• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: constantin patsalas (список заголовков)
14:15 

Хочешь песенку в награду?
Я несколько лет не простужалась, и сейчас организм, кажется, добирает все, что упустил за эти годы. Вот тебе, дорогая, кашель, вот тебе насморк, а вот тебе температура. Наслаждайся. Голова как котел, есть не хочется, пить не хочется, жить тоже не очень хочется - в таком-то состоянии никакого кайфа от жизни нет. Тьфу. Вот угораздило же меня подцепить где-то эту дрянь.
Нашла вчера в сети сайт, где по идее можно оформить платную подписку и получить доступ к Journal of Canadian Studies - славному сборнику, где в восьмидесятые годы печатались статьи Джеймса Нойфельда о Национальном балете Канады. И практически в каждой статье было что-нибудь о Константине и его балетах, так что ничего удивительного, что я сделала стойку и решила, что ста долларов за подписку мне не жалко, Константин того стоит. Но фигушки, обломитесь и утритесь: почему-то тамошняя система отказалась наотрез принимать мою карточку. Сильно подозреваю, что право подписки имеют только жители Канады, ну, или может быть, всей Северной Америки, но никак не жители РФ. В общем, все как обычно. Так что придется довольствоваться первыми страницами каждой статьи - и если покупать сборники, то в бумажном виде на абебукс.
Нашла там среди всего прочего начало интересной статьи Нойфельда, посвященной программе Constantin Patsalas and Friends, вечеру старых и новых балетов Константина, состоявшемуся осенью 1987 года. Насколько я понимаю, это было последнее представление балетов Константина в Торонто. Канадские критики оставили смешанные отзывы на эту программу, я приводила вот здесь рецензии Дейдре Келли из Globe and Mail (скорее "нет", чем "да") и Майкла Крэбба из Toronto Star (скорее "да", чем "нет"). Нойфельд присоединяется к "скорее 'нет', чем 'да'" и пишет об увиденном довольно-таки жестко, но при этом гораздо яснее, чем Келли и Крэбб, дает понять читателю, что там вообще происходило. Выглядит то, о чем он пишет, и вправду не совсем адекватно и местами далековато от хорошего вкуса. Но все равно - ужасно интересно, жаль, что отзыв прерывается практически на полуслове. Хотелось бы, конечно, дочитать его до конца.
gr_gorinich, которой я пересказывала вчера этот кусок статьи, заметила по поводу Константина: "А может, его тогда все время заносило, и он на эмоциональном раздрае творил не самые адекватные вещи, что в жизни, что на вечере?". И вот черт меня побери, но действительно складывается такое впечатление - что он все еще переживал кризис, как личный, так и профессиональный (смерть Эрика, уход из НБК), и это отразилось в его балетных экспериментах. Конечно, все это домыслы, но о Константине так мало точной информации, так много пробелов в данных, что без домыслов ну никак не обойтись.


@темы: антисоветский роман, Constantin Patsalas

13:58 

Хочешь песенку в награду?
Если я все правильно подсчитала, то последний балет Константина Das Lied von der Erde был показан в Королевском датском театре десять раз: весной и осенью 1988 года. Всего десять раз, это как-то совсем грустно. Вот и гадай, с чем это было связано: был ли плох сам балет, или просто не было возможности увеличить количество спектаклей. Опять же и о финансовой стороне вопроса надо было думать: может, сам по себе балет был и хорош, но все равно на него так или иначе пришло бы меньше народу, чем на классическую классегу. А КДБ, по-моему, тогда из финансовых проблем не вылезал (да и сейчас у него все в этой области не слава богу), нужно было не только об искусстве думать, но и о том, как концы с концами свести.
Когда в ноябре была в Копенгагене, то в одном книжном нашла здоровенный том - нет, томище - плодовитого Эрика Ашенгрина: подробный обзор репертуара Королевского датского балета с сороковых до девяностых годов. Нечего было и думать о том, чтобы покупать эту книжищу и везти ее домой, она бы у меня в чемодан не влезла, даже если бы ничего кроме нее больше не было. Поэтому я, воровато оглядываясь, попросту перефотографировала два абзаца, посвященных Das Lied von der Erde. Ашенгрин, в сущности, повторяет собственную рецензию на этот балет, опубликованную в одном из номеров Dance Magazine. По его словам, основной темой "Песни о земле" Константина была "жизнь как путешествие со смертью". Как и в рецензии в Dance Magazine Ашенгрин называет этот балет "неровным". Художник Jean Voigt (черт знает, как правильно передать его имя), автор декораций и костюмов, создал "декадентскую, болезненную вселенную" и нарядил Сореллу Энглунд в длинное серое платье с капюшоном. Энглунд в этом балете была материнской фигурой и олицетворением смерти, она "отмечала юношу своим поцелуем в первой песне", чтобы "заполучить его в последней песне" (Das Lied von der Erde - это цикл песен, ну, так, на всякий случай напоминаю). Ашенгрин отмечает здесь явные параллели с "Юношей и смертью" Кокто-Пети.
Николай Хюббе танцевал "с юношеским отчаянием" партию молодого человека, тянущегося к жизни, которая ускользает от него. Он не может сблизиться ни с лиричной, очаровательной Сильей Шандорф, ни с утонченной и жизнерадостной Хайди Рём: обе уходят прочь с другими партнерами. И тогда он сходится с молодым человеком - по-видимому, удачно, - но в этот миг смерть настигает его.
Гомосексуальная проблематика соединялась с темой смерти в этом "мрачном" балете, посвященном памяти Эрика Бруна. Однако, как загадочно пишет Ашенгрин, балет так и не поднялся до уровня Бруна, несмотря на превосходную работу Николая Хюббе. Вот тут я не совсем понимаю, что Ашенгрин имеет в виду: балет не достиг уровня Эрика в плане исполнительском или хореографическом? Если в плане исполнительском - то, право, а что же вы хотели, сударь, такие исполнители, как Эрик, - это же штучная работа. А если в плане хореографическом - то как-то совсем странно: Эрик все-таки особыми хореографическими талантами не обладал, и ставить его в пример Константину - хореографу в первую очередь, и отнюдь небесталанному хореографу, - это несколько странно. В общем, не поняла, что хотел сказать Ашенгрин, да и ладно. Все равно спасибо, что хоть что-то написал. Хотя я хочу еще. И вообще хочу хоть чего-нибудь про Константина, я соскучилась.

@темы: Constantin Patsalas

00:38 

Хочешь песенку в награду?
Последний день в Венеции: с утра - на Сан-Микеле, где Сергею Павловичу опять принесли много пальцевых туфелек, а мужских танцевальных туфель не принесли, гады, не навещают мальчики Сергея Павловича, или навещают, но туфли не оставляют; днем - на Набережной неисцелимых, где хочется цитировать Бродского или ничего не цитировать, а просто гулять и глазеть на Джудекку; вечером - по набережной к Арсеналу и обратно улочками и мостиками, в том числе по Ponte dei Greci и по Calle dei Greci, где я начинаю вспоминать Константина и мечтать о Венеции для него и для Эрика. Очень холодно, ясно, звездно, половинка луны лежит почти плашмя, и боже мой, как же тут хорошо. И непременно надо дожить, выжить и снова сюда вернуться.

@темы: Constantin Patsalas, Erik Bruhn, Дягилев и все-все-все, веницейской жизни, мрачной и бесплодной

13:26 

Хочешь песенку в награду?
Можно попробовать подвести итоги года, а то завтра я уеду, и времени уже не будет. Так что быстренько, пока не все перезабыла, по основным событиям:

Город года: Копенгаген.
Поездка года: 23 февраля незапланированно сорвалась все в тот же Копенгаген на один день ради "Сильфиды", и это было ослепительно хорошо.
Балетный спектакль года: их много, но пусть будут три "Сильфиды": "Сильфида" 11 февраля в Копенгагене (Сильфида - Эми Уотсон, Джеймс - Ульрик Бирккьяр, Мэдж - Себастьян Хейнс), "Сильфида" 23 февраля в Копенгагене (Сильфида - Эми Уотсон, Джеймс - Грегори Дин, Мэдж - Себастьян Хейнс), "Сильфида" 11 июня в Москве (Сильфида - Маргарита Шрайнер, Джеймс - Дмитрий Гуданов).
Закрытый гештальт года: "Нижинский" Ноймайера в Гамбурге.
Незакрытый гештальт года: так и не закончила пересказывать книгу Мейнерца про Эрика Бруна.
Дягилев года: Иван Урбан в "Нижинском", конечно (и Александр Рябко - Нижинский при нем).
Балетное открытие года: Маргарита Шрайнер и Себастьян Хейнс.
"Жизель" года: 17 ноября в Копенгагене (Жизель - Холли Доргер, Альбрехт - Ульрик Бирккьяр, Мирта - Киззи Матиакис, Илларион - Магнус Кристофферсен, и конечно, Себастьян Хейнс, пусть в кордебалете, но все равно он прекрасен).
Документальный фильм года: Bold Steps, конечно. С Эриком Бруном, Константином Патсаласом и целой толпой прекрасных личностей.
Увлечение года: все те же неизменные Эрик Брун и Константин Патсалас.
Поцелуй года: Мэдж целует Джеймса в финале "Сильфиды".
Обнимашки года: Николай Хюббе поздравляет новоиспеченного солиста КДБ - Себастьяна Хейнса.
Константин года: вот эта фотография.
Эрик года: эта фотография.
Эрик и Рудольф года: конечно же, вот эта фотография.
Балетный негатив года: развал и уныние в Стасике. Юбилей Григоровича в БТ.
Балетный позитив года: отличное "Пламя Парижа" 8 мая - с Маргаритой Шрайнер, Вячеславом Лопатиным, Андреем Меркурьевым, Дмитрием Гудановым, Анной Никулиной.
Недоразумение года: Иван Васильев в "Гала-концерте артистов балета" 24 октября.
Балетное видео года: "Татьяна" Ноймайера (гамбургская версия с Элен Буше, Эдвином Ревазовым, Александром Трушем) и "Ромео и Джульетта" Ноймайера (копенгагенская версия с Идой Преториус, Андреасом Косом, Себастьяном Хейнсом, Александром Бозиновым, Себастьяном Клоборгом).
Зарецкие года: Саша Рива и Марк Юбете в гамбургской версии "Татьяны".
Кладбище года: Мариебьерг в Гентофте.
Балетные мемуары года: Maria Tallchief: America's Prima Ballerina.
Опера года: "Билли Бадд" Бриттена, а что, кто-то сомневался?
Собственный текст года: он же единственный текст в этом году - "Отстрел экзотических птиц", неожиданно получивший обширный фидбэк и второе место на РСИЯ.
Небалетная книга года: так получилось, что в этом году я мало читала нового "не по теме", то есть не по балету, все больше перечитывала, и из перечитанного меня вдруг очень задело "Нетерпение" Юрия Трифонова - роман о народовольцах.

Вот и все. Итак, личной жизни не было, жизни вообще не было, было много балета, немного оперы, много работы. И это, пожалуй, хорошо. А еще - это начинается явная "профдеформация": я жду сейчас не нового года, а объявления планов на новый театральный сезон в Копенгагене, в Гамбурге, да и у нас тоже. Но это будет не раньше весны.

@темы: фики, John Neumeier and his ballets, Не только Дягилев или "вообще о балете", Мы очень любим оперу, Дягилев и все-все-все, Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили, Sebastian Haynes, Erik Bruhn, Constantin Patsalas, "La Sylphide", "Giselle"

17:51 

Хочешь песенку в награду?
Сто лет назад выкладывала уже эту фотографию, но тогда она была с надписями и размером поменьше. Ну и вообще, это было давно и неправда, самое время выложить эту фотографию заново и порадоваться так, будто в первый раз ее вижу. На днях, кстати, перечитывала статью о The Past of the Future в Торонто Стар - так там тоже возраст Константина на три года уменьшен: на дворе 1981 год, а Константину - всего 35 лет.


@темы: Constantin Patsalas

13:12 

Хочешь песенку в награду?
Одна из моих любимых фотографий с Константином, я ее уже два раза выкладывала, а теперь выложу в третий раз, тем более, что она тут без кредитов, да и размер побольше (ну, а это превью, разумеется). Очень он тут "константиновский" получился, квинтэссенция себя самого. И Энн Дитчберн здесь тоже очень красивая.
Вот уже месяц пишу типа послесловие-сиквел к "Птичкам". ("Тридцать лет принцесса не выходит из своей опочивальни. Злые языки поговаривают, что ее и вовсе нет". (с)) Думала, это будет небольшая вещичка, максимум тысяч на десять слов, напишу ее и вернусь к Раймундо и Рудольфу. Ага, щас. Сейчас там уже пятнадцать тысяч слов, почти две с половиной алки, конца я пока не вижу и чувствую, что до НГ, а значит, до отъезда, - не закончу, придется делать недельный перерыв. И сейчас идет самый противный этап работы: основное уже вроде бы написано, но связок между основными кусками нет, текст отчаянно буксует, я чувствую, что я вовсе не умею писать, что все плохо, сил нет, идей нет и вообще караул. Это преодолимо, это происходит почти с каждым моим мало-мальски крупным текстом, но выматывает здорово. И только ужасное упрямство мешает бросить текст к черту: уж если начала, надо доделывать, а там будь что будет.


@темы: фики, Constantin Patsalas

12:42 

Хочешь песенку в награду?
Сколько нам открытий чудных посылает интернет. Пошла обходить дозором гугл - не появилось ли что-нибудь новое, невиданное и интересное про Константина? А мне выкатывают ссылку на youtube, а там - боже, какой сюрприз! - лежат Canciones. А рядом - Bold Steps. И все, понимаете ли, такое знакомое-знакомое, это ж мои рипы, чьи же еще. Только человек, выложивший их на youtube, соединил файлы (а то Canciones у меня были разделены на две части, а Bold Steps - аж на пять частей). Так, конечно, удобнее смотреть. Ну и кроме того, балетолюбители и любопытствующие скорее обнаружат эти видео на youtube, чем на vimeo. Опять же, есть надежда, что даже если что-то случится с моим аккаунтом на vimeo, эти фильмы уже не пропадут из сети.
Может, какие-нибудь канадские балетоманы вдохновятся моим примером, пороются в закромах, найдут записи с другими документалками про НБК, оцифруют и тоже выложат в сеть? Было бы очень хорошо.




@темы: Erik Bruhn, Constantin Patsalas

15:57 

Хочешь песенку в награду?
Бедный я человек. Так хочется новой информации о Константине, а взять ее негде. Все упирается в проклятый недоступный архив Globe and Mail. По-моему, доступ в этот архив уже стал моей навязчивой идеей. И ведь что ни делай, как ни прыгай - а не попасть мне в него, по крайней мере - законным путем. А незаконными путями тоже нужно уметь пользоваться, а я не умею.
В общем, тоска, тлен, фрустрация, уныние. А еще я совершенно запуталась, когда же он все-таки начал заниматься танцем. В одном из интервью он говорил, что начал поздно, в семнадцать лет. Простейшие арифметические действия - и что мы получаем на выходе? 1960 год. Ну, максимум - 1961. (Константин родился в 1943 году, хотя опять же в некоторых интервью и статьях о нем почему-то фигурирует 1946 год - подозреваю, что кое-кто кокетничал и свой возраст уменьшал). В некрологе в Торонто Стар сказано, что он начал заниматься балетом и современным танцем аж в 1964 году. То есть, ему был уже 21 год, и это действительно - очень поздний старт. Сейчас я еще в одной книге - сборнике Dance World за 78/79 гг. - нашла крохотную биографическую справочку, где сказано, что дебютировал он с Folkwang Tanz аж в 1969 году. Тут я совсем перестала что-либо понимать, потому что - что такое Folkwang Tanz? имеется в виду Folkwangschule в Эссене, где Константин действительно учился танцу? Как там можно дебютировать? И вообще, он еще в 1967 году, например, танцевал в "Зеленом столе" Курта Йосса - телеверсии для BBC. До дебюта, что ли? Короче говоря, я сильно подозреваю, что авторы заметки в Dance World перепутали теплое с мягким, а Folkwangschule - с Рейнской оперой в Дюссельдорфе, где Константин проработал три года до того, как в 1972 году перейти в НБК, а значит - вот в Дюссельдорфе-то он как раз и дебютировал в 1969 году. Уф. Но все равно непонятно, когда он стал заниматься танцем - в 17 лет или в 21 год? В статье в Boston Globe, кстати, тоже назван 1964 год. А в интервью в Торонто Стар Константин еще и добавляет, что ему понадобилось полтора года для того, чтобы понять, что он всерьез хочет танцевать. Тогда выходит, что он всерьез занялся танцем в 1962 году или около того, что ли? Но если принять за точку отсчета неправильный год рождения - 1946 (а в интервью в Торонто Стар, получается, указан как раз неправильный год рождения: там сказано, что Константину 33 года - в 1979 году; и в статье в Boston Globe то же самое) тогда оказывается, что годом начала серьезных занятий танцем оказывается как раз 1964 год. В общем, я ничего не понимаю. Вечно с этим Константином какие-то странности и сложности, ужасное существо, что и говорить.
И новых фотографий с этим ужасным существом нет и не предвидится. Выложу с горя старую, она хоть и маленькая, но очень хорошая. Шея у Константина красивая. Ну и весь он ничего так.


@темы: Constantin Patsalas

13:28 

Хочешь песенку в награду?
Просто так: перед сном включила Bold Steps и затащилась от Константина, как будто в первый раз. Ладно, ладно, я пристрастна, но какой же он прелестный. И как обидно, что в фильме ни разу толком не показывают его лица - если не считать двух секунд в самом начале. А так камера как будто за ним не успевает - ну и понятно, он почти не стоит на месте, постоянно двигается (а если и стоит на месте - то спиной к камере, разбирая музыку с замученным пианистом). Скрины с ним сделать тоже сложно - качество видеозаписи не бог весть какое, изображения получаются смазанными и размытыми. Но все-таки мне удалось сделать пару кадров. На первом кадре виден профиль Константина - резкий такой, носатый, немного птичий. А на втором кадре можно более-менее рассмотреть его фигуру. Я не могу, у него же руки тоненькие, как у подростка. И весь он кажется маленьким и щуплым, как подросток, ужасно трогательным. Черт возьми, приходится себе напоминать, что это не мимими, а взрослый хореограф сорока лет от роду. Хотя одно другому не мешает.




@темы: Constantin Patsalas

17:14 

Хочешь песенку в награду?
Пошла на АО3, а там всего один фик по "Билли Бадду", да и тот с пейрингом Вир/Билли. Ну что такое вообще? Где фики про Клэггарта и Билли в диапазоне от ангста до флаффа? Причем хочется именно флаффа, ангста мне в каноне додали, а я хочу противоречащее канону мимими про то, как Билли дает Клэггарту понять, что с красотой-добротой-чистотой вполне можно сосуществовать и даже спать. Причем сам Билли в своей невинности не осознает, что они с Клэггартом совершают что-то предосудительное. А Клэггарт осознает, но ему наплевать. Вир не в курсе, остальная команда в курсе и в офигевании. "Ох, - говорит старый мудрый Датчанин, - ведь я тебя предупреждал, Билли, что Тощий франт на тебя взъелся". А Билли отвечает радостно: "А я тебе говорил, Датчанин, что ты ошибаешься, и Тощий франт меня любит". Крыть нечем. Клэггарт ходит по кораблю с блаженной физиономией, ни до кого не докапывается, никого не бьет, всем улыбается. Черт возьми, хочу это прочитать, напишите кто-нибудь.
Сама писать не буду, у меня уже два текста на шее: послесловие к "Птичкам" и нечто про Раймундо с Рудольфом. Раймундо пока отложила, пытаюсь писать постПтичек. Выходит ерунда, но пусть будет, меня в Копенгагене снова так пробило на Константина и Эрика, что я не могла за них не взяться снова. Допишу и вернусь к Раймундо с Рудольфом. Кстати, кто-то сегодня приходил в мой дневник по интересной поисковой фразе "константин патсалас юноша и смерть". Не путать "юношу и смерть" с балетом Кокто-Пети, это явная отсылка к балету Константина Das Lied von der Erde, где есть и юноша, и смерть.
А вот кому отличную фотографию с Эриком и с Кирстен Симоне? Это 1969 год, Нью-Йорк. Качество не очень, но там в исходнике качество не очень. Это превью, открывается по клику в полном размере. Эрик изможденный, измученный, но безумно красивый. Впрочем, я уже говорила не раз, что он почти всегда так и выглядел на фотографиях конца шестидесятых - начала семидесятых: худой, в чем душа держится, но очаровательный.


@темы: Мы очень любим оперу, Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили, Erik Bruhn, Constantin Patsalas, фики

13:10 

Хочешь песенку в награду?
Перелистывала Грюна и вдруг поняла - ну наконец-то дошло до меня, о великий визирь, - что эти фотографии не только сделаны в одно время и в одном месте, но и сделаны одним человеком: Розмари Уинкли, свояченицей Клайва Барнса. Но как всегда, история первой фотографии известна - спасибо, Мейнерц, что бы я без тебя делала, бесценный мой источник информации, - а вот где конкретно и при каких обстоятельствах Розмари Уинкли щелкнула Эрика и Константина - можно только гадать.
А вообще пристрелите меня, потому что у меня идет бесконечный завал по всем направлениям, и я больше не могу.




@темы: Constantin Patsalas, Erik Bruhn

01:41 

Хочешь песенку в награду?
Достижение разблокировано: видела живого Николая Хюббе. Люди, он же бешено красивый, фотографии этого не передают. И бешено обаятельный. Поскольку сегодняшняя "Жизель" транслировалась, насколько я поняла, на всю Данию, то перед началом спектакля Хюббе вышел на сцену и сообщил об этом народу. Мне страшно хотелось свуниться, пищать и топать ногами от восторга, но я сдержалась.
Теперь о балете. Посмотрим, что будет с другими составами, но сегодняшний спектакль сделали для меня не Жизель с Альбрехтом, а Илларион. Не поймите меня неправильно, я очень люблю и Иду Преториус, и Андреаса Коса, но Себастьян Хейнс сегодня затмил их - по крайней мере, в моих глазах. Этот мальчик - потрясающий драматический актер, это было ясно еще по роли Мэджа, но сегодня подтвердилось и в "Жизели". Я еще постараюсь подробно описать, каким он был Илларионом, да и на появление видео надеюсь - чтоб все им полюбовались. Но пока скажу только: черт возьми, как он смотрел на Жизель. У него в этой версии больше сценического времени, он в первом акте - после того, как Альбрехт сбегает, услышав о приближении Батильды с папою, - он, Илларион, присутствует на сцене почти постоянно. И смотрит на Жизель, которая его не замечает, - то с отчаянием, то с безумной надеждой, и с такой любовью, что сердце разрывается. А как он улыбается, когда видит ее улыбку, как гаснет, когда снова появляется Альбрехт, и Жизель, сияя, бросается к нему. Нет, не передать, это видеть надо. Но Хейнс действительно великолепен. И во втором акте тоже - там такая сцена затанцовывания, что прямо искры летят. И на мой - ну, вполне пристрастный взгляд - танцевал он даже лучше Коса.
Преториус и Кос оставили смешанное впечатление. Они как будто не совсем вышли из ролей Ромео и Джульетты - а эти роли, надо признать, подходили им больше. Кос и Альбрехта играет как щенка юного и неразумного: вполне возможная трактовка, но хотелось бы больше тонкости в исполнении. Ида играла лучше, у нее и в первом, и во втором актах иногда получалась "настоящая Жизель", иначе и не скажешь. Но меня огорчили ее заметные технические проблемы - особенно с балансом и особенно в адажио второго акта.
Мирта порадовала: причем сначала мне показалось было, что Киззи Матиакис играет ее невыразительно, но потом я взяла свои слова обратно: это была очень властная, очень азартная Мирта, с явным наслаждением приказывавшая Альбрехту танцевать до смерти.
Кордебалет был классный и в первом, и во втором актах. Сценография мне очень понравилась, да и костюмы тоже были хороши - кроме, может быть, нарядов знати, они выглядели грубовато на фоне легких и ярких костюмов "крестьян". Да, а с Иллариона сняли сапоги. И к лучшему, грех прятать такие ноги в сапоги.
Вот что мне в некоторых местах по-настоящему не понравилось - обращение с музыкой. Оркестр порой варварски замедлял темпы, ну просто невозможно, а порой просто играл так, что уши вяли. Не знаю, это так специально аранжировали для этой версии, или дирижер сегодня постарался? Вот послезавтра пойду во второй раз и узнаю.
А вообще хоть я и ворчу немножко, но я безумно рада, что выбралась на эту "Жизель". Да, и это неидеальная версия, но насколько же она сценически, драматически лучше и крепче "Жизелей", которые сейчас идут в мск - что в Стасике, что обе версии - Васильева и Грига - в БТ. Да и на датскую труппу мне смотреть приятно, и не только на солистов, я и в корде нахожу много чудесных знакомых лиц. Ну и вообще - я их всех люблю, я по ним соскучилась.
А еще я прихватила бесплатный журнал Королевского театра, и там на обложке угадайте кто? правильно, Хейнс в роли Мэджа! А в программке "Жизели" есть фотография Эрика и Кирстен Симоне из второго акта этого балета, я ее раньше не видела. А в букинистическом я сегодня купила программку ЛО Рудольфа конца восьмидесятых годов - там, среди всего прочего, есть дико прекрасная фотография юного и хорошенького Вилфрида Ромоли в роли Вольфганга. А в другом букинистическом я нашла кое-что про Das Lied von der Erde Константина - совсем немного текста, покупать ради него всю книгу бессмысленно, да и в чемодан она не влезет, но эти пару абзацев я сфотографировала - и переведу-перескажу, когда вернусь. Уф. Все. Пойду спать, выговорилась. Очень длинный был день сегодня. И очень хороший.

@темы: Constantin Patsalas, "La Sylphide", "Giselle", Erik Bruhn, Sebastian Haynes, Не только Дягилев или "вообще о балете"

14:40 

Хочешь песенку в награду?
А вот та страница, откуда я весной хорошо потаскала статьи из Globe and Mail (увы, там лежала подшивка лишь с 1985 года до наших дней), благополучно закрылась на большой-пребольшой замок. Не могу я туда теперь попасть, потому что у меня нет докУмента, доступа, нужного гражданства, и вообще крокодилам здесь ходить воспрещается. Ну и пожалуйста. К счастью, все самое ценное я оттуда предусмотрительно утащила, я же запасливый человек. Вот сейчас пороюсь в закромах и выложу очередную статью про Константина. Это рецензия на вечер его сольных работ, состоявшийся в октябре 1987 года в Торонто. Нет, знаете, я выложу даже две статьи, чтобы можно было сравнить и проникнуться. Первая статья: из Globe and Mail, автор - Дейдре Келли; вторая статья - из Toronto Star, автор - Майкл Крэбб. От себя скажу, что статью Келли я нежно люблю за эту великолепную характеристику Константина (когда-то я ее уже цитировала): "Patsalas <...> was well known for ballets such as Canciones, L'ile Inconnue, Piano Concerto and Rite of Spring and as an intimate of the National's late great artistic director, Erik Bruhn". Так исчерпывающе, что и добавить нечего.

Patsalas evokes carnival spirit


It was carnival time at Harbourfront's Premiere Dance Theatre on Tuesday night when choreographer Constantin Patsalas unveiled a motley collection of his own works, including the world premiere of a knee-buckling "punk" ballet called Exposures: Jawohl!
The packed house of Toronto politicos and ballet stars may have been drawn equally by art and controversy. Patsalas, as resident choreographer of the National Ballet of Canada was well known for ballets such as Canciones, L'ile Inconnue, Piano Concerto and Rite of Spring and as an intimate of the National's late great artistic director, Erik Bruhn. But Patsalas' artistry and connections did not prevent him from leaving the National amid a storm of recriminations. (He is currently suing the company for wrongful dismissal.) Tuesday's performance could then, depending on the point of view, be construed as either an innocent showcase or an elaborate thumbing of the nose at the National powers-that-be.
Patsalas used some of his past connections to furnish his show. Some dancers, such as Karyn Tessmer, Gizella Witkowsky and apprentice Lidya Green, were plucked from the ranks of the National Ballet while others were brought in from the National Ballet School. One dancer, David MacGillivray, came in from Ballet British Columbia. Others such as Lloyd Adams (he was in the original cast of Cats) and former National dancers Amalia Schelhorn, Vanessa Harwood came from Toronto's independent community.
The carnival spirit was abetted by Patsalas' love of theatricality and grand-scale variety. The music was loud, melodramatic, sentimental, urbane; the costumes vivid, fanciful, diaphanous, provocative. There was a cat's cradle display of rope, a gallery of photographic images and props that included an assembly of wheeled toys, a pair of black stilettos, a bunch of red roses and a black and white umbrella. The only thing missing was a pink elephant, but, had the theatre doors been wide enough, Patsalas might have found a way to bring one in.
The Harbourfront show (which ends Saturday) presents a new style of dance-making from Patsalas, incorporating the graceful esthetics of ballet with the grand spectacle of opera and embracing wit and humor perhaps to keep detractors at bay.
While Exposures: Jawohl! is an extravagent departure for Patsalas, it could also be called a long-awaited return to his roots. Like German new-dance artists Pina Bausch, Reinhild Hoffmann and Susanne Linke, Patsalas is a student of the Folkwang University at Essen, the famed experimental modern dance school founded by Kurt Joos. After becoming a member of the National Ballet of Canada in 1972, Patsalas concentrated on classical technique, leaving experimentation for his European classmates. Now he appears to have rediscovered the subversiveness that lies at the heart of exciting dance. In Exposures, Patsalas destroys the traditional forms presented in the first half of the program (particularly in 1985's Notturni, 1981's Bolero and 1987's Currents) and appears to triumph over certain esthetic conventions and arrangements. He infuses the whole with a strong dose of raw emotion and sexual energy and aspires to dramatic expression by folding a fragmented, multi-lingual narrative sсript into the dance spectacle. What emerges is a collage in revue form, with dream- like images and many parallel actions structured on the principle of tension and release and leading toward a vague idea of salvation.
Shaping his ideas is a pastiche of songs by punk chanteuse Nina Hagen. A German-born experimentalist, Hagen has a classically trained voice which she uses to puncture operatic tradition and jostle the melody lines of pop and rock music. In Hagen, Patsalas appears to have found a soul-mate but, so far, lacks her consistency and sense of purpose. Is he using the Harbourfront show as a purging, or is this the start of something new?
Patsalas' vision might just be too overblown for a 450-seat theatre like PDT. Seen up close, his work betrays a questionable taste for the rococo, a saccharine sentimentality and a fondness for romantic cliche. When his themes are worn and second-hand (and they often are), his choreography suffers.
Back at the National, Patsalas' successor, Glen Tetley, is putting the finishing touches on La Ronde, a ballet that will have its world premiere at O'Keefe Centre next week. It will be interesting to see if the National's loss might also be its gain.

Patsalas' mind marches to a contemporary beat


German avant-garde rock star Nina Hagen might seem an unlikely inspiration for a ballet choreographer but then Constantin Patsalas has always had interesting musical tastes.
His roots may be in classical ballet but his imagination is clearly marching to a very contemporary beat.
It's more than a year since a discontented Patsalas withdrew from the National Ballet of Canada where he had been resident choreographer and latterly artistic adviser. But if Patsalas has been denied the human and material resources of a large classical ballet troupe he has not allowed this to dampen his creative urge.
The five-part all-Patsalas program on view this week at Harbourfront's Premiere Dance Theatre includes two brand new pieces and one of them at least, Exposures: Jawohl!, danced to Nina Hagen, shows that the choreographer is exploring new territory.
Despite some creaky joints, Exposures: Jawohl! offers a surreal post-punk cabaret, a raunchy spectacle which though thin on content suggests that Patsalas is significantly loosening his allegiance to his classical ballet roots.
Besides setting his dancers in motion by such conventional forms of locomotion as running and jumping, in Exposures Patsalas also puts them on skateboards, unicycles, pogo sticks, roller-skates and even crutches. Instead of wafting dresses and sleek tights, Patsalas, doubling as costume designer, dresses them in tiger-striped briefs, black leather leotards, threatening metallic bras and pants cut off at the top rather than the bottom.
The sheer theatricality of Exposures helps Patsalas even the odds for attention in an often uneven match against the gripping voice of Hagen.
Currents, the other new work, is slight by comparison. Former National Ballet principal Vanessa Harwood dallies with three energetic escorts in a dance that seems inappropriately accompanied by Andre Jolivert's Second Trumpet Concerto.
Patsalas is much more in tune with his chosen music in Notturni, a sometimes wistful but evocative work he choreographed for the Banff Centre two years ago. It, however, is more typical of the neo-classical choreographer we remember from Patsalas' National Ballet days. Exposures reflects a freer, more adventurous mind.

@темы: Constantin Patsalas

18:50 

Хочешь песенку в награду?
Ух ты! "Отстрел экзотических птиц" занял второе место на РСИЯ. Вот это да, я не ожидала. Приятно.
Имею полное право в десятый раз выложить известную фотографию с главными героями. Знаю, что это бессовестно, но такой повод, такой повод.


@темы: фики, Erik Bruhn, Constantin Patsalas

01:25 

Хочешь песенку в награду?
Немного радости для извращенца-мазохиста-патсаласофила. Нашла в сети первые страницы двух статей, в которых речь идет, среди всего прочего, о балетах Константина. В первой статье автор - небезызвестный Джеймс Нойфельд, автор Power to Rise и Passion to Dance, двух прекрасных книг по истории НБК - так вот, в первой статье Нойфельд рассматривает балет Nataraja; во второй же статье автор - имя не указано, но это все тот же Нойфельд, - пишет сразу о двух балетах Константина - о неуловимом L'Île Inconnue и о чуточку более уловимых Oiseaux Exotiques. "Острову" повезло больше, его успели полностью разобрать на первой же странице, а вот "Птиц" только начали - и тут ознакомительный фрагмент закончился. А нужных мне номеров Journal of Canadian Studies в продаже нет, я искала. В общем, все как всегда.
Поскольку я патсаласофил, увлеченный отношениями этого самого Патсаласа не только с Эриком Бруном, но также и с Национальным балетом Канады - меня очень обрадовала фраза из второй статьи Нойфельда: "...the company never looks happier or more at ease than when it is dancing Patsalas' work". Хотя это, в сущности, всего лишь наглядное подтверждение знакомой истины: хорошо иметь штатного хореографа, который будет ставить балеты для своей труппы, ориентируясь на танцовщиков, которых он знает, создавая роли именно для них. Пусть это будут не мировые шедевры, пусть они не станут вехой в развитии мирового балета - но может быть, они будут важны для развития конкретно этой труппы, а это уже кое-что. Или хотя бы - важны для развития отдельных танцовщиков этой труппы. Тот же Нойфельд дважды упоминает Гизеллу Витковски - и по-видимому, балеты Константина действительно сыграли довольно важную роль в ее карьере (и она в свою очередь поддерживала и даже защищала Константина). А можно еще вспомнить Рекса Харрингтона, премьера НБК: он танцевал в кордебалете и вообще был в компании только первый год, когда Константин обратил на него внимание и поставил для него и Карен Кэйн па-де-де в "Экзотических птицах". С этого па-де-де и началось длинное и - судя по отзывам очевидцев - славное партнерство Харрингтона и Кэйн, в своем роде ничем не уступающее легендарному партнерству Кэйн и Аугустина. И вообще карьера Харрингтона явно пошла в гору. А если б не Константин и его балет - как знать, как сложился бы путь Харрингтона в НБК и в балете вообще.
Ладно. Константин умница, а я хочу эти статьи целиком.


@темы: Constantin Patsalas

13:57 

Хочешь песенку в награду?
В октябрьском номере Ballett International за 1988 год читала статью о присуждении первого Erik Bruhn Prize. Статья очень бодрая и жизнеутверждающая, но меня от нее тоска взяла. Думаю, даже не надо объяснять, почему. Там жизнь продолжается, конгресс танцует, Валери Уайлдер и Линн Уоллис твердой рукой ведут Национальный балет Канады через тернии к звездам, тень Эрика Бруна благословляет всех, никаких проблем нет, все счастливы. А я читаю и думаю: как невыносимо несправедливо, что Константина там не просто нет - даже имя его неупоминаемо. Вот уж воистину: "Смотри, как жизнь, что без тебя продлится, бормочет вновь, спешит за часом час" и так далее. Как невыносимо несправедлив вообще был его разрыв с НБК, его уход в безвестность. И стремительный переход от этой безвестности и бездомности в смерть - кажется почти логичным: куда же еще ему деваться? А впрочем, я все романтизирую, как обычно.
Жаль, нет в Balett International ни одного отзыва на Das Lied von der Erde. Только в публикуемых в конце каждого номера афишах мелькает время от времени строчка "Lied von der Erde. Ch.: C. Patsalas". Я и этой строчке радуюсь, как мало мне надо. Заодно и узнаю, что балет этот шел в КДБ как минимум с марта по октябрь 1988 года. Черт знает, зачем мне эта информация, но интересно же.

@темы: Constantin Patsalas

13:40 

Хочешь песенку в награду?
"Птички" вошли в шорт-лист РСИЯ, а я выцепила в очередном Dance Magazine очередное издевательство над фамилией Константина. Чего только я уже не перевидала: и Patsalis, и Patsales, и самое невинное - Patsalos, но вчерашнее Patsanos кроет всё и вся одной левой. Это же надо такое написать! Позор пьянице корректору. И главное - ну ведь не такая же сложная фамилия, черт возьми, ну да, не Bruhn, но проще ведь, чем, например, Baryshnikov. Однако же Baryshnikov'а пишут правильно, а над бедным Константином издеваются, гады. Но это еще полбеды, обидно другое: его упомянули в связи с недоступной документалкой For the Love of Dance, где - среди всего прочего - есть эпизод с репетицией какого-то его балета. Разумеется, написать название балета Заратустра не позволяет. Да и вообще - нет бы рассказать поподробнее: что, где, как, почему, каков там Константин. Черта с два. Так-то я предполагаю, что там должна быть репетиция "Натараджи", но я могу и ошибаться. И тем сильнее хочется эту документалку увидеть - но увы, руки коротки, нос не дорос.
И кажется, моя попытка раздобыть доступ к Globe and Mail оказалась неудачной. Ужасно обидно, я-то уже раскатала губу. Пойду еще поплачу над несправедливым распределением благ в современном мире: далеко не все можно получить за деньги, и это угнетает.

@темы: фики, Constantin Patsalas

17:09 

Хочешь песенку в награду?


Уже выкладывала когда-то эту фотографию - но кто ж мне запретит выложить ее еще раз? Сувенирная программка НБК за сезон 1974-75. Как странно смотреть на этот снимок и думать, что через десять лет вот эти стоящие рядом, смеющиеся Валери Уайлдер и Константин Патсалас станут ну не то чтобы заклятыми врагами, но недругами точно. И их конфликт приведет к уходу Константина из НБК, к вычеркиванию его балетов из репертуара компании. Хотя уже после ухода Константина из НБК ему в определенном смысле доведется снова столкнуться с Валери Уайлдер - пусть и не лично: именно она - в отсутствие самого Константина - станет одним из комментаторов в фильме Canciones - одной из считанных записей балетов Константина. И комментарий Валери Уайлдер будет вполне комплиментарным, но все равно будет в этом легкая насмешка: что именно Валери, а не кто-либо другой, хвалит балет Константина в отсутствие самого Константина - после всего, что между ними произошло. Кстати, по-прежнему не могу взять в толк, почему Мозе Моссанен не пригласил тогда самого Константина для участия в съемках комментариев к Canciones (основной корпус фильма был снят еще задолго до того, в 1983 году, в безоблачную эпоху). Загадка, что ни говори, - ведь в 1987 году Константин был еще вполне адекватен и дееспособен. Впрочем, я уже когда-то об этой загадке писала, так что снова повторяюсь, как и с фотографией.

@темы: Constantin Patsalas

02:33 

Хочешь песенку в награду?
Вдруг поняла, что ужасно соскучилась по Мейнерцу. Надо, наверное, все-таки взять себя в руки и закончить пересказ. Вот вернусь из Гамбурга и попробую снова за него взяться. Хотя сейчас листала книгу и чувствовала, что пересказывать уже почти нечего: я все основное из последних глав уже где-то приводила-переводила, так что хронологический пересказ будет по большей части - повторением пройденного ранее. Особенно самая последняя глава - о смерти Эрика. Я ее сейчас перечитывала и думала, что она пробирает, как в первый раз, хотя я ее знаю не то чтобы наизусть уже, но близко к тексту. Как все начинается летом 1985 года: приезд в Копенгаген, жалобы на боли в затылке, страх инсульта, беспокойство врачей из-за того, что Эрик слишком уж исхудал (привет канадскому врачу, поставившему Эрику диагноз "истощение" - жаль, неизвестно, в каком это было году), и тут же - смерть Тони Ландер от рака легких, и пророческое замечание Эрика: мол, если у него будет рак легких, то он хочет умереть быстро, "за три недели". Потом воспоминания Джереми Рэнсома - что Эрик стал курить другие сигареты и кашлять, и говорил, что у него бронхит (и как Джереми, увидевший однажды его приступ кашля, подумал, что у Эрика "не просто бронхит"). Потом конец 1985 года, последнее Рождество - и последний приезд Эрика в Данию (он не встречал Рождество в Дании с 1962 года), прощание с сестрой Озой, с семьей Шрам, с Сьюз Уолд, с Эббе Морком, да и с Леннартом Пасборгом тоже - но с Леннартом он еще увидится, а с ними - уже никогда. И все-таки... нет, тут нельзя ничего утверждать наверняка, это слишком зыбкая почва, но мне все кажется: тогда он если и не знал наверняка (может быть, не знал, ведь тогда он рассказал Ликке Шрам, что врачи нашли у него "затемнения" в легких, но диагноз еще не поставили), но уже предчувствовал, что времени у него мало. Начало 1986 года: business as usual, но тут же последнее письмо Рудольфу Нуриеву - от 10 января, с размышлениями о смерти, которую нужно принять; потом 1 марта - прощальный спектакль Нади Поттс ("Тщетная предосторожность") - и последнее появление Эрика на публике. 19 марта появляется его прощальное письмо-обращение к Национальному балету Канады. 20 марта он ложится в больницу умирать. Но еще до того - пока Эрик еще дома - приезжает Леннарт Пасборг: в квартиру Эрика, где горят свечи. Черт знает почему, но меня всегда чуть ли не до слез трогает эта мимолетная подробность в воспоминаниях Пасборга: как Эрик перед его приездом попросил Константина зажечь свечи, чтобы было чуточку радостнее. Нет, пожалуй, дальше не буду, потому что у меня всегда жалость к Эрику (ну, не совсем жалость, печаль - это было бы точнее, жалеть его незачем, грустить о нем - ну, тоже незачем, но как-то логичнее, что ли) связывается в этой главе с дикой жалостью к Константину. Потому что ни Мейнерц, ни его основный источник информации - Пасборг, - оба они не дают себе труда как-то посочувствовать Константину, хоть на минуту подумать, каково ему было в те мартовские дни восемьдесят шестого. Конечно, они и не должны, Мейнерц же не биографию Константина пишет. Но почему Мейнерц как будто не понимает, что это поведение Константина противоречит нарисованному выше - и весьма неприглядному - портрету Константина как карьериста, использовавшего связь с Эриком в своих личных целях. Теперь-то ему от Эрика уже не было никакой пользы, он мог бы и не тратить свое время и силы на умирающего. Но нигде ни Мейнерц, ни Пасборг ни признают, что Константин был действительно привязан к Эрику. Вычеркнуть его совсем из жизни Эрика - и из последних дней жизни Эрика - невозможно, но Мейнерцу удается как можно меньше обращать на него внимание. И получается неожиданный эффект: Мейнерц словно пожимает плечами и говорит читателю: ну да, Патсалас был с Эриком до конца во время последней болезни Эрика, ну а чего тут такого, не стоит на этом останавливаться, поговорим о чем-нибудь другом. И вправду, думает читатель, а зачем на этом останавливаться? Ведь вполне нормально, что партнер/супруг/любовник хочет быть до конца со своим партнером/супругом/любовником. И даже не ради наследства. Ха-ха.
Так, ладно. Вы прослушали пятьдесят восьмое с половиною выступление на мою любимую тему: редиска Мейнерц неправильно написал об отношениях Константина и Эрика. А я, разумеется, знаю, как правильно, слушайте меня. Какое счастье, что сам Мейнерц меня не слышит.
А вообще мне еще жаль, что Мейнерц явно порезал рассказ Пасборга о последних днях Эрика. Я бы хотела почитать его целиком и без купюр.

@темы: Constantin Patsalas, Erik Bruhn, Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni"

01:45 

Хочешь песенку в награду?
Все-таки написала короткий пересказ-перевод (больше первое, чем второе) датской статьи о Константине из программки к Das Lied von der Erde. Начинается все с его прямой речи, а дальше чаще слышен голос автора статьи, чем голос Константина. Но и сама статья, чего уж там, очень маленькая. И называется она "Тайна жизни и танца".
"Я не боюсь смерти. Смерть для меня - часть бесконечного жизненного цикла, переход в новую жизнь, что-то естественное, как дурная погода". "Музыка Малера - это печальное, но спокойное прощание с ускользающей красотой жизни. Я бы хотел передать это в своем балете. И Малер, и я отталкиваемся от китайских стихотворений, в которых смерть показана как закон природы. Смерть - это то, что случится со всеми, это неумолимая сила, уносящая всех прочь, и она лишена человеческих чувств и стремлений. Поэтому и мой балет лишен эмоций. Для меня созидание и смерть - две стороны одной силы, дающей жизнь, а потом отнимающей ее".
По словам Константина, мысль о постановке балета на Das Lied von der Erde пришла ему в 1985 году, когда он вместе с Эриком ставил "Сильфиду" в Австралии. "Песнь о земле" постепенно стала для него настоящим наваждением, он слушал ее снова и снова во время своего путешествия по Востоку. Но возможность поставить этот балет появилась лишь три года спустя - в Дании. В центре балета - мужчина (его танцевал Николай Хюббе), окруженный своей юностью и своей старостью, вернее, двумя женщинами, олицетворяющими юность и старость. Но есть еще третья женщина (Сорелла Энглунд), символизирующая одновременно созидание и уничтожение, Мать-Землю и Смерть.
Сам балет практически бессюжетен - впрочем, как всегда у Константина. Движения "кажутся сотканными из воды и ветра". "Воздушная красота классической техники соединяется с выразительностью современного танца".
Потом в статье, как водится, рассказано, как Константин дошел до жизни такой - то есть, до танца. И кстати, назван правильный год рождения: 1943. В семнадцать лет отправился в Штутгарт, получать "приличное" образование, но от химических формул тянуло его к искусству. Он начал заниматься танцами - "прекрасный способ преодолеть языковой барьер" - в Эссене, в "Фольквангшуле", основанной Куртом Йоссом. В статье, как всегда, путаница с цифрами - но это нормально, где Константин, там вечно такая путаница: сказано, что Константин в итоге провел в Германии девять лет (три года - в Рейнской опере в Дюссельдорфе), но если учесть, что приехал он в Германию в 1960 году (раз в семнадцать лет), а перебрался в Канаду в 1972 году - значит, выходит, что прожил-проработал он в Германии все двенадцать лет. И оказывается, он и с Пиной Бауш успел поработать - я так понимаю, это было еще в его "эссенский" период.
Потом в двух словах описана его канадская жизнь - причем, что любопытно, ни слова об Эрике, да и о конфликте с Валери Уайлдер и Линн Уоллис после смерти Эрика тоже ничего не говорится, хотя при этом упоминается, что в 1986 году он стал вот этим самым artistic adviser, но ушел с этого поста осенью того же года. Вообще как-то ничего не сказано о том, как он расстался с НБК. Ну, оно и правильно: в статье в программке это, наверно, и ни к чему. "К пожарной охране, которую я в настоящий момент представляю, это не относится".
Lied есть что-то универсальное. Я бы хотел, чтобы балеты захватывали воображение зрителей. Люди любят находить всему объяснения, но на самом деле тайны - увлекательнее всего. А балет - это тайна, потому что в балете можно выйти за пределы слов".
Ну, вот такая это статья. В ней еще не сказано (хотя, может быть, это указано в программке), что Константин посвятил Das Lied von der Erde - Эрику. И мне это кажется очень трогательным.

@темы: Constantin Patsalas

Черновики и черт

главная