордебалет не виноват, его так научили. Но это не сильфиды, это куклы механические. И кто-нибудь мне может объяснить, наконец, почему перед второй вариацией Сильфиды этот кордебалет убегает со сцены и возвращается только к последней вариации Джеймса, и на фига сильфид укладывают на пол? И почему первую вариацию Сильфида танцует сама по себе, пока Джеймс где-то зависает за кулисами? Эй, Джеймс, выходи, для тебя же танцуют, вообще говоря!



Ну и чтобы заесть это безобразие - и чтобы показать, как танцуют "Сильфиду" приличные датчане, выложу па-де-де в исполнении Лиз Йеппесен и Николая Хюббе. Можно смотреть с самого начала - с первого появления Сильфиды и Джеймса во втором акте, можно подмотать до середины: собственно па-де-де начинается примерно в 5:45. В любом случае, смотреть лучше всего после миховских штучек, зрелище очень поучительное. А благодарить за датскую "Сильфиду" надо, между прочих и между прочими, и Хеннинга Кронстама, это же и его постановка (на основе постановки Ханса Бренаа). Ну вот оно и чувствуется - стиль, нюансы, музыкальность, все на месте.


@темы: "La Sylphide", Henning Kronstam, Royal Danish Ballet

15:47 

Хочешь песенку в награду?
Дочитала биографию Кронстама. Потрясающая книга, наверно, одна из лучших балетных биографий, которые я читала. Кронстаму страшно повезло с биографом, Александрой Томалонис, - ну хоть с чем-то в жизни, боже мой, ему повезло. Потому что рассказ о его последних годах я, человек малосентиментальный, дочитывала с комом в горле. Совершенно жуткое описание того, как жизнь и окружающие доламывали человека - причем окружающие доламывали его в первую очередь по незнанию, даже не представляя себе, что творится у него внутри. Как верно замечает Томалонис, отчасти к этому привела замкнутость Кронстама, стремление во что бы то ни стало охранить свою приватность и себя самого: он не допускал своих коллег, своих товарищей по театру, даже своих достаточно близких друзей в свою внутреннюю жизнь, в свой дом - и в конце концов это сыграло с ним дурную шутку.
Но теперь думаешь: как же верно сделал Эрик Брун, покинув Данию и КДБ. То есть, не то чтобы покинул, он не позволял о себе забывать. Кеннет Грив очень четко объяснил, в чем тут дело: пока ты остаешься в Дании, тебе не позволят быть кем-то, быть особенным. Для того, чтобы стать особенным, ты должен уехать и вернуться. Но после того, как ты проведешь в Дании полгода, ты снова становишься никем. Когда ты уезжаешь - ты снова звезда. Тобой интересуются, хотят общаться с тобой. Но когда ты остаешься в Дании на полгода, всем уже на тебя наплевать.
Эрик, осознанно или неосознанно, просек эту фишку - и поступал соответственно: уезжал из Дании, возвращался, танцевал несколько месяцев, уезжал снова, непременно станцевав прощальный спектакль и закатив прощальную вечеринку (вот тут вспоминается король Фредерик IX, якобы сказавший еще совсем юному Эрику, то и дело подававшему в отставку: мол, ну чего ты, давай, мы для тебя правила изменим - просто будешь выступать у нас в качестве постоянной гест-стар, а я на цветах сэкономлю). Кронстам так не делал: у него были периоды довольно длинных выступлений за границей - в основном с труппой Рут Пейдж в шестидесятые годы, - но он всегда возвращался, и в Дании его воспринимали не как Эрика или, допустим, Флемминга Флиндта - типа это наша гордость, наши великие танцовщики, добившиеся известности за рубежом. Кронстама в целом оценивали ниже не оттого, что он танцевал хуже, не оттого, что он обладал меньшим талантом (по части техники он, похоже, не уступал Эрику, по части драматической выразительности и одаренности он, судя по всему, его опережал), а оттого, что он не уезжал. Эрик на вопрос о том, мог бы Кронстам сделать международную карьеру, ответил, что Кронстам в юности был очень талантлив, а позднее стал великолепным артистом, но его менталитет был лучше приспособлен для датского образа жизни, и он добивался международного успеха только на гастролях с КДБ. Если бы он захотел уехать, то, наверно, смог бы сделать такую же карьеру, "как некоторые из нас". "Но он решил остаться в Дании со своей семьей, и я не думаю, что он как-то страдал из-за этого выбора". Жаль, кстати, что в книге мало отслеживаются именно личные отношения между Эриком и Хеннингом - которые, судя по всему, были (насколько возможно было иметь личные отношения с замкнутым Кронстамом). Но в основном все делают акцент на их балетном соперничестве: кого критики, коллеги и зрители считали/считают более великим - Эрика или Хеннинга? Такое чувство, будто Эрик относился к Кронстаму не то чтобы недружелюбно, но холодновато, это чувствуется в его высказываниях о Кронстаме. Кронстам же в свою очередь говорил, что в конце концов они с Эриком стали хорошими друзьями, и что вообще Эрик милый и замечательный. Что ж, по крайней мере, в 1976 году, когда Кронстам в первый и последний раз устроил вечеринку у себя дома (у него был юбилей: ровно двадцать пять лет назад состоялся его официальный дебют; по этому случаю в театре был устроен вечер в честь Кронстама, на котором он танцевал Яго в "Паване Мавра" и Поэта в "Сомнамбуле" - это была одна из его знаковых партий), Эрик был в числе гостей - наряду со Стэнли Уильямсом, Петером Мартинсом, ну, и еще целой толпой, - и Томалонис вспоминает, что во время бесед с Кронстамом видела альбом с фотографиями с этой вечеринки. После смерти Кронстама альбом пропал, как, впрочем, и множество других его вещей и бумаг.
И еще о различиях между Эриком и Кронстамом - о различиях, повлиявших, в том числе, на отношение критиков к Кронстаму. Эрик, как, например, отмечала Лидия Джоэл, умел очаровывать балетных критиков - причем за счет чисто охотничьих приемов: отбить от стада зазевавшуюся особь, загнать в угол и очаровать. Кронстам подчеркнуто не завязывал каких бы то ни было личных отношений с критиками, держался особняком, близко к себе никого не подпускал - и это могло сыграть свою роль. Или вот, например, была история с Эббе Морком (я относительно недавно писала о его отношениях с Эриком). В 1979 году, когда Кронстам уже был худруком КДБ и готовил первый Фестиваль Бурнонвиля, был снят документальный фильм Dancing Bournonville - там, среди всего прочего и всех прочих, можно увидеть Кронстама, дающего класс. Причем, что любопытно, Кронстам там появляется с сигаретой в руках. Можно подумать, что он был курильщиком вроде Эрика, но нет. Именно во время съемок фильма он попытался начать курить, надеясь справиться вот так с постоянным стрессом и напряжением, но бросил через месяц, потому что не мог затягиваться - только задыхался. Кстати, двадцатью годами ранее, в 1960 году, когда он танцевал дона Хосе в "Кармен" Пети, сцена с after-sex cigarette тоже вызывала у него большие проблемы: попытки затянуться оборачивались приступами удушья. А возвращаясь к Dancing Bournonville - фильм имел такой успех, что Эббе Морк, участвовавший в его создании, предложил Кронстаму сделать второй фильм из неиспользованных материалов. Но Кронстам наотрез отказался, потому что считал, что в этих неиспользованных материалах танцовщики показаны не с лучшей стороны. Морк обиделся и обиду эту выразил самым гадким способом: в статье об истории КДБ, напечатанной в сувенирной программке к фестивалю, он упомянул Кронстама ровно два раза - в числе учеников Веры Волковой и в качестве действующего худрука. "Вас здесь не стояло", классический вариант. Нечто подобное проделывали в НБК, вымарывая из истории компании Константина Патсаласа. Но тут это было еще противнее. И Морк так и продолжал сводить с Кронстамом счеты, старательно критикуя всю его деятельность на посту худрука КДБ. Выглядит это, чего скрывать, очень некрасиво. Но надо добавить, что в 1994 году, когда Кронстам оказался в откровенной опале (за год до этого, летом 1993 года, его буквально вышвырнули из театра, обвинив в алкоголизме, что было ложью - он не был алкоголиком, его временами странное поведение было вызвано его болезнью, маниакально-депрессивным психозом, обострившимся под воздействием ряда сильных стрессов), балетные критики не забыли поздравить его с шестидесятилетием (и королева Маргрете, кстати, тоже прислала поздравительную телеграмму), и, как говорил потом сам Кронстам, даже его "милый старый враг" Морк был очень добр к нему. Ну, хоть что-то.
Тут еще многобуков о Кронстаме и вааще

Вопрос: Я прочитал и...
1. ...пожалел Кронстама. 
11  (45.83%)
2. ...мне понравилось. 
8  (33.33%)
3. ...а про Эрика еще будет? 
5  (20.83%)
Всего: 24
Всего проголосовало: 11

@темы: Erik Bruhn, Royal Danish Ballet, Henning Kronstam

15:00 

Хочешь песенку в награду?
Нашла у Томалонис маленькую "эрикоблошку": она пишет, что язву Эрика все (включая его самого) считали "нервами" до тех пор, пока эта язва не прорвалась в 1971 году. Но на самом деле эту язву, превратившуюся из пептической в прободную, обнаружили лишь в конце 1973 года, и это как бы прекрасно известно. Видимо, Томалонис перепутала год отставки Эрика (хоть причиной этой отставки была как раз язва, тогда еще пептическая, а не прободная, и врачи даже обнаружили ее тогда, но Эрик считал, что это нервы, а потом говорил, что это врачи дураки, а он няшечка, врачи думали, что это нервы, а на самом-то деле вот оно как, в общем, Эрик как всегда, скобки закрываются) - так вот, Томалонис, похоже, перепутала год отставки Эрика с годом, когда у него была обнаружена эта прободная язва. Мелочь, конечно, но интересно вылавливать такие мелочи. Круче было только у Каваны, написавшей, что роман с Рэем Баррой начался у Эрика в 1959 году, тогда как на самом деле как раз в 1959 году этот роман уже закончился.

Еще интересное: в главе, где Кронстам рассуждал о своих "принцевых" ролях (Флоримунд из "Спящей", Зигфрид из ЛО и до кучи еще Альбрехт из "Жизели"), выяснилось, что в 1962 году Раймундо де Ларрен пригласил его в качестве гест-стар в свою постановку "Спящей" для Балетов маркиза де Куэваса. По словам Томалонис (и, вероятно, по словам самого Кронстама): Раймундо сам отправил Рудольфа в Копенгаген к Вере Волковой, чтобы та его уму-разуму научила, и попутно связался с Волковой, чтобы выяснить, есть ли в КДБ танцовщики, которых она может порекомендовать в качестве замены Рудольфа в партиях Флоримунда и Голубой птицы. Волкова предложила Кронстама - Флоримундом, а Нильса Келета - Голубой птицей (через десять лет, в 1972 году, Келет заменит вышедшего в отставку Эрика на европейских гастролях Национального балета Канады, где будет, среди всего прочего, танцевать в "Сильфиде" с Вероникой Теннант). Куэвасовская компания не довела эти последние гастроли до конца и была распущена в июне (маркиза де Куэвас отказалась предоставлять дальнейшую финансовую поддержку, она уже по горло была сыта этим балетом, игрушкой своего покойного мужа). Но сколько-то Кронстам и Келет там все-таки протанцевали. Тут любопытно, конечно, вот это утверждение, что сам Раймундо и сосватал Рудольфа в Копенгаген, ага, щас. Хотя... se non è vero, è ben trovato: прям так и вижу, как затраханный замученный Раймундо отправляет Рудольфа в Копенгаген и говорит с облегчением: "Уф! Избавился наконец!". Прямо-таки жаль, что на самом деле все было совсем не так. И в реальности Раймундо в любом случае нужно было найти кого-нибудь вместо Рудольфа, потому что контракт Рудольфа с Раймундо, если я правильно помню, истекал то ли в самом конце 1961 года, то ли в самом начале 1962 года. И обе стороны явно не горели желанием заключать новый контракт.
По воспоминаниям Кронстама, во втором акте у него был зеленый костюм и зеленые волосы, а в третьем акте - розовые волосы. Ну, парики, естественно, но все равно - прелесть.

И еще о Раймундо, а то потом забуду: в очередной статье о его тяжбе с "пасынком" и "падчерицей" - детьми уже покойной маркизы де Куэвас-Ларрен, урожденной Стронг, - нашла крохотную зарисовочку "с натуры" о поведении Раймундо в суде:

De Larrain, who is recovering from a bout with pneumonia, however, interrupted the proceeding to loudly tell a friend among the spectators, "I feel great."
But the painfully thin stepfather, wearing a navy blue jacket, navy corduroy pants and a white shirt, is "taking it hard", said another friend, Wilson Lucom.
"It's a great strain," he said.

Статья появилась в печати 2 сентября 1987 года. Раймундо умер от СПИДа менее чем через год, в июле 1988 года.

@темы: Rudolf Nureyev, Raymundo de Larrain, Henning Kronstam, Erik Bruhn

13:21 

Хочешь песенку в награду?
Раймундо с Рудиком пробрались в шорт РСИЯ. Ну да, что Рудик, что Раймундо - они оба такие: куда угодно без мыла и вазелина влезут. В общем, приятно.
Только расслабишься, думая, что спихнула работу, можно лежать на диванчике и почитывать книжечки, а тут - хуяк! и еще N страниц перевода как можно быстрее вотпрямщас.
Перед сном читала Кронстама, в кои-то веки приснился Эрик в рубашке в цветочек. Но Кронстама читать очень интересно, хотя как почетного эрикомана меня уже начинает раздражать явственно прослеживающаяся тенденция: поскольку современники считали Эрика и Хеннинга как бы соперниками и сравнивали без конца, как они исполняют одни и те же роли, то и Томалонис в своей книге идет по тому же пути и сравнивает их - пусть и основывается не на собственном "я так вижу", а на свидетельствах очевидцев, на рецензиях критиков, на воспоминаниях тех, кто видел и Эрика, и Хеннинга на сцене. Но почему-то все время так получается, что Хеннинг был круче Эрика во всех партиях: ладно, оставим РиДж Аштона, потому что у Кронстама там было преимущество - на него и ставил Аштон партию Ромео, а Эрик был вторым исполнителем, и я даже верю, что Хеннинг его затмил (потому что вот скажем прямо: Эрик в роли Ромео - это как-то так... ну, в общем, не его это роль, имхо), но вот когда начинаются рассуждения, что и Джеймсом в "Сильфиде" Хеннинг был круче, и Яном в "Фрекен Юлии" тоже, и вообще Эрик был, конечно, "золотой мальчик" и все такое, и красавец, и классический танцовщик, но в чем-то более-менее современном и "неклассическом" он смотрелся так себе, а Хеннинг смотрелся ого-го, и в классике Хеннинг тоже был ого-го и круче всех, и так далее, и так далее, - вот тут я начинаю возмущаться и раздувать ноздри. Хотя и понимаю, что такая реакция смешна, особенно в исполнении человека, никогда не видевшего вживую ни Эрика, ни Хеннинга.
А еще в книге есть упоительный монолог Кронстама о "Сильфиде". Сама Томалонис заметила, что о других своих ролях он говорил сдержаннее, но "Сильфида" - это было для него нечто особенное. И я его читала взахлеб (может быть, потом кое-что перескажу) и чувствовала, что для меня самой "Сильфида" - это нечто особенное. Есть другие балеты, которые я очень люблю, которые я с удовольствием смотрю и буду пересматривать, но "Сильфида" - это моя любовь. Отрывки "Сильфиды" с Эриком, "Сильфида" с Йеппесен, Хюббе и Энглунд, БТшная "Сильфида" с Шрайнер и Гудановым, и конечно, черно-бело-серая гомоэротичная "Сильфида" Хюббе - все это уже больше, чем балет, чем воспоминания о постановках, я не знаю, как это назвать, но это воплощенное в балете блаженство. Поэзия. Чудо. Э, ладно, что говорить, я просто очень люблю "Сильфиду", вот и все. И вот этого Джеймса среди всех прочих (прости, Кронстам, верю, что ты был хорош, но Эрика я хотя бы немного в этой роли видела, а тебя - ну, увы).
Да, и еще тут подумалось насчет Эрика и "Сильфиды": как странно, что именно "Сильфида" дважды оказалась его последним спектаклем. Перед отставкой в конце 1971 года он в последний раз станцевал именно в "Сильфиде" (а потом провел очередную ужасную ночь и наутро пришел в номер к Карле Фраччи и сказал: "Карла, это был мой последний спектакль", - меня всегда до слез трогает эта фраза); и осенью 1985 года он в последний раз в жизни вышел на сцену тоже именно в "Сильфиде" - в Сиднее, в собственной постановке для Австралийского балета (а Константин был его ассистентом в этой постановке, и это меня радует).
В упор не помню, откуда я это сканировала, скорее всего, из очередного Dance Magazine, но ясно, что это Эрик-Джеймс в телевизионном сильфидном па-де-де.


Вопрос: Эрик - лучший в мире Джеймс?
1. Ну, может, и не лучший, но прекрасный! 
13  (100%)
Всего: 13

@темы: фики, Raymundo de Larrain, Henning Kronstam, Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn, "La Sylphide"

12:54 

Хочешь песенку в награду?
В общем, читаю биографию Кронстама и уже прикидываю, кто был более сумасшедший - он или Эрик? И как ни странно, Эрик кажется если не со всех сторон "нормальнее", то по крайней мере, выносливее, что ли. И психически все-таки крепче. У Кронстама, ко всему прочему, наследственность была нехорошая: мать его страдала явным биполярным расстройством, и с годами ее состояние только ухудшалось. И уж на что у Эрика отношения с семьей были, кхм, нерадужные, но даже ему не пришлось рвать с родителями и родными так, как пришлось Кронстаму.
А теперь - слайды. То есть - рассказ о самом интересном: о сексе. И о любви. Кронстам очень рано вытянулся и приобрел довольно взрослый вид: уже в четырнадцать лет (значит, это 1948 год) он почти достиг своего взрослого роста (180 см), да и судя по фотографиям - выглядел он старше своих четырнадцати. Но сексуальными экспериментами он начал заниматься еще раньше, в одиннадцать лет - как он сам рассказал своему биографу, автору этой книги Александре Томалонис, однажды он возвращался на трамвае из школы и заметил какого-то мужчину, который смотрел на него, и сразу догадался, чего этот мужчина от него хочет. На следующий день они встретились возле школы. После этого он начал уже осознанно искать знакомств, мужчины иногда звонили ему домой - вызывая раздражение, а то и гнев его отца. При этом Кронстам говорил, что его родители всегда знали о его гомосексуальности - и волновало их явно не это, а то, что в его возрасте рано еще заниматься такими вещами. Впрочем, он был увертлив и отрицал, что между ним и этими мужчинами есть что-то предосудительное. Когда он стал постарше - и, как я уже сказала, внешне стал выглядеть совсем взрослым, - он начал посещать копенгагенские гей-бары, где спокойно сходил за восемнадцатилетнего. А в 1951 году, когда ему было шестнадцать, он познакомился в Тиволи с человеком, с которым прожил до конца его жизни - с бароном Францем Герстенбергом, красивым мужчиной, похожим на Лесли Говарда и старше Кронстама в два раза. Кронстам влюбился в него с первого взгляда и, похоже, сам инициировал и знакомство, и развитие знакомства. Причем Герстенберг поначалу был не слишком-то увлечен: его смущала и большая разница в возрасте, и то, что у них с Кронстамом было не так уж много общего. Герстенберг не имел никакого отношения к театру - и надо сказать, что Кронстам вообще предпочитал заводить отношения с нетеатральными людьми и тщательно избегал романтических связей со своими коллегами по КДБ: ну, если не считать романтически-платонического увлечения, а потом просто крепкой дружбы с Кирстен Симоне, его многолетней партнершей, и дружбы со Стэнли Уильямсом (даже в примечаниях специально написано, что хоть они и крепко дружили, и на гастролях жили часто в одном номере, и вместе посещали гей-бары - но любовниками никогда не были, только друзьями). И поначалу Герстенберг даже не понимал, насколько Кронстам еще юн: они познакомились в начале мая, в конце июня, когда Кронстаму исполнилось семнадцать, Герстенберг пришел к нему на день рождения и когда услышал, как отец поздравлял Кронстама с семнадцатилетием, то побелел, как мел, и чуть не свалился с кресла. Кронстам был еще несовершеннолетним - но соврал Герстенбергу, что ему уже исполнилось восемнадцать. Теперь эта ложь выплыла наружу, и Герстенберг разумно опасался, что может получить крупные неприятности за связь с несовершеннолетним. И его опасения были не совсем неоправданны.
Кронстам не делал большого секрета из своей связи с Герстенбергом - в театре быстро стали говорить о них: "Хеннинг и его барон", и всем было ясно, что это не просто дружба. Но до поры до времени все на это смотрели сквозь пальцы, даром что атмосфера в КДБ была подчеркнуто - и даже можно сказать "агрессивно" гетеросексуальная. Кроме Кронстама в труппе было все два танцовщика-гомосексуала - их имен Томалонис не называет, так что гадайте сами. Думаю, она имела в виду Стэнли Уильямса и Эрика - даром что в то время Эрик, похоже, еще не относился к собственной гомосексуальности так спокойно, как стал относиться позже (окончательное принятие себя, по-видимому, у него произошло уже во время романа с Рэем Баррой). Ну и Эрик был все же пусть и не совсем отрезанный ломоть в то время, но все-таки и не варился в КДБшном котле постоянно - в отличие от Кронстама. И он был уже старше, и репутация у него была устойчивее, а совсем молодой Кронстам находился в более уязвимом положении.
Летом 1951 года Кронстам по приглашению Харальда Ландера участвовал в гастролях с крохотной группой танцовщиков из КДБ (кроме самого Кронстама там были еще Тони Ландер - молодая жена Харальда, Ян Хольме и Тове Лич). Группа выступала в парках Осло и Копенгагена, гастроли были легкие и необременительные. Сам Ландер явно был высокого мнения о Кронстаме, обещал в сезоне отдать ему роли покинувшего КДБ Эрика Бруна, но при этом говорил за глаза: "Кронстаму пора сделать выбор между мужчинами и балетом", а в глаза заявил Кронстаму: "Хеннинг, мне все равно, чем ты занимаешься в постели, но если ты хочешь сделать карьеру, ты должен жениться".
А осенью 1951 года разразился первый ландеровский скандал. Затронул он так или иначе всех в КДБ: и кто был за Ландера, и кто был против Ландера, и кто так просто рядом постоял. Кронстаму пришлось туго: во-первых, старшие танцовщики тут же стали его задвигать и требовать иного распределения ролей: мол, мы в очереди первые стояли, а те, кто сзади нас, уже едят, мы старше, мы в компании сто лет танцуем, а этот мальчишка еще и официально в КДБ не принят (он был "стажер" в то время), место его в кордебалете у воды (Ландер же ему давал танцевать и сольные партии); во-вторых, поскольку ландеровский скандал был с сильной сексуальной - пусть и гетеросексуальной - подоплекой, и общественность сразу озаботилась вопросами морали и нравственности. На этом фоне гомосексуальность Кронстама - вкупе с его несовершеннолетием - становилась если не опасной, то действительно губительной для его карьеры.
Атмосфера в компании накалялась. Коллеги Кронстама - даже те, кто потом относились к нему вполне нормально и дружили с ним - отпускали в его адрес гомофобные замечания. Именно тогда он сдружился с Уильямсом - с легкой руки Веры Волковой, которая хотела поддержать Кронстама (она до конца жизни очень любила и поддерживала его). Но это было еще не все: в том же сезоне 1951/52 гг. (точная дата неизвестна) Кронстама вызвали в полицию, где допросили порознь с Герстенбергом - потому что мать Кронстама позвонила в полицию и сообщила, что Герстенберг поддерживает связь с ее несовершеннолетним сыном. К счастью, Кронстам и Герстенберг заранее были готовы к тому, что такая ситуация может возникнуть, они знали, что говорить, и сумели отпереться и доказать, что между ними пока что все невинно, они ждут, когда Кронстам достигнет совершеннолетия. Позднее Кронстам считал, что кто-то из его коллег позвонил его матери и сказал, что его отношения с Герстенбергом ставят под угрозу его карьеру, а мать испугалась и попыталась решить проблему радикально. Даром что вообще-то она прекрасно относилась к Герстенбергу, летом 1951 года они втроем ездили в Ниццу, и позднее Герстенберг не раз ночевал у Кронстамов дома, и они стелили ему в комнате Хеннинга. Ну вот, тем не менее. Потом была тяжелая сцена: фру Кронстам вышвырнула на улицу какие-то вещи Герстенберга и потребовала, чтобы сын выбирал - или семья, или любовник. Герстенберг подлил масла в огонь, угрожая покончить с собой, если Кронстам не останется с ним. Бедному семнадцатилетнему мальчику пришлось выбирать - и он выбрал Герстенберга, и остался с ним до самой его смерти. В конце восьмидесятых они официально оформили свои отношения. Кронстам говорил, что чисто сексуальная связь между ними была краткосрочной, но эмоционально они были очень сильно привязаны друг к другу. Друзья Кронстама по-разному оценивали роль Герстенберга в его жизни. Одни говорили, что Герстенберг действительно очень заботился о нем, организовывал его жизнь, создавал стабильность и защиту, решал бытовые проблемы, позволяя Кронстаму целиком сосредоточиться на своей карьере. Другие считали, что Герстенберг разрушил жизнь Кронстама, соблазнив его и привязав к себе на всю жизнь, что он был манипулятором, хитрым и довольно-таки жестоким человеком. Что там было на самом деле, где там была правда - я думаю, этого никто никогда не узнает. Скорее всего, там было просто много чего намешано. Но - опять же, скорее всего, без Герстенберга Кронстаму действительно было бы намного сложнее справляться не только с профессиональными проблемами, но и с собственным психическим расстройством. Другое дело, что он все равно платил за это высокую цену.
Да, и в том же сезоне 1951/52 - точнее говоря, в мае 1952 года - случилось то, о чем я уже рассказывала: Вера Волкова побила газетой Хеннинга Роде, угрожая, что если театральная администрация откажется взять Кронстама в КДБ, то она тоже уйдет. И хоть администрация страшно боялась нового сексуального скандала, но газета и угроза Волковой оказались еще страшнее - и Кронстам был принят в штат, и остался в КДБ на всю жизнь.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Henning Kronstam, Erik Bruhn

01:00 

Хочешь песенку в награду?
Историю о том, как после какого-то выступления Эрика возмущенный зритель вопил: "Позор! Это не Бурнонвиль!", - я где-то читала, но в упор не помню, где именно. Кроме того, заявления: "Это не Бурнонвиль!" - вообще частенько прилетали Эрику от дорогих коллег и критиков. Но теперь я, кажется, узнала, что там было на самом деле с этим выступлением. Неизвестно только, в каком это было году: ставлю на конец сороковых - начало пятидесятых. Эрик, вернувшийся только что из-за границы (из Англии, где он танцевал с Метрополитен Балле? или из Америки, где он танцевал в Балле Тиэтр, тогда еще не АБТ?), выступал в "Неаполе" и танцевал вторую мужскую вариацию в па-де-сис в третьем акте. Ну и посмел слегка изменить хореографию, в частности, вместо двух пируэтов прокрутил четыре (сам он уверял в книге Грюна, что даже с лишними пируэтами все исполнял точно в музыку). Зрителям понравилось, не понравилось только Карлу Меррилду. Который и вскочил со своего места, заорал: "Позор! Это совсем не то!" - и вылетел из зала вон.
А кто такой Карл Меррилд? Ну как же, кто такой Карл Меррилд. Это тот самый замечательный преподаватель, с которым Эрик в годы своего учения был в страшных контрах и даже признавался, что хотел покончить с собой, лишь бы этого Меррилда больше не видеть. Меррилд к нему придирался, Эрик в ответ поднимал иголки и иногда просто демонстративно покидал класс, если чувствовал себя оскорбленным. Хотя и признавал потом, что вообще-то Меррилд был хорошим учителем.
И кстати, с Кронстамом (в его биографии я эту историю про Эрика и Меррилда и вычитала) Меррилд ладил лучше - и в воспоминаниях Кронстама он гораздо больше похож на человека и даже не лишен чувства юмора. Кронстам вспоминал, что когда у кого-нибудь из учеников был день рожденья, Меррилд всегда спрашивал: "Ну, выбирай, какой класс мы будем делать сегодня?" - и чаще всего именинник кричал: "Воскресный класс!" (классы Бурнонвиля делились по дням недели, и воскресный класс был самым любимым классом у детей - потому что там много прыжков и вообще все очень весело). И уже много позже, когда Меррилд вышел на пенсию (но продолжал довольно часто посещать спектакли), Кронстам иногда встречал его на улице, и Меррилд как-то очень по-доброму с ним общался и его хвалил.
Вот мне это нравится, честно. А то по рассказам Эрика все казалось, что Меррилд - это такая бука и вообще противный тип, а оказывается, не такой уж и противный.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Henning Kronstam, Erik Bruhn

14:41 

Хочешь песенку в награду?
Мне притащили огромную посылку с книгами, а там была биография Хеннинга Кронстама, я ее открыла и ыыыыыы! Мне и сам Кронстам очень интересен, но там и про Эрика много всего, потому что они были современниками и не то чтобы соперниками, но их вполне заслуженно считали одними из самых ярких танцовщиков в КДБ своего времени. А может, и самыми яркими. Но при этом Эрик был скорее международной звездой, а Кронстам международной карьеры не сделал, но в Дании он был и известен, и любим - вполне заслуженно. Ну вот, раскрыла наугад - и попала на рассказ Кронстама о том, что в юности Эрик был для него идолом и примером для подражания (господи, для кого из датских балетных мальчиков Эрик не был идолом и примером, я вас спрашиваю?). Кронстам был младше Эрика на шесть лет, поэтому когда Эрик уже вовсю танцевал в КДБ и постепенно начинал строить международную карьеру, Кронстам делал лишь первые шаги в профессиональном балете.
Итак, вот что рассказывал Кронстам:

"I remember my brother came with me and watched from the wings when Erik danced Nutcracker, because I had been talking about it at home and saying, 'Oh, this is so wonderful. You have to come see it. You'll never see anything like it.' Erik was the one who let me see what dancing could be - not as an artist, but as a dancer. When Vera came, when we did the center work in class, she told me, 'Stay behind him. Watch him.' If you stand behind somebody when you are dancing, your eye will take it in. Erik had beautiful port de bras. Deep and rich. And he had a nice open turnout, and nice attitude pirouettes. Beautiful jumps. Light, light, light".

Вот это "light, light, light" - это, по-моему, идеальное описание танца Эрика. Дальше идут подробности, частности, технические детали, но легкость - это главное. И еще, конечно, отточенность и упоительная холодная чистота. А, черт меня побери, я так рассказываю, как будто видела его танцующим в живых спектаклях.

@темы: Erik Bruhn, Henning Kronstam

12:40 

Хочешь песенку в награду?
Я в фейсбуке эту историю рассказывала, а здесь, кажется, нет. Когда в 1952 году несколько руководящих морд Королевского датского балета не хотели принимать Хеннинга Кронстама в компанию из-за его гомосексуальности, Вера Волкова свернула газету в трубку и побила одну из руководящих морд по башке, крича: "Если вы вышвырнете этого мальчика, я тоже уйду!".
То ли угроза была убедительной, то ли газета, а только Кронстама взяли в КДБ, и он вырос в одного из выдающихся танцовщиков своего поколения.

Лето кончилось, я решила, что раз осень, то можно уже не сдерживаться, и стала спускать деньги на книжки и все-такое-прочее. Заказала на ebay несколько разрозненных номеров Dancing Times - в том числе, кстати, один номер со статьей, посвященной десятилетию смерти Волковой. Может быть, там будет что-нибудь об Эрике - или от лица Эрика. Потом пошла на abebooks, который на днях падал, но восстал из мертвых, купила разом: биографию Кронстама, еще два сборника Ballet Annual, сборник балетно-критических статей Дики... простите, Ричарда Бакла, сборник статей о международной конференции, проведенной по случаю двадцатипятилетия НБК, и наконец, книгу Dance, Sex, and Gender: Signs of Identity, Dominance, Defiance, and Desire. Хотела еще прикупить биографию Харальда Ландера, да что-то за нее больно много хотят, а я не настолько люблю Ландера, чтоб платить за него тридцать долларов без доставки. Попробую в ноябре поискать его в Копенгагене, мне кажется, я там видела эту книгу (правда, вроде бы на датском, но кто знает, может, удастся и в английском переводе ее раздобыть).
А пока что продолжаю продираться сквозь мемуары Берил Грэй - уже из чистого упрямства. Невыносимая, адская скучища, событий вроде бы много, но все изложено так монотонно и уныло, что после двух-трех глав начинаешь зевать. Честное слово, если выбирать между ее мемуарами и мемуарами сэра Питера Райта - точно выберу Райта, пусть там не хватало крепкой редакторской руки, пусть сэр Питер иногда ощутимо забалтывался и тоже заставлял читателя-меня скучать, но все же интересных событий и историй там было намного больше, чем у Грэй. Так что пока ее мемуары я никому не посоветую. Впрочем, посмотрим, может, дочитаю до конца и изменю свое мнение.

О, кстати, о сэре Питере Райте. Я дней десять назад вспоминала, что он рассказывал о Рэе Барре, но забыла, что год назад даже цитировала его рассказ дословно вот в этом посте. Вообще, кажется, пора наводить порядок и придумывать новые тэги, одного общебалетного тэга становится слишком мало.

@темы: Henning Kronstam, Не только Дягилев или "вообще о балете"

Черновики и черт

главная