• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: "маленькая жизнь" (список заголовков)
14:45 

Хочешь песенку в награду?
Ахахаха, но несмотря ни на что, несмотря на то, что "Маленькая жизнь" - это про собаченьку безногую, я теперь, кажется, буду относиться к этой книге с легкой нежностью. Во-первых, потому что Джуд еще в начале книги поет там Ich bin der Welt abhanden gekommen - а у меня эта песня неразрывно связана теперь с Эриком. А во-вторых - из-за внезапного упоминания самого Эрика уже ближе к концу книги. Ну и Рудольфа, конечно. Сейчас даже перепишу нужный отрывок.

Сначала фильм назывался "Танцовщик и сцена", но Кит только что ему сообщил, что продюсеры изменили название на "Счастливые годы".
Новое название ему не нравилось.
- Оно такое циничное, - сказал он Джуду, после того как пожаловался Киту и режиссеру. - Какое-то оно ироничное, дурно пахнущее.
Это было пару дней назад, они лежали на диване после того, как он весь день выкладывался на занятиях балетом, и Джуд массировал ему ноги. Он сыграет Рудольфа Нуреева, последние годы его жизни - начиная с 1983-го, когда его назначили директором балетной труппы парижской Гранд-Опера, и до того, как у него обнаружат ВИЧ, когда он заметит первые признаки болезни, за год до смерти.
- Я понимаю, о чем ты, - сказал Джуд, когда он закончил возмущаться, - но, может, для него эти годы и вправду были счастливыми. Он был свободен, у него была любимая работа, он учил молодых танцовщиков, он всю труппу полностью изменил. Он поставил несколько величайших своих танцев. Он и этот датский танцовщик...
- Эрик Брун.
- Точно. Они с Бруном тогда еще были вместе, по крайней мере еще какое-то время. Он пережил все, о чем, наверное, в молодости не мог даже мечтать, и был еще вполне молод, чтобы всем этим наслаждаться - и деньгами, и славой, и свободой творчества. Любовью. Дружбой. - Он промял Виллему пятку костяшками, и Виллем поморщился. - Как по мне, это счастливая жизнь.
Они немного помолчали.
- Но он все же был болен, - сказал Виллем.
- Тогда еще нет, - напомнил ему Джуд. - По крайней мере, болезнь еще не дала о себе знать.
- Ну да, наверное, - ответил он. - Но он ведь умирал.
Джуд улыбнулся.
- Ну и что, что умирал, - небрежно сказал он. - Мы все умираем. Просто он знал, что для него смерть наступит быстрее, чем он рассчитывал. Но это не значит, что те годы не были счастливыми, что его жизнь не была счастливой.

Вот тут очень интересно видеть, как Янагихара допускает ошибку на ошибке, излагая устами своих персонажей миф о Рудольфе - миф давно уже пересмотренный и фактически опровергнутый, но все равно живой. Миф о том, что Рудольф до последнего не знал о том, что ВИЧ-инфицирован, - а на самом-то деле знал, и лечился, и признаки болезни у него вполне себе появлялись уже и в те годы, в первой половине восьмидесятых. Миф о том, что и тогда у него продолжались отношения с Эриком, - да, это красиво, но это тоже неправда, вернее, незнающему человеку может показаться, что они тогда по-прежнему были любовниками, постоянными партнерами, а это было не так. Ну и миф о том, что эти последние годы Рудольфа были "счастливыми". Трудно, конечно, судить о том, как он сам ощущал эти годы, но пожалуй, можно согласиться с Виллемом, считавшим, что называть восьмидесятые-девяностые годы в жизни Рудольфа "счастливыми" - несколько цинично.
А еще - хочется слегка придраться к переводу. Ну не принято называть у нас "директором" - руководителя балетной труппы, художественного руководителя. И уж тем более не стоило переводить "dances" как "танцы", "величайшие танцы".

@темы: Rudolf Nureyev, Erik Bruhn, "Маленькая жизнь"

01:06 

Хочешь песенку в награду?
По снежной каше и по щиколотку в ледяной воде брела она в Королевский датский театр и обратно.
Честное слово, так все и было. Мелкий дождичек, зарядивший в середине дня, благополучно перерос в мощнейший снегопад. А снег мокрый, да и тепло вообще-то, так что он падает и тает, превращая приличные копенгагенские улицы в полный пиздец.
Но все равно не зря я сходила/съездила. Хитом вечера неожиданно стали "Другие танцы" Роббинса с Идой Преториус и Марсином Купински. Купински меня просто приятно потряс: я знала и раньше, что он танцует хорошо, но мне он казался бледным и скучноватым. А сегодня он улыбался, отжигал и источал обаяние. А о Преториус и говорить нечего - она чудо.
Что касается "Beginning and Ending" Оливера Старпова (приехала я в первую очередь из-за этого балета, вернее, из-за Хейнса в этом балете) - если б не последняя часть, я бы, наверно, сказала, что это "мой первый балет, не судите строго". Много затянутых мест, много однообразных массовых сцен, много совершенно невразумительных персонажей: какая-то невеста то в черном, то в белом, какая-то птица, она же ангел-хранитель, какая-то королева леса, какие-то олени, какие-то призраки, какие-то лесные духи, всех много, но все танцуют уныловато и невыразительно. Сам Хейнс благодаря своему таланту украшает даже такую среднюю постановку и среднюю хореографию, но его жалко - на что его тратят! Так я думала вплоть до финала. А в финале Старпов вдруг решил забить на аллегории и гетеросексуальные дуэты, раздел мальчиков во главе с Хейнсом до трусов, выпустил на сцену и забацал сумасшедше прекрасный массовый мужской танец, гомоэротичный, да, но не только в гомоэротизме дело, а в том, что самому Старпову, кажется, было интересно ставить именно этот танец, а все остальное в этом балете - ну, может, тоже интересно, но не настолько. Но финал получился улетный, и Хейнс там сиял. Ах, как его там кружил Магнус Кристофферсен на руках, это было изумительно. Ну и Хейнс, что говорить, пластичен, грациозен, прекрасен и вообще моя радость.
И не в тему балета - в самолете начала читать "Маленькую жизнь". Пока присоединяюсь к тем, кто считает, что ее превозносят цивилы, ангстовых фанфиков не читавшие. Им кажется, что все эти страсти про безногую собаченьку, жертву насилия и посттравматического синдрома, - это ужас как дерзко и ново. А я читаю и вижу четко просчитанную схему: на какие точки надо давить, чтоб читателя проняло. И это я еще даже не добралась до садиста-бойфренда собаченьки. Ну и честно говоря, страдающий герой слишком показательно страдает, чтобы я его могла пожалеть. Меня такими авторскими манипуляциями не проймешь.
Но написано вполне легко и бойко, как раз для чтения в самолете сойдет.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Sebastian Haynes, Royal Danish Ballet, "Маленькая жизнь"

Черновики и черт

главная