Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: constantin patsalas (список заголовков)
01:41 

Хочешь песенку в награду?
Достижение разблокировано: видела живого Николая Хюббе. Люди, он же бешено красивый, фотографии этого не передают. И бешено обаятельный. Поскольку сегодняшняя "Жизель" транслировалась, насколько я поняла, на всю Данию, то перед началом спектакля Хюббе вышел на сцену и сообщил об этом народу. Мне страшно хотелось свуниться, пищать и топать ногами от восторга, но я сдержалась.
Теперь о балете. Посмотрим, что будет с другими составами, но сегодняшний спектакль сделали для меня не Жизель с Альбрехтом, а Илларион. Не поймите меня неправильно, я очень люблю и Иду Преториус, и Андреаса Коса, но Себастьян Хейнс сегодня затмил их - по крайней мере, в моих глазах. Этот мальчик - потрясающий драматический актер, это было ясно еще по роли Мэджа, но сегодня подтвердилось и в "Жизели". Я еще постараюсь подробно описать, каким он был Илларионом, да и на появление видео надеюсь - чтоб все им полюбовались. Но пока скажу только: черт возьми, как он смотрел на Жизель. У него в этой версии больше сценического времени, он в первом акте - после того, как Альбрехт сбегает, услышав о приближении Батильды с папою, - он, Илларион, присутствует на сцене почти постоянно. И смотрит на Жизель, которая его не замечает, - то с отчаянием, то с безумной надеждой, и с такой любовью, что сердце разрывается. А как он улыбается, когда видит ее улыбку, как гаснет, когда снова появляется Альбрехт, и Жизель, сияя, бросается к нему. Нет, не передать, это видеть надо. Но Хейнс действительно великолепен. И во втором акте тоже - там такая сцена затанцовывания, что прямо искры летят. И на мой - ну, вполне пристрастный взгляд - танцевал он даже лучше Коса.
Преториус и Кос оставили смешанное впечатление. Они как будто не совсем вышли из ролей Ромео и Джульетты - а эти роли, надо признать, подходили им больше. Кос и Альбрехта играет как щенка юного и неразумного: вполне возможная трактовка, но хотелось бы больше тонкости в исполнении. Ида играла лучше, у нее и в первом, и во втором актах иногда получалась "настоящая Жизель", иначе и не скажешь. Но меня огорчили ее заметные технические проблемы - особенно с балансом и особенно в адажио второго акта.
Мирта порадовала: причем сначала мне показалось было, что Киззи Матиакис играет ее невыразительно, но потом я взяла свои слова обратно: это была очень властная, очень азартная Мирта, с явным наслаждением приказывавшая Альбрехту танцевать до смерти.
Кордебалет был классный и в первом, и во втором актах. Сценография мне очень понравилась, да и костюмы тоже были хороши - кроме, может быть, нарядов знати, они выглядели грубовато на фоне легких и ярких костюмов "крестьян". Да, а с Иллариона сняли сапоги. И к лучшему, грех прятать такие ноги в сапоги.
Вот что мне в некоторых местах по-настоящему не понравилось - обращение с музыкой. Оркестр порой варварски замедлял темпы, ну просто невозможно, а порой просто играл так, что уши вяли. Не знаю, это так специально аранжировали для этой версии, или дирижер сегодня постарался? Вот послезавтра пойду во второй раз и узнаю.
А вообще хоть я и ворчу немножко, но я безумно рада, что выбралась на эту "Жизель". Да, и это неидеальная версия, но насколько же она сценически, драматически лучше и крепче "Жизелей", которые сейчас идут в мск - что в Стасике, что обе версии - Васильева и Грига - в БТ. Да и на датскую труппу мне смотреть приятно, и не только на солистов, я и в корде нахожу много чудесных знакомых лиц. Ну и вообще - я их всех люблю, я по ним соскучилась.
А еще я прихватила бесплатный журнал Королевского театра, и там на обложке угадайте кто? правильно, Хейнс в роли Мэджа! А в программке "Жизели" есть фотография Эрика и Кирстен Симоне из второго акта этого балета, я ее раньше не видела. А в букинистическом я сегодня купила программку ЛО Рудольфа конца восьмидесятых годов - там, среди всего прочего, есть дико прекрасная фотография юного и хорошенького Вилфрида Ромоли в роли Вольфганга. А в другом букинистическом я нашла кое-что про Das Lied von der Erde Константина - совсем немного текста, покупать ради него всю книгу бессмысленно, да и в чемодан она не влезет, но эти пару абзацев я сфотографировала - и переведу-перескажу, когда вернусь. Уф. Все. Пойду спать, выговорилась. Очень длинный был день сегодня. И очень хороший.

@темы: Constantin Patsalas, "La Sylphide", "Giselle", Erik Bruhn, Sebastian Haynes, Не только Дягилев или "вообще о балете"

14:40 

Хочешь песенку в награду?
А вот та страница, откуда я весной хорошо потаскала статьи из Globe and Mail (увы, там лежала подшивка лишь с 1985 года до наших дней), благополучно закрылась на большой-пребольшой замок. Не могу я туда теперь попасть, потому что у меня нет докУмента, доступа, нужного гражданства, и вообще крокодилам здесь ходить воспрещается. Ну и пожалуйста. К счастью, все самое ценное я оттуда предусмотрительно утащила, я же запасливый человек. Вот сейчас пороюсь в закромах и выложу очередную статью про Константина. Это рецензия на вечер его сольных работ, состоявшийся в октябре 1987 года в Торонто. Нет, знаете, я выложу даже две статьи, чтобы можно было сравнить и проникнуться. Первая статья: из Globe and Mail, автор - Дейдре Келли; вторая статья - из Toronto Star, автор - Майкл Крэбб. От себя скажу, что статью Келли я нежно люблю за эту великолепную характеристику Константина (когда-то я ее уже цитировала): "Patsalas <...> was well known for ballets such as Canciones, L'ile Inconnue, Piano Concerto and Rite of Spring and as an intimate of the National's late great artistic director, Erik Bruhn". Так исчерпывающе, что и добавить нечего.

Patsalas evokes carnival spirit


It was carnival time at Harbourfront's Premiere Dance Theatre on Tuesday night when choreographer Constantin Patsalas unveiled a motley collection of his own works, including the world premiere of a knee-buckling "punk" ballet called Exposures: Jawohl!
The packed house of Toronto politicos and ballet stars may have been drawn equally by art and controversy. Patsalas, as resident choreographer of the National Ballet of Canada was well known for ballets such as Canciones, L'ile Inconnue, Piano Concerto and Rite of Spring and as an intimate of the National's late great artistic director, Erik Bruhn. But Patsalas' artistry and connections did not prevent him from leaving the National amid a storm of recriminations. (He is currently suing the company for wrongful dismissal.) Tuesday's performance could then, depending on the point of view, be construed as either an innocent showcase or an elaborate thumbing of the nose at the National powers-that-be.
Patsalas used some of his past connections to furnish his show. Some dancers, such as Karyn Tessmer, Gizella Witkowsky and apprentice Lidya Green, were plucked from the ranks of the National Ballet while others were brought in from the National Ballet School. One dancer, David MacGillivray, came in from Ballet British Columbia. Others such as Lloyd Adams (he was in the original cast of Cats) and former National dancers Amalia Schelhorn, Vanessa Harwood came from Toronto's independent community.
The carnival spirit was abetted by Patsalas' love of theatricality and grand-scale variety. The music was loud, melodramatic, sentimental, urbane; the costumes vivid, fanciful, diaphanous, provocative. There was a cat's cradle display of rope, a gallery of photographic images and props that included an assembly of wheeled toys, a pair of black stilettos, a bunch of red roses and a black and white umbrella. The only thing missing was a pink elephant, but, had the theatre doors been wide enough, Patsalas might have found a way to bring one in.
The Harbourfront show (which ends Saturday) presents a new style of dance-making from Patsalas, incorporating the graceful esthetics of ballet with the grand spectacle of opera and embracing wit and humor perhaps to keep detractors at bay.
While Exposures: Jawohl! is an extravagent departure for Patsalas, it could also be called a long-awaited return to his roots. Like German new-dance artists Pina Bausch, Reinhild Hoffmann and Susanne Linke, Patsalas is a student of the Folkwang University at Essen, the famed experimental modern dance school founded by Kurt Joos. After becoming a member of the National Ballet of Canada in 1972, Patsalas concentrated on classical technique, leaving experimentation for his European classmates. Now he appears to have rediscovered the subversiveness that lies at the heart of exciting dance. In Exposures, Patsalas destroys the traditional forms presented in the first half of the program (particularly in 1985's Notturni, 1981's Bolero and 1987's Currents) and appears to triumph over certain esthetic conventions and arrangements. He infuses the whole with a strong dose of raw emotion and sexual energy and aspires to dramatic expression by folding a fragmented, multi-lingual narrative sсript into the dance spectacle. What emerges is a collage in revue form, with dream- like images and many parallel actions structured on the principle of tension and release and leading toward a vague idea of salvation.
Shaping his ideas is a pastiche of songs by punk chanteuse Nina Hagen. A German-born experimentalist, Hagen has a classically trained voice which she uses to puncture operatic tradition and jostle the melody lines of pop and rock music. In Hagen, Patsalas appears to have found a soul-mate but, so far, lacks her consistency and sense of purpose. Is he using the Harbourfront show as a purging, or is this the start of something new?
Patsalas' vision might just be too overblown for a 450-seat theatre like PDT. Seen up close, his work betrays a questionable taste for the rococo, a saccharine sentimentality and a fondness for romantic cliche. When his themes are worn and second-hand (and they often are), his choreography suffers.
Back at the National, Patsalas' successor, Glen Tetley, is putting the finishing touches on La Ronde, a ballet that will have its world premiere at O'Keefe Centre next week. It will be interesting to see if the National's loss might also be its gain.

Patsalas' mind marches to a contemporary beat


German avant-garde rock star Nina Hagen might seem an unlikely inspiration for a ballet choreographer but then Constantin Patsalas has always had interesting musical tastes.
His roots may be in classical ballet but his imagination is clearly marching to a very contemporary beat.
It's more than a year since a discontented Patsalas withdrew from the National Ballet of Canada where he had been resident choreographer and latterly artistic adviser. But if Patsalas has been denied the human and material resources of a large classical ballet troupe he has not allowed this to dampen his creative urge.
The five-part all-Patsalas program on view this week at Harbourfront's Premiere Dance Theatre includes two brand new pieces and one of them at least, Exposures: Jawohl!, danced to Nina Hagen, shows that the choreographer is exploring new territory.
Despite some creaky joints, Exposures: Jawohl! offers a surreal post-punk cabaret, a raunchy spectacle which though thin on content suggests that Patsalas is significantly loosening his allegiance to his classical ballet roots.
Besides setting his dancers in motion by such conventional forms of locomotion as running and jumping, in Exposures Patsalas also puts them on skateboards, unicycles, pogo sticks, roller-skates and even crutches. Instead of wafting dresses and sleek tights, Patsalas, doubling as costume designer, dresses them in tiger-striped briefs, black leather leotards, threatening metallic bras and pants cut off at the top rather than the bottom.
The sheer theatricality of Exposures helps Patsalas even the odds for attention in an often uneven match against the gripping voice of Hagen.
Currents, the other new work, is slight by comparison. Former National Ballet principal Vanessa Harwood dallies with three energetic escorts in a dance that seems inappropriately accompanied by Andre Jolivert's Second Trumpet Concerto.
Patsalas is much more in tune with his chosen music in Notturni, a sometimes wistful but evocative work he choreographed for the Banff Centre two years ago. It, however, is more typical of the neo-classical choreographer we remember from Patsalas' National Ballet days. Exposures reflects a freer, more adventurous mind.

@темы: Constantin Patsalas

18:50 

Хочешь песенку в награду?
Ух ты! "Отстрел экзотических птиц" занял второе место на РСИЯ. Вот это да, я не ожидала. Приятно.
Имею полное право в десятый раз выложить известную фотографию с главными героями. Знаю, что это бессовестно, но такой повод, такой повод.


@темы: фики, Erik Bruhn, Constantin Patsalas

01:25 

Хочешь песенку в награду?
Немного радости для извращенца-мазохиста-патсаласофила. Нашла в сети первые страницы двух статей, в которых речь идет, среди всего прочего, о балетах Константина. В первой статье автор - небезызвестный Джеймс Нойфельд, автор Power to Rise и Passion to Dance, двух прекрасных книг по истории НБК - так вот, в первой статье Нойфельд рассматривает балет Nataraja; во второй же статье автор - имя не указано, но это все тот же Нойфельд, - пишет сразу о двух балетах Константина - о неуловимом L'Île Inconnue и о чуточку более уловимых Oiseaux Exotiques. "Острову" повезло больше, его успели полностью разобрать на первой же странице, а вот "Птиц" только начали - и тут ознакомительный фрагмент закончился. А нужных мне номеров Journal of Canadian Studies в продаже нет, я искала. В общем, все как всегда.
Поскольку я патсаласофил, увлеченный отношениями этого самого Патсаласа не только с Эриком Бруном, но также и с Национальным балетом Канады - меня очень обрадовала фраза из второй статьи Нойфельда: "...the company never looks happier or more at ease than when it is dancing Patsalas' work". Хотя это, в сущности, всего лишь наглядное подтверждение знакомой истины: хорошо иметь штатного хореографа, который будет ставить балеты для своей труппы, ориентируясь на танцовщиков, которых он знает, создавая роли именно для них. Пусть это будут не мировые шедевры, пусть они не станут вехой в развитии мирового балета - но может быть, они будут важны для развития конкретно этой труппы, а это уже кое-что. Или хотя бы - важны для развития отдельных танцовщиков этой труппы. Тот же Нойфельд дважды упоминает Гизеллу Витковски - и по-видимому, балеты Константина действительно сыграли довольно важную роль в ее карьере (и она в свою очередь поддерживала и даже защищала Константина). А можно еще вспомнить Рекса Харрингтона, премьера НБК: он танцевал в кордебалете и вообще был в компании только первый год, когда Константин обратил на него внимание и поставил для него и Карен Кэйн па-де-де в "Экзотических птицах". С этого па-де-де и началось длинное и - судя по отзывам очевидцев - славное партнерство Харрингтона и Кэйн, в своем роде ничем не уступающее легендарному партнерству Кэйн и Аугустина. И вообще карьера Харрингтона явно пошла в гору. А если б не Константин и его балет - как знать, как сложился бы путь Харрингтона в НБК и в балете вообще.
Ладно. Константин умница, а я хочу эти статьи целиком.


@темы: Constantin Patsalas

13:57 

Хочешь песенку в награду?
В октябрьском номере Ballett International за 1988 год читала статью о присуждении первого Erik Bruhn Prize. Статья очень бодрая и жизнеутверждающая, но меня от нее тоска взяла. Думаю, даже не надо объяснять, почему. Там жизнь продолжается, конгресс танцует, Валери Уайлдер и Линн Уоллис твердой рукой ведут Национальный балет Канады через тернии к звездам, тень Эрика Бруна благословляет всех, никаких проблем нет, все счастливы. А я читаю и думаю: как невыносимо несправедливо, что Константина там не просто нет - даже имя его неупоминаемо. Вот уж воистину: "Смотри, как жизнь, что без тебя продлится, бормочет вновь, спешит за часом час" и так далее. Как невыносимо несправедлив вообще был его разрыв с НБК, его уход в безвестность. И стремительный переход от этой безвестности и бездомности в смерть - кажется почти логичным: куда же еще ему деваться? А впрочем, я все романтизирую, как обычно.
Жаль, нет в Balett International ни одного отзыва на Das Lied von der Erde. Только в публикуемых в конце каждого номера афишах мелькает время от времени строчка "Lied von der Erde. Ch.: C. Patsalas". Я и этой строчке радуюсь, как мало мне надо. Заодно и узнаю, что балет этот шел в КДБ как минимум с марта по октябрь 1988 года. Черт знает, зачем мне эта информация, но интересно же.

@темы: Constantin Patsalas

13:40 

Хочешь песенку в награду?
"Птички" вошли в шорт-лист РСИЯ, а я выцепила в очередном Dance Magazine очередное издевательство над фамилией Константина. Чего только я уже не перевидала: и Patsalis, и Patsales, и самое невинное - Patsalos, но вчерашнее Patsanos кроет всё и вся одной левой. Это же надо такое написать! Позор пьянице корректору. И главное - ну ведь не такая же сложная фамилия, черт возьми, ну да, не Bruhn, но проще ведь, чем, например, Baryshnikov. Однако же Baryshnikov'а пишут правильно, а над бедным Константином издеваются, гады. Но это еще полбеды, обидно другое: его упомянули в связи с недоступной документалкой For the Love of Dance, где - среди всего прочего - есть эпизод с репетицией какого-то его балета. Разумеется, написать название балета Заратустра не позволяет. Да и вообще - нет бы рассказать поподробнее: что, где, как, почему, каков там Константин. Черта с два. Так-то я предполагаю, что там должна быть репетиция "Натараджи", но я могу и ошибаться. И тем сильнее хочется эту документалку увидеть - но увы, руки коротки, нос не дорос.
И кажется, моя попытка раздобыть доступ к Globe and Mail оказалась неудачной. Ужасно обидно, я-то уже раскатала губу. Пойду еще поплачу над несправедливым распределением благ в современном мире: далеко не все можно получить за деньги, и это угнетает.

@темы: фики, Constantin Patsalas

17:09 

Хочешь песенку в награду?


Уже выкладывала когда-то эту фотографию - но кто ж мне запретит выложить ее еще раз? Сувенирная программка НБК за сезон 1974-75. Как странно смотреть на этот снимок и думать, что через десять лет вот эти стоящие рядом, смеющиеся Валери Уайлдер и Константин Патсалас станут ну не то чтобы заклятыми врагами, но недругами точно. И их конфликт приведет к уходу Константина из НБК, к вычеркиванию его балетов из репертуара компании. Хотя уже после ухода Константина из НБК ему в определенном смысле доведется снова столкнуться с Валери Уайлдер - пусть и не лично: именно она - в отсутствие самого Константина - станет одним из комментаторов в фильме Canciones - одной из считанных записей балетов Константина. И комментарий Валери Уайлдер будет вполне комплиментарным, но все равно будет в этом легкая насмешка: что именно Валери, а не кто-либо другой, хвалит балет Константина в отсутствие самого Константина - после всего, что между ними произошло. Кстати, по-прежнему не могу взять в толк, почему Мозе Моссанен не пригласил тогда самого Константина для участия в съемках комментариев к Canciones (основной корпус фильма был снят еще задолго до того, в 1983 году, в безоблачную эпоху). Загадка, что ни говори, - ведь в 1987 году Константин был еще вполне адекватен и дееспособен. Впрочем, я уже когда-то об этой загадке писала, так что снова повторяюсь, как и с фотографией.

@темы: Constantin Patsalas

02:33 

Хочешь песенку в награду?
Вдруг поняла, что ужасно соскучилась по Мейнерцу. Надо, наверное, все-таки взять себя в руки и закончить пересказ. Вот вернусь из Гамбурга и попробую снова за него взяться. Хотя сейчас листала книгу и чувствовала, что пересказывать уже почти нечего: я все основное из последних глав уже где-то приводила-переводила, так что хронологический пересказ будет по большей части - повторением пройденного ранее. Особенно самая последняя глава - о смерти Эрика. Я ее сейчас перечитывала и думала, что она пробирает, как в первый раз, хотя я ее знаю не то чтобы наизусть уже, но близко к тексту. Как все начинается летом 1985 года: приезд в Копенгаген, жалобы на боли в затылке, страх инсульта, беспокойство врачей из-за того, что Эрик слишком уж исхудал (привет канадскому врачу, поставившему Эрику диагноз "истощение" - жаль, неизвестно, в каком это было году), и тут же - смерть Тони Ландер от рака легких, и пророческое замечание Эрика: мол, если у него будет рак легких, то он хочет умереть быстро, "за три недели". Потом воспоминания Джереми Рэнсома - что Эрик стал курить другие сигареты и кашлять, и говорил, что у него бронхит (и как Джереми, увидевший однажды его приступ кашля, подумал, что у Эрика "не просто бронхит"). Потом конец 1985 года, последнее Рождество - и последний приезд Эрика в Данию (он не встречал Рождество в Дании с 1962 года), прощание с сестрой Озой, с семьей Шрам, с Сьюз Уолд, с Эббе Морком, да и с Леннартом Пасборгом тоже - но с Леннартом он еще увидится, а с ними - уже никогда. И все-таки... нет, тут нельзя ничего утверждать наверняка, это слишком зыбкая почва, но мне все кажется: тогда он если и не знал наверняка (может быть, не знал, ведь тогда он рассказал Ликке Шрам, что врачи нашли у него "затемнения" в легких, но диагноз еще не поставили), но уже предчувствовал, что времени у него мало. Начало 1986 года: business as usual, но тут же последнее письмо Рудольфу Нуриеву - от 10 января, с размышлениями о смерти, которую нужно принять; потом 1 марта - прощальный спектакль Нади Поттс ("Тщетная предосторожность") - и последнее появление Эрика на публике. 19 марта появляется его прощальное письмо-обращение к Национальному балету Канады. 20 марта он ложится в больницу умирать. Но еще до того - пока Эрик еще дома - приезжает Леннарт Пасборг: в квартиру Эрика, где горят свечи. Черт знает почему, но меня всегда чуть ли не до слез трогает эта мимолетная подробность в воспоминаниях Пасборга: как Эрик перед его приездом попросил Константина зажечь свечи, чтобы было чуточку радостнее. Нет, пожалуй, дальше не буду, потому что у меня всегда жалость к Эрику (ну, не совсем жалость, печаль - это было бы точнее, жалеть его незачем, грустить о нем - ну, тоже незачем, но как-то логичнее, что ли) связывается в этой главе с дикой жалостью к Константину. Потому что ни Мейнерц, ни его основный источник информации - Пасборг, - оба они не дают себе труда как-то посочувствовать Константину, хоть на минуту подумать, каково ему было в те мартовские дни восемьдесят шестого. Конечно, они и не должны, Мейнерц же не биографию Константина пишет. Но почему Мейнерц как будто не понимает, что это поведение Константина противоречит нарисованному выше - и весьма неприглядному - портрету Константина как карьериста, использовавшего связь с Эриком в своих личных целях. Теперь-то ему от Эрика уже не было никакой пользы, он мог бы и не тратить свое время и силы на умирающего. Но нигде ни Мейнерц, ни Пасборг ни признают, что Константин был действительно привязан к Эрику. Вычеркнуть его совсем из жизни Эрика - и из последних дней жизни Эрика - невозможно, но Мейнерцу удается как можно меньше обращать на него внимание. И получается неожиданный эффект: Мейнерц словно пожимает плечами и говорит читателю: ну да, Патсалас был с Эриком до конца во время последней болезни Эрика, ну а чего тут такого, не стоит на этом останавливаться, поговорим о чем-нибудь другом. И вправду, думает читатель, а зачем на этом останавливаться? Ведь вполне нормально, что партнер/супруг/любовник хочет быть до конца со своим партнером/супругом/любовником. И даже не ради наследства. Ха-ха.
Так, ладно. Вы прослушали пятьдесят восьмое с половиною выступление на мою любимую тему: редиска Мейнерц неправильно написал об отношениях Константина и Эрика. А я, разумеется, знаю, как правильно, слушайте меня. Какое счастье, что сам Мейнерц меня не слышит.
А вообще мне еще жаль, что Мейнерц явно порезал рассказ Пасборга о последних днях Эрика. Я бы хотела почитать его целиком и без купюр.

@темы: Constantin Patsalas, Erik Bruhn, Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni"

01:45 

Хочешь песенку в награду?
Все-таки написала короткий пересказ-перевод (больше первое, чем второе) датской статьи о Константине из программки к Das Lied von der Erde. Начинается все с его прямой речи, а дальше чаще слышен голос автора статьи, чем голос Константина. Но и сама статья, чего уж там, очень маленькая. И называется она "Тайна жизни и танца".
"Я не боюсь смерти. Смерть для меня - часть бесконечного жизненного цикла, переход в новую жизнь, что-то естественное, как дурная погода". "Музыка Малера - это печальное, но спокойное прощание с ускользающей красотой жизни. Я бы хотел передать это в своем балете. И Малер, и я отталкиваемся от китайских стихотворений, в которых смерть показана как закон природы. Смерть - это то, что случится со всеми, это неумолимая сила, уносящая всех прочь, и она лишена человеческих чувств и стремлений. Поэтому и мой балет лишен эмоций. Для меня созидание и смерть - две стороны одной силы, дающей жизнь, а потом отнимающей ее".
По словам Константина, мысль о постановке балета на Das Lied von der Erde пришла ему в 1985 году, когда он вместе с Эриком ставил "Сильфиду" в Австралии. "Песнь о земле" постепенно стала для него настоящим наваждением, он слушал ее снова и снова во время своего путешествия по Востоку. Но возможность поставить этот балет появилась лишь три года спустя - в Дании. В центре балета - мужчина (его танцевал Николай Хюббе), окруженный своей юностью и своей старостью, вернее, двумя женщинами, олицетворяющими юность и старость. Но есть еще третья женщина (Сорелла Энглунд), символизирующая одновременно созидание и уничтожение, Мать-Землю и Смерть.
Сам балет практически бессюжетен - впрочем, как всегда у Константина. Движения "кажутся сотканными из воды и ветра". "Воздушная красота классической техники соединяется с выразительностью современного танца".
Потом в статье, как водится, рассказано, как Константин дошел до жизни такой - то есть, до танца. И кстати, назван правильный год рождения: 1943. В семнадцать лет отправился в Штутгарт, получать "приличное" образование, но от химических формул тянуло его к искусству. Он начал заниматься танцами - "прекрасный способ преодолеть языковой барьер" - в Эссене, в "Фольквангшуле", основанной Куртом Йоссом. В статье, как всегда, путаница с цифрами - но это нормально, где Константин, там вечно такая путаница: сказано, что Константин в итоге провел в Германии девять лет (три года - в Рейнской опере в Дюссельдорфе), но если учесть, что приехал он в Германию в 1960 году (раз в семнадцать лет), а перебрался в Канаду в 1972 году - значит, выходит, что прожил-проработал он в Германии все двенадцать лет. И оказывается, он и с Пиной Бауш успел поработать - я так понимаю, это было еще в его "эссенский" период.
Потом в двух словах описана его канадская жизнь - причем, что любопытно, ни слова об Эрике, да и о конфликте с Валери Уайлдер и Линн Уоллис после смерти Эрика тоже ничего не говорится, хотя при этом упоминается, что в 1986 году он стал вот этим самым artistic adviser, но ушел с этого поста осенью того же года. Вообще как-то ничего не сказано о том, как он расстался с НБК. Ну, оно и правильно: в статье в программке это, наверно, и ни к чему. "К пожарной охране, которую я в настоящий момент представляю, это не относится".
Lied есть что-то универсальное. Я бы хотел, чтобы балеты захватывали воображение зрителей. Люди любят находить всему объяснения, но на самом деле тайны - увлекательнее всего. А балет - это тайна, потому что в балете можно выйти за пределы слов".
Ну, вот такая это статья. В ней еще не сказано (хотя, может быть, это указано в программке), что Константин посвятил Das Lied von der Erde - Эрику. И мне это кажется очень трогательным.

@темы: Constantin Patsalas

13:21 

Хочешь песенку в награду?


В королевской датской библиотеке есть отличная электронная база данных с отсканированными статьями из программок королевского датского театра. Ну, конечно, я на правах маньяка тут же задала в поиск Das Lied von der Erde Константина. Получила на выходе четыре результата, три Константина не касались (статья о Малере и две статьи о костюмах и оформлении этого спектакля), но четвертая была посвящена Константину. И ее можно было скачать. И прочитать. И перечитать. И все это я и проделала. Может, если соберусь, перескажу при случае эту статью (она на датском, конечно, так что смысла нет ее вывешивать). А пока выложу честно выдранную фотографию. Черта с два, конечно, разберешь на этой фотографии, но она ценная - это на сегодняшний момент самая поздняя фотография Константина из тех, что мне известны. Даже на таком дрянном скане заметно, что он постарел. И еще - то ли он поправился, то ли он стал по примеру Эрика надевать свободные вещи, чтобы скрыть худобу. Сдается мне, что скорее второе - эта размахайка придает ему объем.
В статье он говорит, что впервые захотел поставить балет по Das Lied von der Erde еще в 1985 году, когда ставил в Австралии "Сильфиду" вместе с Эриком. И когда потом путешествовал по Востоку (ага, теперь становится ясно, когда именно он предпринял это путешествие: после австралийской "Сильфиды", значит, примерно в конце 1985 - начале 1986 года), то все гонял и гонял в плейере-уокмене "Песнь о земле".

@темы: Constantin Patsalas

16:00 

Хочешь песенку в награду?
На сайте библиотеки Гейдельбергского университета есть, конечно, опция поиска. И когда задаешь там в поиск фамилию "Patsalas", то получаешь на выходе кучу результатов с цитатами из Globe and Mail, неуловимой канадской газеты. Можно эти цитаты читать, коллекционировать, а потом грызть себе локти из-за того, что до статей целиком нипочем не доберешься. Черт возьми, ну что я не студент Гейдельбергского университета? И вообще, почему, ну почему в наш век интернета и информационных технологий невозможно получить свободный дистанционный доступ в зарубежную библиотеку? Я ж, блин, согласна платить, а толку-то? Когда, наконец, эти хреновы библиотекари начнут открывать доступ к своим электронным базам данных за плату, не требуя при этом предъявить паспорт, подтвердить гражданство и владение недвижимостью? Бесит. Ненавижу.
Из выловленных цитат: во-первых, в номере G&M от 12 апреля 1980 года была статья о Константине, начинавшаяся вот так: "I feel I have an Oriental mentality," says the very Greek-looking Constantin Patsalas, choreographer and soloist with the National Ballet of Canada. "It makes me a little more relaxed about my work sometimes". Very Greek-looking, хехехе. И оттуда же: "The Spanish songs in the Canciones, or the South American rhythms for Parranda Criolla, last year's workshop piece, reflect Patsalas' love of folk art. "I really feel the roots of both classical and modern art are rooted in folk painting, music and dancing. I'm particularly interested in Spanish and South American rhythms". А еще есть даже не статья, а открытое письмо Гизеллы Витковски - помещенное в номере от 26 июня 1982 года - где она выражает свое негодование по поводу критических нападок на Константине, прозвучавших в статье National Slipping In Stature Стивена Годфри. Понятия не имею, что там Годфри понаписал о Константина - в найденных отрывках речь шла больше о критике в адрес Александра Гранта - но, по-видимому, Константину тоже приехало рикошетом, и Гизелла искренне возмутилась и решила Константина защитить. Опять же, не совсем ясно, от чего именно она Константина защищает, что за лыко было поставлено ему в строку, по этому отрывку из письма Гизеллы мало что можно понять: "Mr. [Stephen Godfrey] is misguided in saying that "none of their choreographic efforts have made a dent in what is still a British-based company in style and outlook." Having been in many of Mr. [Patsalas]' works, I know first- hand just how original and different his style of choreography is. For [Nataraja] alone, David Nixon, Amalia Schelhorn and I spent an entire month just trying to acquire the basic look of his style of movement". Может быть, Годфри выразил свое "пфе" - вот, дескать, ставит-ставит эта мОлодежь свои балеты, а толку чуть, НБК продолжает оставаться филиалом Роял Балле в Канаде. Только если он и в самом деле что-то подобное написал, то возмущение Гизеллы более чем понятно: Годфри нападает не на того человека. Хотя опять же и на "того человека" - на худрука Гранта - он тоже, по-видимому, нападал, но не знаю, не уверена, что Гизелла в своем письме защищала и Гранта тоже. В общем, черт меня побери, все это непонятно, трогательно и ужасно интересно. Где, где мне взять полную подшивку этой проклятой Globe and Mail? Впрочем, это риторический вопрос.

@темы: Constantin Patsalas

13:48 

Хочешь песенку в награду?


Прекрасная статья о Константине - в Boston Globe, в номере от 4 февраля 1979 года. Каждая такая "индивидуальная" статья о Константине ужасно меня радует - потому что мало этих статей, очень мало, и страшно далеки они от народа, то есть от меня. Ну, в том смысле, что раскопать их - та еще задачка. В данном конкретном случае меня опять выручил архив, откуда я прошлой осенью натащила Торонто Стар: там есть подшивки других газет, и вот, в Boston Globe отыскалась такая жемчужинка. Но недоступность Globe and Mail продолжает сводить меня с ума. Продолжаю ненавидеть канадцев, спрятавших этот архив под замок, но лицемерно утверждающих, что он находится в открытом доступе. В открытом, ага. Только для граждан Канады, записанных в библиотеки. Ну вот почему нельзя просто сделать платный доступ для всех желающих? Это же гораздо выгоднее будет. В общем, ненавижу.
Ладно, что толку в моей ненависти? Буду читать то, что есть. И все-таки рано или поздно я как-нибудь - хоть тушкой, хоть чучелом - до Globe and Mail доберусь.

@темы: Constantin Patsalas

16:00 

Хочешь песенку в награду?
У меня адски болит голова, и я поэтому работать не могу, а лазить по сети и отыскивать всякую ерунду - конечно могу, а как же? Константин, оказывается, был потрясающим полиглотом и болтал на пяти языках: греческом, английском, немецком, испанском и французском. И похоже, действительно привирал насчет своего возраста: я тут раздобыла еще одну статью эпохи Бостонского хореографического конкурса (1979 год), так и там мимоходом сказано, что ему 33 года, хотя вообще-то ему тогда уже шел тридцать шестой год. Кокетко.

@темы: Constantin Patsalas

10:28 

Хочешь песенку в награду?
Знаете, что это такое? Это дом №99 на Элмер-авеню, Торонто. Иными словами - это дом Константина. Ну отчасти и дом Эрика (да-да, Мейнерц, я помню, ты считал этот дом принадлежащим именно Эрику). Как видно, он до сих пор вполне жилой и обитаемый, хотя, конечно, от прежнего хозяина там, внутри, почти наверняка и следа не осталось.


@темы: Constantin Patsalas

11:58 

Хочешь песенку в награду?
Как я жалею, что всякие мелкие подробности, касающиеся Константина и его балетов - например, сведения о лесбийских эпизодов в его ранних балетах, - стали известны мне лишь сейчас; знай я раньше об этих мелочах - я бы использовала их в "Экзотических птичках" так или иначе. Хотя "Птички" - это вообще текст специфический, там фантазий намного больше, чем реальности, но все-таки есть и кое-что реальное, не только фантазии. И если честно, я уже сама не знаю, как к нему относиться: то перечитаю кусочек - и думаю, что это ужас, манерно, неправдоподобно, и с какой стати, в самом деле, у меня Константин запросто Катулла цитирует (хотя и цитирует только одно маленькое стихотворение, что не делает Константина выдающимся эрудитом)... А потом перечитаю кусочек через какое-то время и думаю: да нет, не так уж плохо, можно даже сказать - ничего, и в пространстве этого текста можно цитировать хоть Катулла, хоть Бродского, хуже уже не будет.
В общем, я сама не знаю, люблю ли я этот свой текст или нет. И иногда мне хочется о нем поговорить, только я же все равно не знаю, как о нем говорить, и слава богу, что никто не предлагает его обсуждать, потому что черт знает, как обсуждать свои собственные тексты, я не умею, так и не научилась. Получается ерунда.

@темы: Constantin Patsalas, фики

12:53 

Хочешь песенку в награду?
Вчера на день приехала в мск, припала к сканеру и отсканировала одну из статей Грэма Джексона из Dance As Dance. Сначала думала даже не сканировать ее, а только переписать отрывки, посвященные "Черным ангелам" Константина, но потом решила, что это читерство, и уж если кто захочет узнать, что там Джексон написал об этом балете, то он и всю статью прочитает - заодно получив представление о самом Джексоне, а также о других работах, представленных в рамках той хореографической мастерской. Кстати, из работ Энн Дитчберн, показанных на этой мастерской - Moonsigns и Listen#2 - позднее выросли Mad Shadows (Джексон написал на этот балет весьма кислую рецензию, хотя и похвалил дуэты Изабель-Мари со слепым Мишелем и па-де-де - вернее, па-де-труа Луизы, Ланца и трости Ланца; и я с ним согласна, это и вправду лучшие эпизоды в этом балете). Но больше всего внимания Джексон уделяет двум работам - A Party Джеймса Куделки и Black Angels Константина. Так и хочется сказать: "Читайте!" - но я думаю, уместнее тут единственное число: "Читай!" - потому что я не знаю, кому еще, кроме меня самой да gr_gorinich, будет все это интересно.:)



@темы: Constantin Patsalas, Не только Дягилев или "вообще о балете"

02:15 

Хочешь песенку в награду?
Коварный Грэм Джексон публиковал свои рецензии в таких печатных органах, которых теперь и не найдешь ни в сети, ни в продаже. Взять, например, нечто под названием Onion - то ли газету, то ли журнал, то ли и то, и другое, выходившее в Канаде неведомо когда и неведомо до какого времени. А в этом самом Onion, между прочим, опубликован отзыв Джексона на "Весну священную" Константина. Джексон почему-то не включил этот отзыв в свою книгу Dance As Dance, и теперь мне остается только кусать локти и воображать, что же он в этом отзыве написал.
А вообще я уже его книжку дочитала, она очень интересная, и сам Джексон интересный - пожалуй, один из самых занятных балетно-танцевальных критиков, что мне попадались. Он без всякого стеснения пишет об эротической и сексуальной стороне балета/танца - и много внимания уделяет гомоэротизму и гомосексуальности. Одна из самых любопытных его статей носит подзаголовок "В поисках образа мужчины-гея в классическом балете". В статье этой он, в частности, клеймит "Памятник мертвому юноше" Руди ван Данцига - за эксплуатацию темы "главный герой страдает из-за собственной гомосексуальности" и за непременный анхеппи-энд с самоубийством. (Джексон, я думаю, мог просто не знать о реально-биографической "подкладке" этого балета.) Можно с ним не соглашаться, но читать все равно очень увлекательно. А еще благодаря Джексону я узнала о существовании канадской гей-газеты The Body Politic, выходившей в семидесятых-восьмидесятых годах. Джексон в ней печатался, в сети - удивительное дело! - есть архивы, так что я в них еще зароюсь, может, выкопаю то, что не вошло в книгу Джексона. Хотя, боюсь, едва ли там будет что-то о Константине, а жаль, Джексон очень увлекательно пишет о его балетах - вернее, об одном балете, о Black Angels (и добавляет еще пару слов тут и там об Inventions и о The Rite of Spring). Чертовски жаль, что нет рецензий Джексона на все остальные балеты Константина - в том числе более поздние. Он обращал внимание на то, о чем умалчивали другие критики, - например, на лесбийские эпизоды, существовавшие не только в Black Angels, но и в Inventions, и в The Rite of Spring. Да и вообще его отзыв на Black Angels очень хорош - и я его обязательно перепишу. А пока ограничусь буквально тремя фразами, выдранными из рецензий Джексона на спектакли НБК, в которых "засветился" Константин. Фразы эти не сказать чтобы сильно комплиментарны, но все равно ужасно интересны. Даже сам выбор слов прекрасен, я считаю.
Сначала - хорошее: отзыв на "Лебединое озеро" НБК (спектакль от 16 августа 1976 года). Джексон довольно кисло отзывается о Карен Кэйн - Одетте-Одиллии, еще кислее - о Фрэнке Аугустине - принце (ну, Аугустин сам признавал всегда, что с этой ролью у него не складывалось, хоть убей), но очень хвалит Линду Майбардьюк в роли Черной Королевы, а об исполнителях "национальных" танцев пишет так: "More exciting were James Kudelka and Gloria Luoma's crisp dancing in the "Neopolitan" and Constantin Patsalas' in the "Spanish Dance"". Интересно, что о партнерше Константина в испанском танце не сказано ни слова - видно, она Джексона не впечатлила. А мне было любопытно увидеть отзыв именно на "танцевальную" роль Константина, а то все у него характерные да пешеходные.
И как раз в характерных ролях он Джексона не впечатлил. О фра Лоренцо в исполнении Константина ("Ромео и Джульетта" Джона Крэнко, 13 ноября 1976 года) Джексон написал кратко, но решительно (похвалив перед этим другого фра Лоренцо - Жака Горриссена): "But Constantin Patsalas's Friar was far too young and pretty to be convincing". Не убедил он Джексона, ни фига не убедил. И не убедила Джексона и вдовушка Симоне в исполнении Константина ("Тщетная предосторожность" Аштона, 20 ноября 1976 года): похвалив все того же Горриссена за прекрасное мимирование и создание образа властной и назойливой маменьки, он писал потом о Константине: "Patsalas is not nearly so accomplished a mime as Gorrissen. He portrays the widow with broad strokes; the mime is not as clear or as carefully observed. And even though the part calls for a man, Patsalas is too mannish, or rather boyish, too lithe for a woman of the widow's years".
Интересно, не изменилось ли со временем мнение Джексона о Константине в характерных ролях. Сам Константин тоже далеко не сразу научился с ними "обращаться" - и признавался, что поначалу их терпеть не мог. А вообще... вот не совсем понимаю я художественную политику НБК в этом отношении: стоит ли ставить довольно молодого - да еще и выглядящего моложе своих лет - танцовщика на роли, требующие отнюдь не юной внешности? Причем ладно еще Мэдж и Коппелиус - там здорово выручает грим (хотя все равно Константин и в гриме Коппелиуса выглядит укуренным и весьма boyish), но той же вдове Симоне бороду не приклеишь, да и платье с чрезмерными толщинками на нее не наденешь, танцовщику все-таки нужна известная свобода движений. Ну и выходит, что маменька Лизы из солидной дамы в летах перекидывается в нечто черноглазое и возмутительно молодое. Со временем Константин, судя по отзывам, сделал из этого бага фичу и превратил вдовушку Симоне в аппетитную кокетку, но это было именно что со временем, а поначалу, я думаю, он в этой роли и вправду выглядел ужасно странно.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Constantin Patsalas

18:00 

Хочешь песенку в награду?
Ухтычё! Получила книгу Грэма Джексона Dance as Dance - сборник его статей и эссе о балете и современном танце - открыла наугад и прочитала:

In recent months, the National Ballet's most exciting choreographer, Constantin Patsalas, has staged two ballets, Black Angels, and, just lately, The Rite of Spring, which feature a female pas de deux and a female pas de trois respectively. While neither will revolutionize attitudes to female sexuality, they at least restore some life and suggestions of visceral sexuality to women in dance. In the Black Angels pas de deux, there are lesbian implications à la Baudelaire.

Черт возьми, чего бы я не отдала не то что за видео этого па-де-де из "Черных ангелов" - я знаю, что видео не существует, - но хотя бы за одну фотографию! И мне кажется, Константин и позднее ставил женские дуэты - например, в Lost in Twilight, судя по фотографии (хех, да, приходится судить по фотографиям, не доверяя только очень скупым и кратким рецензиям), тоже не обошлось без такого дуэта. Но я и подумать не могла, что в "Черных ангелах" будет не просто так себе женский дуэт, а женский дуэт с лесбийскими обертонами. Как здорово! Но решительно, хочу фотографию оттуда. Только не знаю, где бы ее раздобыть.

@темы: Constantin Patsalas

13:24 

Хочешь песенку в награду?
Нашла у себя сохраненную некогда статью из Globe and Mail - о Константине, естественно. Мне по-прежнему позарез нужен доступ к подшивкам G&M семидесятых - начала восьмидесятых, но нет у меня этого доступа, неоткуда его взять. И меня это бесит. Я привыкла уже получать то, что хочу, "любой каприз за ваши деньги", а с этой газетой у меня никак не складываются отношения: я и рада платить, да некому. Была у меня надежда, что удастся раздобыть доступ в Торонтскую публичку через знакомых знакомых знакомых, да ничего, кажется, не вышло. Эх, никогда нельзя полагаться на чью-то добрую волю.
Ну вот, а статья из Globe and Mail - от 26 января 1985 года - довольно любопытная: о том, как Константин ставил танцы для постановки "Фауста" Гуно. Причем подошел к этой задаче серьезно и со всей ответственностью (кстати, меня повеселил рассказанный в той же статье анекдот о том, как Баланчин тоже ставил некогда танцы для "Фауста" - и что из этого вышло). И получилось, судя по статье, что-то весьма интересное. Хотя в другой статье в G&M, которую я не стала сохранять, эту постановку и танцы Константина распушили и раскритиковали, ну да ладно, ему не привыкать. Забавно, что по моим ощущениям критики в Globe and Mail вообще отзывались о работах Константина с большим скепсисом, чем критики в Toronto Star. Но с другой стороны - у меня нет отзывов в G&M о более ранних балетах Константина (то есть - о большинстве его работ; у меня есть доступ к номерам G&M от 1985 года и далее), может, тогда та же Дейдре Келли из G&M была к Константину более благосклонна. Хотя она и в этой статье настроена вполне благожелательно.

Dancing to the devil's tune


According to the Faust legend, hell is a state of mind. But ask any of the 12 dancers employed for the Canadian Opera Company's production of Charles Gounod's opera about the man who sold his soul for profit and pleasure and they'll tell you it's more like complete physical exhaustion. For the past month, the COC dancers have been subjected to the strict demands of the National Ballet's resident choreographer, Constantin Patsalas. And, with Patsalas goading them through tricky choreography that looks much like the devil's own, the dancers push on, for when Faust opens at O'Keefe Centre tonight, it should look as if all hell is breaking loose.
Contributing to the illusion are two dances created by Patsalas for the production, the Kermesse waltz in the first act and the Walpurgis Night ballet in the third. In the past, these sequences have been cut from the COC version, because with them Faust is more than three hours long, and because the company must foot the bill for dancers and a choreographer to do the sequences justice. Also, some directors feel uncomfortable using a ballet score that was not a part of the original production. Ten years after Faust premiered in 1859, the Paris Opera adopted it for its repertoire. Gounod was then commissioned to add a ballet in the third act, something which was de rigueur in operas of the time. Apparently, he had few objections, for his ballet music for the Walpurgis Night sequence is melodic and rhythmic and, according to Patsalas, is easy to dance to.
In choreographing for the opera, Patsalas has been careful not to create dance just for dance's sake - it would only look out of place in an opera which tends to take itself seriously. His main task has been to see that the ballet moves along with and enhances the dramatic development. Explains COC general director Lotfi Mansouri, "Choreographing for the opera is difficult. The dancing has to interweave with the dramatic action, but appear seamlessly integrated into the scene it's heightening." In Faust, the ballet is not meant to be just a pleasant interlude. It is supposed to highlight the drama by means of plot and theme development and characterization.
But some choreographers Mansouri has worked with have not been interested in helping the opera achieve its ends. They have used Faust as a forum for their choreographic talents without regard to the music, sets or director. The most extreme case that comes to Mansouri's mind involves the late George Balanchine, who worked with Mansouri on a production of Faust at Geneva's Grand Theatre in the early seventies. Balanchine locked himself in a room with his dancers and would not let anyone see what he was doing until the night of the performance. Mansouri says the result was an abstract ballet that had no visible relationship to the opera.
Patsalas, on the other hand, enjoys working with an operatic company. Yet he concedes it's more difficult than working for the National Ballet, largely because of the restrictions the opera puts on a choreographer - limited space (much of the dancing has to be on a 16-foot revolving table, the basic element of the set) and a motley crew of dancers, most of whom Patsalas has never worked with before. Yet, while few of the dancers have a strong background in classical ballet, Patsalas says he is satisfied they are giving him their best. "As long as the will is there, I don't mind that they don't always do the steps perfectly. Their emotion, involvement and conviction make up for the lack of the ideal." Before he began choreographing for Faust, Patsalas collaborated closely with Mansouri so as to understand how the opera was to be conceived. He also did intensive research into the Faust legend which included a second reading of Goethe's epic drama. What he discovered was a story that had more to do with philosophy and less with devils and witches as the libretto by Jules Barbier and Michael Carre seems to suggest.
In the text of Gounod's opera, the Walpurgis Night is introduced by the note, "Witches having a sabbath." Patsalas feels that one can take much freedom with a scene so loosely described and so he choreographed it in a highly imaginative manner.
The scene begins with devils and other underworld creatures revelling in the mountains. Accompanied by Mephistopheles, Faust arrives but is soon frightened by the gross obscenity. Mephistopheles assuages his fears by promising to transform the ugliness into a world of exotic courtesans. He fulfils his promise, but the beauty he creates is nonetheless the work of the devil.
Patsalas underscores the duplicity by showing the corrupt underbelly of Mephistopheles' charms. He does this by demonstrating how the beauty created by the devil eventually has to dissolve again into ugliness. But the transformation is shown to be slow and subtle, for, believes Patsalas, this is how deviltry works.
The Walpurgis Night ballet starts with an image of The Three Graces. Gradually, that image changes to one which is less pristine, more demonic as the women reveal themselves to be witches. Other such transformations follow. A tender and ethereal pas de deux gives way to a raunchy solo performed by a semi-nude woman beneath a dress of veils. When she strips and stands naked on the platform, the others are incited to engage in wild, orgiastic sex.
The dancers run feverishly on stage, their arms undulating and stretching in unison. Each face is screwed in a knot of concentration. Over the music in the rehearsal hall, Patsalas shouts, "Beautiful!" A moment of perfection has been won at the cost of a few beads of sweat.

@темы: Constantin Patsalas

13:08 

Хочешь песенку в награду?
Занимаюсь славным дачным делом - огурцы солю. Вернее, рассол там себе кипятится, а я перечитываю статьи из Торонто Стар. Главное - не зачитаться, а то рассол сбежит, и тогда - "ура! год не будет огурцов!". Но мои меня не поймут.
Так вот, что касается статей из Торонто Стар - заметила то, чего раньше не замечала: странности с годом рождения Константина. Оказывается, не только Брюс Блэкадар в статье, посвященной балету The Past of the Future (панк-рок-фантазия, поставленная Константином для учеников National Ballet School), фактически давал понять читателям, что Константин родился в 1946 году (статья вышла в 1981 году, Блэкадар пишет, что Константину - 35 лет), но и Вильям Литтлер в статье 1979 года написал, что Константину было тогда 33 года, то есть тоже сделал годом рождения Константина - 1946 год. Но почему так? Не понимаю, вроде во всех источниках указывается 1943 год. Либо у Торонто Стар были какие-то ошибочные биографические сведения, и разные корреспонденты повторяли одну и ту же ошибку, либо - хехе - Константин намеренно уменьшал свой возраст. И если это правда, то это очень забавно и мило.

@темы: Constantin Patsalas

Черновики и черт

главная