Записи с темой: constantin patsalas (список заголовков)
01:48 

Хочешь песенку в награду?
Очередной ночной маленький пискпам. По ночам так приятно выкладывать фотографии с Эриком. А вчера я окончательно дочитала книгу Мейнерца. Последнюю главу одолела еще раз, вздыхая и переживая. Всех жаль: Эрика, Константина, Рудольфа (потому что он не успел поговорить с Эриком в последний раз, ему бы приехать на пару дней раньше - и все могло бы получиться по-другому), Леннарта Пасборга, всех друзей Эрика, труппу НБК. Перечитывала еще раз, как в декабре 1985 года он в последний раз приезжал в Данию и устроил там маленькую рождественскую вечеринку для своей "семьи" - самых близких друзей и сестры Озы. Оза вспоминала, что он был в темных очках, ничего не ел и довольно рано ушел вниз, в подвал (там была ванная и спальня), чтобы отдохнуть с дороги. В тот приезд он сказал Люкке Шрам, что врачи нашли у него какие-то затемнения в легких, и после возвращения в Канаду он пройдет обследование. Но странно, что в конце концов рак у него нашли только весной, в марте. Может быть, он и вовсе так и не прошел обследование, когда приехал из Дании? И еще... странное ощущение остается: он как будто знал, что ему осталось недолго, что он больше никогда не увидит своих датских друзей. Сьюз Уолд вспоминала, как он прощался с ней тогда: зашел к ней домой ненадолго, молча отдал ей видеозаписи, потом взял в ладони ее лицо и долго смотрел ей в глаза. А потом сказал: "Ты должна навестить меня в Канаде", - и ушел. Но он будто знал, что она уже не навестит его, что они уже не увидятся. И Эббе Мёрк тоже вспоминал, как тогда Эрик встретился с ним уже по пути в аэропорт и на прощание обнял Эббе и долго не отпускал. Вот точно - как чувствовал, что умрет. И перечитывать это так грустно. Бедный Эрик.
Ну ладно, обещала пикспам, а вместо этого начала опять говорить о печальном. Больше не буду. А пикспам, между прочим, специфический: одна фотография с Эриком, зато целых две - с Константином. Но начну с Эрика: это скан из декабрьского номера Dance Magazine за 1969 год, из рецензии на "Жизель" с Эриком и Карлой:



Ну, а это - Константин Патсалас, фотографии из сувенирной программки НБК, сезон 1977/78. К сожалению, первая фотография сама по себе очень маленькая, не получается ее отсканировать как следует в большом разрешении. Ну, а вторая - ничего, лучше получилась, мне кажется. Это Константин в роли Коппелиуса. И судя по фотографии, у него получился ну очень укуренный Коппелиус. И худой, как щепка.:)


@темы: Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni", Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn, Constantin Patsalas, "Giselle"

00:51 

Хочешь песенку в награду?
Болтали на днях в комментах с gr_gorinich, договорились до предположения о том, что письма Рудольфа Эрику мог сжечь не Эрик, а Константин - уже после смерти Эрика и по его поручению. Прямых доказательств никаких, но есть одно шаткое косвенное - свидетельство Джоан Нисбет, приведенное в книге Дианы Солуэй: о том, что она видела, как Константин, живший в квартире Эрика после его смерти, сжигал там какие-то вещи Эрика. Какие именно вещи? Солуэй предполагает, что таким образом исчезло много бумаг и костюмов Эрика. Но с бумагами какая-то чепуха: я нигде, в том числе у Мейнерца, не встречала никаких упоминаний о том, что еще могло исчезнуть из архива Эрика (и в каком состоянии вообще находился этот архив) - кроме писем Рудольфа. Что касается костюмов - ну, тут я промолчу, только напомню о том, что Эрик еще после первого ухода со сцены в 1972 году сам избавился от всех своих сценических костюмов - правда, не сжег их, а большую часть отдал в музей, что-то передал в коллекцию своего друга Криса Аллана, но в общем, ничего себе не оставил. Это тоже надо принимать во внимание, а то вполне может быть, что под утраченными костюмами Эрика имеются в виду те самые, из первого периода его сценической деятельности, которые он надевал еще до отставки.
И еще один фактик: Солуэй пишет, что вскоре после смерти Эрика у Константина начали развиваться мания преследования и "слабоумие" (и вот тогда-то Джоан Нисбет и видела, как он сжигает что-то, якобы принадлежащее Эрику; то есть, как бы налицо связь: он ненормальный и он сжигает вещи своего умершего любовника, это тоже симптом ненормальности). Но фишка вот в чем: Константин оставался в Торонто до сентября 1986 года (Эрик умер первого апреля), со смерти Эрика прошло всего несколько месяцев. Потом он уехал на год, вернулся в 1987 году, в 1988 году уехал в Данию, потом вернулся и умер в мае 1989 года в Торонто. Это уже не так важно. Рассказ Джоан Нисбет явно относится к тем нескольким месяцам 1986 года, когда Константин жил в Торонто в квартире умершего Эрика (кстати, вот еще вопрос: Эрик завещал ему эту квартиру?). И у меня складывается впечатление, что она (если Солуэй верно передает ее рассказ и верно расставляет акценты, связывая развитие симптомов СПИДа у Константина и вот это сжигание бумаг или что он там сжигал) уже гораздо позднее, может быть, через несколько лет, после смерти Патсаласа, решила, что это тоже был признак его болезни: он сходил с ума и в этом полубезумном, параноидальном состоянии избавлялся от вещей Эрика (как, кстати, Джоан Нисбет узнала, что это были именно вещи Эрика? была ли она в этом твердо уверена?). Но так ли это было на самом деле? Да, возможно, "первые звоночки" раздались уже в этот период, летом-осенью 1986 года, когда Константин ввязался в конфликт с НБК и даже подал на компанию в суд, и отказался от должности "советника по художественным вопросам", и покинул компанию на год (хотя и не уволился официально, насколько я понимаю). Но можно ли считать этот конфликт - свидетельством того, что у Константина действительно начались нелады с рассудком, или же его поведение в этой ситуации просто говорит о его амбициях и о том, что он был не удовлетворен своим положением в НБК? Я бы скорее поставила на амбиции и неудовлетворенность (тем более, что по свидетельству Мейнерца - хоть я не раз говорила, что он Константина явно не любит, но все-таки он дает о нем чуть больше сведений, чем та же Солуэй - Константин и вправду был весьма амбициозен). Уже гораздо позже, когда СПИД поработал над его рассудком - вот тогда эта история аукнулась ему, потому что Константин был уже просто не в состоянии примириться с НБК. Но тогда, в 1986 году, он, похоже, был совершенно в своем уме. Да, можно лишь предполагать, как сильно ударила по нему смерть Эрика (предполагаю, что очень сильно), но не настолько, чтобы тогда свести его с ума. Настоящее безумие, судя по всему, пришло к нему гораздо позже.
Итак, к чему я все это наболтала? Очень путано, между прочим, я знаю. Но на выходе мы имеем вот что: Константин действительно мог сжигать какие-то вещи или бумаги Эрика в период между апрелем и сентябрем 1986 года - а Джоан Нисбет могла это видеть. Но проделывал ли все это Константин в помраченном рассудке? Скорее всего, нет. Что именно исчезло из архива Эрика? Неизвестно. Известно только об одной почти точно утраченной "единице хранения" - о письмах Рудольфа. Мог ли их сжечь сам Эрик? Скорее всего, так оно и было, хотя твердой уверенности в этом нет. Мог ли он перед смертью попросить Константина сжечь их? То же самое: твердой уверенности нет, но все возможно. Могла ли Джоан Нисбет увидеть, что Константин сжигает эти письма или что-то еще, что попросит уничтожить сам Эрик? Твердой уверенности нет, но...
Короче говоря, прямых доказательств нет, косвенные доказательства - очень слабые. А что там было на самом деле, мы вряд ли когда-нибудь узнаем. Разве что найдется какой-нибудь энтузиаст, интересующийся в первую очередь именно Константином, и раскопает что-нибудь, и выяснит, сжигал ли Константин что-то из архива Эрика, не сжигал ли, а если сжигал, то что именно и почему. Но я сомневаюсь, что такой энтузиаст появится. Жаль, конечно, но что поделать.

@темы: Erik Bruhn, Constantin Patsalas

13:31 

Хочешь песенку в награду?
Маленький пикспам. Я вчера отсканировала кое-что из "Power to Rise" и из "Dancing Across the Atlantic", теперь буду потихоньку выкладывать. Правда, в "Dancing Across the Atlantic" Эрика мало, а вот Хюббе - ой как много. Пришлось сканировать Хюббе. Непременно выложу одну показательную фотографию: он там еще совсем молодой, в образе Джеймса, но уже тогда видно, что из этого Джеймса когда-нибудь вырастет господин Мэдж в сером сюртуке.
А сегодня - только Эрик и все вокруг Эрика. Во-первых, очередной снимок из "La Ventana" 1975 года: Рудольф, Синтия Грегори и Эрик:



А это - радость лично для меня: еще один снимок Константина Патсаласа. Не знаю, правда, какой это год, трудно судить. Может быть, начало восьмидесятых.


@темы: Rudolf Nureyev, Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn, Constantin Patsalas

22:16 

Хочешь песенку в награду?
Последняя работа Константина Патсаласа для НБК - па-де-труа "Lost in Twilight" - была поставлена на музыку Пера Нёргора, датского композитора, родившегося... в Гентофте. Я не знаю, это случайное совпадение, или Константин сознательно выбрал музыку именно датского композитора, да еще и уроженца Гентофте, - в память об Эрике? Премьера "Lost in Twilight" состоялась 14 августа 1986 года. Я нашла всего две рецензии, одну вашингтонскую и одну нью-йоркскую. Правда, обе весьма кислы и хмуры. Ну что ж, вполне может быть, что эта работа была и впрямь не из удачных. Мне трудно судить, я-то ее не видела.
А вот Эрик, дающий класс мальчикам из НБК:


@темы: Erik Bruhn, Constantin Patsalas, Erik Bruhn - photos

00:59 

Хочешь песенку в награду?
Лучше не спрашивайте меня, в какую сумму мне обошлись шесть номеров Dance Magazine (октябрь 1975, январь-май-август 1978, декабрь 1983, декабрь 1984). И это притом, что я заказывала их у одного продавца! Но к сожалению, не на ebay или abebooks, а прямо на Амазоне. Когда я увидела, сколько мне насчитали за доставку, у меня глаза на лоб полезли. Поэтому я зажмурилась и нажала на кнопку оформления заказа. Отступать-то уже было некуда. Нет, я понимаю, у бедного Константина Патсаласа, например, на фоне СПИДа развилось безудержное транжирство, это был один из симптомов его болезни. Но я-то вроде здорова, тьфу-тьфу-тьфу, почему же я трачу такие деньги на старые журналы?
Впрочем, все очень просто: их больше нигде нет, а они безумно интересные. И в них можно встретить все, что угодно, и в журналах конца семидесятых - начала восьмидесятых велик шанс наткнуться как раз на что-нибудь про Константина (не говоря уж об Эрике). А деньги... ну, деньги заработаю, куда я денусь.
На суперобложке к Power to Rise Нойфельда, оказывается, изображен не кто-нибудь, а Джереми Рэнсом в "L'Île Inconnue" все того же Патсаласа. И Нойфельд подробнее и печальнее описывает историю конфликта Константина с Валери Уайлдер и Линн Уоллес вскоре после смерти Эрика. Эрик, умирая, выразил желание, чтобы Константин фактически занял его место в руководящем "триумвирате" - вместе с Уайлдер и Уоллес; но при этом он ясно указал, что Константин должен быть не "художественным руководителем" (эту должность занимал сам Эрик), а "советником по художественным вопросам". Кроме того, Эрик заметил, что и сам Константин не желает быть "художественным руководителем" НБК. Тем не менее, Константин посчитал, что, как бы ни называлась занимаемая им должность, круг его прав и обязанностей соответствует правам и обязанностям "художественного руководителя" - и из-за этого его отношения с Уайлдер и Уоллес быстро накалились. Но силы были откровенно неравны, и уже в сентябре 1986 года Константин отказался от должности "советника по художественным вопросам" (но пока остался штатным хореографом НБК), подал на Уайлдер и Уоллес в суд, а еще возбудил дело против НБК, пытаясь запретить исполнение своего балета "Concerto for the Elements". Не очень понятно, чем окончился иск против Уайлдер и Уоллес, но суд из-за "Concerto" Константин проиграл: судья решил, что хореограф не может запретить исполнять свой балет компании, для которой он этот балет создал (и которая уже исполняла этот балет). Но даже при наличии судебного решения, вынесенного в пользу компании, НБК пришел к выводу, что не стоит создавать дополнительные проблемы - и балеты Патсаласа были исключены из репертуара. Константин взял годовой отпуск осенью 1986 года нет, он вообще оставил НБК, через год, в октябре 1987 года, он устроил вечер своих балетов в Торонто (с участием независимых артистов, учеников Национальной балетной школы и артистов НБК). Затем он уехал в Данию, где поставил для Королевского Датского балета "Das Lied von der Erde" (может быть, это был его последний балет), где танцевали Сорелла Энглунд, Николай Хюббе, Ллойд Риггинс. От этого балета осталось несколько фотографий, их можно увидеть вот здесь). Это было в 1988 году, а 19 мая 1989 года Константин умер в Торонто, так и не помирившись с НБК. Когда Валери Уайлдер узнала о том, как сильно он болен, то попыталась через его друзей получить его согласие на то, чтобы НБК продолжил исполнять его балеты. Но ей не удалось этого добиться. Возможно, к тому времени Константин был уже не в состоянии адекватно реагировать на что бы то ни было. Фактически его балеты умерли вместе с ним. Их не возобновляли и не восстанавливали. Нойфельд с заметной печалью пишет о том, что НБК официально никак не отреагировал на смерть Патсаласа. И лишь Вероника Теннант, исключительно по собственной инициативе, в ноябре 1989 года станцевала вместе с Кевином Пью па-де-де из балета Константина "Canciones" на своем прощальном спектакле. Это было последнее исполнение его балета в НБК. Да скорее всего, и вообще - последнее исполнение его балета (и его балетов).
Нойфельд вполне логично замечает, что болезнь Константина, без сомнения, оказала сильное влияние на его конфликт с НБК. Скорее всего, его душевное расстройство развивалось постепенно, и эти судебные иски, эти конфликты и распри могли быть первым тревожным звоночком. Мне еще кажется - ну, тут у меня документальных подтверждений нет, - что смерть Эрика могла стать для Константина сильным потрясением и спровоцировать развитие его болезни. Все началось с мелочей, с профессиональных свар и амбиций - а закончилось, увы, не только смертью хореографа, но и смертью его хореографии.
При этом я не очень понимаю, почему НБК и все люди, встававшие потом в его главе, не пожелали позднее переступить через этот конфликт. В 2001 году Джеймс Куделка, тогдашний руководитель НБК, решил не включать ни один из балетов Патсаласа в праздничную программу, посвященную пятидесятилетию компании. Насколько я могу судить, у него не было никаких легальных препятствий к тому, чтобы представить хоть одну из работ Константина в рамках этих юбилейных торжеств. Но он не пожелал пойти на это. И создается ощущение, что Константина как будто окончательно вычеркнули из истории НБК. Только Нойфельд и помогает бороться с этим ощущением. Спасибо ему за это.
Догадайтесь, почему я опять помечаю тэгом "Эрик Брун" - пост, почти целиком посвященный Константину Патсаласу? Ладно, не догадывайтесь, все просто: там, где Константин - там всегда и Эрик. Но это не значит, что я не признаю Константина самостоятельной творческой единицей, я же не Мейнерц.:)

@темы: Erik Bruhn, Constantin Patsalas

01:01 

Хочешь песенку в награду?
Всегда боялась прикосновений и предпочитала держать дистанцию даже с людьми, в которых была влюблена, а сейчас мне страшно хочется, чтобы меня обняли, поцеловали и приласкали. Да нет желающих, увы. Обнимаюсь исключительно с книжками.
Традиционный летний вопрос к ПЧ-москвичам: никто не хочет погулять со мной по кладбищам? Я давно никуда не выбиралась, ни на Донское, ни на Ваганьковское, ни на Немецкое, соскучилась. Можно было бы на выходных махнуть, если погода будет хорошая.

Кстати, о книжках. Получила "Power to Rise" Нойфельда - так сказать, первый вариант истории Национального балета Канады. Потом эта книга, расширенная и дополненная, вышла под названием "Passion to Dance", она у меня уже есть. Но я не прогадала, купив "Power to Rise" - хоть там и довольно много текстуальных совпадений с "Passion to Dance", но очень много фотографий, которых я раньше не видела. В том числе, например, этакий фотоколлаж из снимков Эрика, гримирующегося к роли доктора Коппелиуса в "Коппелии". Я видела (и отсканировала) только первый снимок из этой серии - он был опубликован у Мейнерца: Эрик сидит перед зеркалом в гримерке, открыв ящичек с гримом. Я думала, что это он готовится к роли Мэдж (меня сбила с толку отразившаяся в зеркале болванка с седым париком), но нет, ошиблась. Впрочем, у Коппелиуса тоже довольно длинные седые волосы. Но прелесть не в этом, а в том, что на этом снимке не видно, а на других снимках отлично видно, что на шее у Эрика - бусы, те самые бусы, что и на фотографии с Константином (тоже опубликованной у Мейнерца). И к этим бусам еще привешен какой-то странный кулончик. Право, уже ради этих фотографий с Эриком в бусах стоило купить эту книгу. Ну и еще ради очаровательных недомолвок Нойфельда, который здесь называет Константина "close personal friend" Эрика, а когда вспоминает о Рудольфе с Эриком, то замечает как бы мимоходом, что они были друзьями и соперниками на сцене, и "время от времени вместе снимали квартиру". Девяносто шестой год, Нойфельд еще будто побаивался называть вещи своими именами. В "Passion to Dance" он уже избавился от этих страхов и смело называл Эрика и Рудольфа любовниками, а Константина - партнером Эрика в личной жизни.
Но даже в "Power to Rise" я не нашла информации о балете Константина "Past of the Future". Он не входил в репертуар НБК - это мне уже было давно ясно. Но я думала, что, может быть, Константин представил его на одном из хореографических рабочих семинаров, которые проводил НБК. В PtR был приведен список всех работ всех участников этих семинаров - но "Past of the Future" там не было. Так что, наверно, это все-таки был балет, специально поставленный Константином для учеников балетной школы - и только для них. Интересно, на чью музыку? Хочется верить, что девочки и мальчики отожгли на славу в этом панк-рок-балете. И жаль, что от него, как и от всех остальных работ Константина, ничего не осталось, кроме названия и нескольких случайных снимков.

@темы: антисоветский роман, Erik Bruhn, Constantin Patsalas

00:52 

Хочешь песенку в награду?
А я наконец-то посмотрела полностью "Mad Shadows", балет Энн Дитчберн в постановке Национального балета Канады. Странный балет, иногда безумный, иногда наивный (сама Дитчберн позднее называла его очень наивным), но запоминающийся, а местами - так просто прелестный. И здесь очень сильный каст: главную партию, партию Изабель исполняет Вероника Теннант, потрясающая балерина и замечательная актриса; партию ее брата Патриса танцует Раймонд Смит (в предыдущем посте я вывешивала его фотографию), партию Луизы, матери Патриса и Изабель, исполняет прекрасная Мэри Яго, партию Ланца, садистичного любовника Луизы, танцует очень выразительный и харизматичный Хазарос Сурмеян, и, наконец, партию слепого юноши исполняет Томас Шрамек. Все прекрасны, но Вероника Теннант, право, лучше всех. Она потрясающе вживается в роль отверженной, некрасивой, злой девушки, зверски ревнующей мать к брату, не останавливающейся ни перед насилием, ни перед убийством. Правда, надо сказать, что без точного либретто иногда сложно понять, что же происходит в балете. Существует пересказ одноименного романа, на основе которого и был создан балет, но от романа осталась только общая канва, косточки сюжета, а отношения между героями кое-где изменились, да и финал явно не тот, что в романе. И все равно интересно. Не знаю, кому его посоветовать, это все-таки не пять минут, а пятьдесят, но если вдруг кто-то захочет узнать, что ставили в НБК, о котором я так много пишу, то вот, пожалуйста, у вас есть шанс:



И чтобы уж не вставать два раза - выложу заодно фотографию (увы, только фотографию, не видео!) из балета еще одного хореографа НБК. Конечно, это сцена из "Весны священной" в постановке Константина Патсаласа. Бог знает почему, может, мне только так кажется, но что-то в этом есть агрессивно-сексуально-фемслэшное. И как обычно, хочется стукнуть клюкой в пол и закричать: "Подать мне сюда все и целиком!" - но нечего подавать, увы. Патсаласу везло меньше, чем Дитчберн, его балеты, кажется, почти и не снимали (что касается ее балетов - то, кроме телеверсии "Mad Shadows", существует еще телеверсия ее балета "Kisses", тоже в постановке НБК).


@темы: Constantin Patsalas, Не только Дягилев или "вообще о балете"

00:37 

Хочешь песенку в награду?
На ночь глядя получила неприятное письмо: продавец, отправивший мне еще в конце апреля альманах "Мнемозина" с околодягилевскими материалами, сообщил, что посылка ему вернулась "как неполученная адресатом". То есть, она бог знает сколько времени просто валялась в моем почтовом отделении, извещений мне не приносили, и вот, пожалуйста, приехали. Что теперь делать? Придется, видимо, просить продавца отправить посылку еще раз. Наверно, по милости моей почты, придется еще раз и оплачивать эту пересылку. Мелочь, конечно, а очень неприятно. Но книжку эту я по-прежнему хочу, так что возьму себя в руки и завтра ему напишу, и предложу переслать мне книжку еще раз.
Теперь о хорошем. Читала вчера свежеполученную программку НБК и радовалась. Между прочим, в числе донаторов и благотворителей, поддерживавших НБК в том сезоне, был назван и Рудольф. Вот не знала, что он, оказывается, жертвовал деньги на развитие этой компании, это было приятным открытием. И его, и Эрика там упоминают мимоходом, и ясно, что хоть это как бы и не члены НБК, но все равно свои люди.
Поэтому вот очередная фотография с этими самыми "своими людьми": Канада, 1965 год. Сосканировано из книги Бетти Олифант.



И еще одна фотография - для законченных маньяков вроде меня. Слева направо: Дэвид Горник, Эстер Мурильо, Константин Патсалас и Раймонд Смит. В маленькой биографической справке рассказано, что Константин пять лет занимался балетом и современным танцем в Германии, в 1972 году переехал в Канаду и стал работать в НБК (но не написано, естественно, что устроил его туда не кто-нибудь, а Эрик), что он не только хореограф и танцовщик, а еще и художник и дизайнер, что три его балета ("Inventiones", "Black Angels" и "Весна священная") вошли в репертуар НБК, и что еще он поставил па-де-де "In the Mist" для Эрика и Карен Тессмер (первой солистки НБК). Я об этом па-де-де знала из книги Грюна, но мне было приятно встретить о нем еще одно упоминание. Не говоря уж о том, как мне было приятно вообще увидеть Константина.


@темы: Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn, Constantin Patsalas, Rudolf Nureyev

18:17 

Хочешь песенку в награду?
Залезла сегодня в почтовый ящик, ничего особенного не ожидая, а там - ура! - там лежала сувенирная программка НБК сезона 78/79 года. А к ней была приложена открытка от продавца: "Many thanks for the order! Everlasting thanks to the russian people for all the wonderful dance and music!". Тут я совсем растаяла. Вот вроде бы не имею отношения к танцу и музыке, да и вообще... но черт возьми, как приятно. Сразу захотелось еще что-нибудь в этом магазине купить (www.antiquarius.com, я делала заказ через Abebooks). А еще непременно напишу продавцу по электронке и поблагодарю за открытку.
Ну и программка... классная программка! Я пока ее только бегло пролистала, но уже получила море удовольствие. Там есть две фотографии Константина! Ура! Там нет ни одной фотографии Эрика, но это было ожидаемо, в конце семидесятых у него были несколько напряженные отношения с Александром Грантом, тогдашним руководителем НБК, и он уменьшил контакты с НБК. Ну и к тому же, программка посвящена труппе, а не гест-старс, так что все нормально. Зато там есть: сценические фотографии всех членов труппы, от премьеров до кордебалета, плюс фотографии из некоторых спектаклей, плюс краткие биографии премьеров, первых солистов и вторых солистов - тоже с фотографиями, но уже off-stage. Сценические фотографии собраны в начале, ну, я листаю, смотрю, кто там есть, все на месте: вот Фрэнк Аугустин, опять адски похожий на Нуриева, вот Карен Кэйн, вот моя любимая Вероника Теннант, вот Надя Поттс, вот Мэри Яго, Ванесса Харвуд, Томас Шрамек, Энн Дитчберн... и так далее, и так далее, кто Белым лебедем, кто Голубой птицей, кто Коленом, кто Лизой, кто Обероном, кто Титанией... А потом я переворачиваю страницу и вижу Патсаласа... в роли вдовы Симоне из "Тщетной предосторожности"! Ну я просто рухнула под стол от хохота. Это ж такая получилась развеселая стройная вдовушка в буклях и с тамбурином, что просто обалдеть. Но потом я побурчала, что вот, почему все в тругендерных образах, а Константин в травестийном, нечестно, бубубу... А потом прочитала список его ролей - надо сказать, небольшой, и поняла, что и выбор у составлявших программку был невелик. Хотя я бы предпочла увидеть его в образе Мэдж, этак гораздо интереснее. Еще он играл Коппелиуса, герцога Вероны и брата Лоренцо в РиДж, в "Щелкунчике" танцевал китайский танец, в Лебедином - испанский. В общем, репертуар маленький, но оно и понятно, Константин был все-таки скорее хореографом, чем танцовщиком. А на фотографии, приложенной к биографической справке, он такая прелесть - тощий, улыбчивый, очень грациозный. Обязательно отсканирую и покажу.
А еще в этой программке есть фотография из его "Весны священной". Тоже надо будет отсканировать. Между прочим, она оставляет очень неожиданное и остро-фемслэшное впечатление. И опять начинаешь страшно жалеть, что и этот балет тоже утрачен - как, впрочем, и все балеты Патсаласа.

@темы: Constantin Patsalas, Не только Дягилев или "вообще о балете", Erik Bruhn

02:56 

Хочешь песенку в награду?
Перечитывала у Мейнерца страницу про Константина и его отношения с Эриком. Теперь я чуточку лучше чувствую язык и понимаю то, что от меня ускользало, когда я читала в первый раз. Мейнерц пишет, что Константин почти никому из друзей Эрика не нравился - почему так, поди пойми. Но эту неприязнь они явно передали Мейнерцу (впрочем, я об этом и раньше говорила): опять я ощутила, что он настроен против Патсаласа, и это проскальзывает в мелких деталях, в интонациях, в выборе слов. Он цитирует слова Константина из какого-то интервью (много бы я отдала за нормальное примечание: что это за интервью и откуда, но Мейнерц не заморачивается ссылками): "Я хочу, чтобы моя работа говорила за меня", - и тут же добавляет с отчетливым ехидством, что интервью это весьма многословно. Мелочь, конечно, однако же с другими он себе таких замечаний не позволяет. Хореографический стиль Константина он описывает - со слов неназванных танцовщиков НБК - как "одновременно претенциозный и незрелый". Мне трудно судить, я, черт возьми, ни одного балета Константина не видела. Но в книге Нойфельда я встречала другую оценку его работ, более высокую - причем, насколько я понимаю, оценка эта была не с потолка взята, Нойфельд явно использовал мнения все тех же танцовщиков и других хореографов НБК. И кому верить?
Ну и что касается личных отношений Эрика с Константином... Мейнерц их называет "спорными". Угу, спорными, потому что кое-кто любил споры и семейные скандалы, чтобы отношения не застаивались, знаем-знаем. При этом Мейнерц приводит доказательства только одной стороны - и цитирует лишь письма Эрика, отправленные Константину. Непонятно, сохранились ли ответные письма, а если сохранились - то что в них было написано? А в письмах Эрика - по крайней мере, в тех нескольких предложениях, процитированных Мейнерцем, - все как обычно: обиды, обвинения в неуважении и в том, что он значит для Константина все меньше и меньше. Другое дело, стоит ли это безоговорочно принимать на веру и приходить к заключению, что так оно и было, Константин действительно Эрика не уважал и ни в грош не ставил? Я бы воздержалась от таких выводов. Я бы попросила предоставить мне письма Эрика полностью, письма Константина полностью и свидетельства не только недоброжелательно настроенных друзей Эрика. Иначе получается перекос в одну сторону.
Пожалуй, и Мейнерц это чувствует - и в конце страницы про Константина приводит еще свидетельства Пенелопы Рид Дуб, друга Константина (в конце концов, надо давать слово не только друзьям Эрика). И она считает, что Эрик всегда относился к Константину очень заботливо и восхищался им, и защищал его. Но она добавляет еще одну важную подробность: часто Эрик мог вести себя с Константином очень холодно - когда рядом были другие люди. Может быть, и те же самые его друзья. (Считала же Люкке Шрам, навестившая Эрика в Торонто в 1983 году, что между ним и Константином уже все кончено, - а кто знает, ведь это тоже могла быть наигранная холодность, с Эрика бы сталось.) А Константин, по словам Пенелопы, "обожал Эрика" (да, я это не раз цитировала, но с удовольствием повторю снова и снова). Хотя и жаловался, что ему трудно выносить перепады настроения Эрика, его холодность и отстраненность. Так что я бы вообще не стала вешать на Константина всех собак, как это - пусть между строк, но довольно заметно, - делает Мейнерц. Эрик тоже был не подарок и не ангел, и жизнь с ним была серьезным испытанием для его партнеров. А Константин - если б он был так нехорош, не остался бы с Эриком до конца, до его смерти, устранился бы раньше. Да и Эрик не стал бы его терпеть рядом, если б все между ними закончилось еще в восемьдесят третьем или в каком-то там году.
В общем, как обычно, Мейнерц меня убедил только в том, что Константин ему не нравился. Хорошо еще, что Константин нравился Эрику, иначе было бы совсем грустно.:)
Всем спокойной ночи или доброго утра, вот вам скан из книги Нойфельда. Это Константин Патсалас и Амалия Шелхорн, танцевавшая в его балетах.


@темы: Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni", Erik Bruhn, Constantin Patsalas

02:54 

Хочешь песенку в награду?
Леннарт Пасборг вспоминал, что во время последней болезни Эрика отлично ладил с Константином, хотя и до, и после отношения у них были сложными. Может быть, именно поэтому в книге Мейнерца чувствуется легкая неприязнь по отношению к Константину - ведь Пасборг активно помогал Мейнерцу, делился воспоминаниями, материалами и размышлениями, и мог вольно или невольно "привить" ему свой взгляд на Константина.
Еще из воспоминаний Пасборга: "Я до сих пор помню, как мы стояли в прихожей, и я подумал: "Господи, может быть, Эрик сейчас видит свою квартиру в последний раз". Но он даже не оглянулся. Он просто вышел. Он шел легко".
Как это поразительно похоже на Эрика: не оглядываться, ни минуты не медлить, не сожалеть, выйти из квартиры навсегда и быстро пойти навстречу смерти. "Главное - не пытайся себя обмануть, не думай, что это был морок, причуда слуха, что тебе померещилось, не унижай себя", и так далее. Трогательно и прекрасно это его прощание с "навсегда уходящей Александрией" - с его жизнью.

@темы: Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni", Constantin Patsalas, Erik Bruhn

03:09 

Хочешь песенку в награду?
Открыла Мейнерца. Почитала про черное чувство юмора Эрика и его сатанинский хохот. Мейнерц прав: это ужасно контрастирует с его "эфирной внешностью". Наверно, он сам это понимал и находил дополнительное удовольствие в том, чтобы шокировать окружающих своими шуточками и дьявольскими ухмылочками. Потом заглянула в последнюю главу (все-таки я мазохистка), перечитала запись странного балетного сна Эрика - где он танцевал партию Мирты под смех публики. Записал этот сон Константин - уже после смерти Эрика. Там еще есть пометка, что в последние месяцы жизни Эрик очень часто видел сны о балете. Вот мне интересно, как всегда: откуда сведения? Скорее всего, что-то в этом роде отметил Константин в своей записи. А теперь я себе представила, как Эрик рассказывал Константину о своих снах... и боже мой, ну не убеждайте меня, что в последние годы жизни Эрика они с Константином совсем охладели друг к другу. Вот не верю и не верю.
А все-таки Мейнерц нашел очень славную фотографию Эрика и Константина, жаль только, год не указал (я уже выкладывала скан раньше, охотно выложила бы еще раз, да ладно, не буду). Поразительно теплый и позитивный снимок, и Эрик там в кои-то веки довольный (и с бусами на шее, я на эти бусы наглядеться не могу), и Константин такой милый и трогательный. Приятно на них смотреть.

@темы: Constantin Patsalas, Erik Bruhn, Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni"

13:37 

Хочешь песенку в награду?
Получила вчера юбилейно-сувенирную книжку про Национальный балет Канады (1979 год) - с мемуарами Селии Франки. Сначала пролистала ее, рассматривая фотографии, и расстроилась, потому что не нашла ни одной фотографии Константина (а я на них рассчитывала). Да и фотографий с Эриком почти не было - только несколько сцен из его "Лебединого озера", да и то снятых так, что Эрика там толком и не разглядишь. С одной стороны - логично, он никогда не входил в постоянный состав труппы, а был только приглашенным артистом. С другой стороны - Рудольф тоже выступал в НБК в качестве гест-стар, однако же в этой книге с ним есть отличные фотографии и в "Спящей красавице", и в ноймайеровском "Дон Жуане", и даже в "Сильфиде" - в той самой постановке 64/65 годов. Ни одного снимка с Эриком в "Сильфиде" в книге нет, зато очень много снимков Эрла Краула в роли Джеймса (я рассказывала, как он был вынужден "перехватить" эту роль и сколько вынес на репетициях, потому что был фактически предоставлен самому себе, пока Эрик разучивал партию Джеймса с Рудольфом и втолковывал Рудику, что ничего там менять не надо и вообще нельзя). Кстати, чисто внешне Краул, по-моему, очень подходит на роль Джеймса - он такой милый и очаровательный юноша, с полудетским лицом, такой и вправду способен увлечься сильфидой и сбежать с собственной свадьбы.
Ну вот, фотографии посмотрела, приуныла и стала читать сами мемуары. И ободрилась, потому что мемуары прекрасные, а Селия Франка - чудесная женщина: очень умная, очень решительная, с железным характером и с отличным чувством юмора. И большая любительница кошек. А рассказы о первых годах молодого НБК (в стиле "мы выживали как могли") и особенно о гастролях напоминали мне о житье-бытье Русских балетов во время войны (да-да, нежный привет "Шахерезаде" в Логроньо). Полный набор радостей: репетируем, где придется, постоянной штаб-квартиры нет, выступаем по городам и весям где попало, вплоть до актовых залов в школе, денег перманентно нет, оркестра нет, программки не успеваем напечатать, во время гастролей в США приходится экономить изо всех сил, поэтому нанимаем самого дешевого менеджера (это обязательное условие, и, как вспоминала Франка, самые дешевые менеджеры были трех видов: "психи, пьяницы или старики", а иногда "три в одном"), самый дешевый автобус-развалюху и самого дешевого шофера, который дороги не знает и может завезти черт знает куда. И едем, а куда деваться? Гастроли в США были особенно важны для молодого НБК: в Канаде просто не было балетной аудитории, перед которой можно было бы выступать круглый год, а в США народ уже с балетом познакомился, знал, любил, интересовался, поэтому именно там НБК мог создать себе репутацию - вот и ездил создавать, мужественно преодолевая препятствия. Впрочем, как сказано в одной еврейской поговорке, приятно вспоминать о трудностях, которые ты пережил, - и Франка вспоминает о всех этих приключениях не без удовольствия: ведь вынесли же все, не сдались, выстояли. И уже гораздо позже, в 1970 году, когда НБК совсем встал на ноги и поднял голову, труппу пригласили выступить на Экспо-1970 в Осаке. Там тоже не обошлось без всяких мелких происшествий и недоразумений, но Франка с нескрываемым наслаждением рассказывает, как они летели обратно из Осаки чартерным рейсом вместе с сотрудниками Королевской конной полиции Канады (надеюсь, без коней), тоже здорово вымотавшимися на выставке. В конце концов стюарды сдались, открыли бар настежь и разрешили пассажирам пить и не стесняться. В общем, это явно был очень веселый полет.
А еще - хоть я и расстроилась, что в книге нет ни одной фотографии Константина, но Франка все-таки его не забыла, и, рассказывая о работах молодых хореографов - воспитанников НБК, сказала, что считает его балеты "Inventions" (1974 год) и "Black Angels" (1976 год) самыми интересными "канадскими работами" компании (то есть - работами своих, а не приглашенных хореографов), и добавила, что с большим интересом ждет появления его новых работ. Ох, надеюсь, Константин ее не разочаровал. Ну и вообще - приятно, я не ожидала, что Франка его похвалит.
В общем, хорошая книга, рада, что купила. О, да, забыла сказать, там еще есть потрясающие фотографии из ранних постановок "Жизели" в НБК - начала пятидесятых годов. Костюмы и декорации к этой постановке (и к множеству других постановок) создала Кэй Амброз, балетоманка, художница, близкая подруга Франки (они довольно долго жили вместе в Канаде, пока Франка не вышла замуж). И костюм Мирты там совершенно удивительный, я такого никогда не видела: Амброз превратила Мирту в бабочку (но в очень хищную бабочку), подарив ей накидку-крылья расцветки "павлиний глаз" и странный головной убор с миртовыми веточками. Остальные виллисы одеты привычно - белые тюники, маленькие крылышки, веночки, и Мирта на их фоне очень выделяется.

@темы: Erik Bruhn, Constantin Patsalas, "Giselle", Не только Дягилев или "вообще о балете"

01:43 

Хочешь песенку в награду?
Зачем-то перечитала собственный пересказ последней главы Мейнерца - про смерть Эрика, и распереживалась, как дура. А потом поймала себя на мысли, что сильнее жалею даже не Эрика - потому что он-то умер легко, даже можно сказать, умер так, как сам хотел, - а Константина. Сложно сказать, что именно он чувствовал к Эрику, как много значил Эрик для него; всего-то и осталось свидетельств, что фраза Пенелопы Рид Дуб: "Константин обожал Эрика". Но с другой стороны, он был с Эриком до конца, не пытаясь уклониться от этой печальной обязанности - оставаться с умирающим любовником до его последнего вздоха. Можно, наверно, считать это "косвенной уликой", свидетельством того, что Константин был действительно очень привязан к Эрику. Можно даже пойти дальше и додумать, что смерть Эрика стала для Константина потрясением, ускорившим развитие его душевной болезни (ну, правда, на фоне СПИДа, и неизвестно, был ли Константин ВИЧ-инфицирован еще при жизни Эрика - и передал ли ему ВИЧ? - или заразился уже потом, после смерти Эрика). В общем, можно много чего додумывать, но я все сворачиваю мысленно на эти последние минуты Эрика: когда он умирал, а Константин смотрел на его агонию и ничего не мог поделать, и ничем не мог помочь. Ничего удивительного, что он был "совершенно раздавлен" и потрясен. Жаль, что Мейнерц не пишет, присутствовал ли он при кремации Эрика в Торонто. Впрочем, почти наверняка присутствовал. Вот на похоронах в Дании его не было, судя по всему. Да это и неважно.
Что ж, раз вновь заговорила о смерти Эрика, то перепишу, наконец, из книги Нойфельда его последнее письмо, адресованное всем сотрудникам Национального балета Канады. Написано оно 19 марта, меньше чем за две недели до смерти.

Dear Company,

From all of my irregular but honest "spies", I have heard some wonderful reports on our "Don Quixote" in Hamilton and London. For most of you who knew me when we began working on "Don Quixote" nearly three years ago, it was worth it all - from a production point of view and musical point of view - but it was all of your potential and talent that inspired me and overthrew the many doubts I had over the years. We have now a treasure that we can share together for many years to come.
My illness as it comes now is at the most unfortunate time, but then illnesses always are. However, I have come to realize in the last year that my nearly three years with you as a director have become the most fulfilling and rewarding experience in my entire professional life. Coming from a former first class egomaniac, this is not a small thing to admit!
I do hope that you will continue to support all that the last three years have stood for, and "you" means all of my staff. Indeed, there is no one left in the organization that I can complain of, only praise.
Let's go on from here, spirits up; with confidence, belief, and mutual respect for each other - not only go on, but go on inspiring each other. This way, you will really help me through this difficult time of mine, knowing that the outcome will be something we can share forever.

Much love to you all
as always,
Erik

@темы: Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni", Erik Bruhn, Constantin Patsalas

17:32 

Хочешь песенку в награду?
Я думала дописать сегодня очередной большой пост-пересказ Мейнерца, но... но почта России расщедрилась и отдала мне книгу Грюна (или все-таки Грюена? Я его по-немецки читаю: "ue" равно "ü", зеленый Джон), поэтому я на время выведена из строя. Беру все свои слова назад о том, что эта книга неинтересная, ненужная и все такое прочее. Она интересная! Она нужная! В ней полным-полно интересных фотографий! В ней явно очень интересный текст - правда, уже частично знакомый мне по Мейнерцу. Но Мейнерц, вредный человек, проделывает с книгой Грюна то же самое, что проделывал с письмами Эрика Рудольфу: он делает выжимку, не указывая купюры. Так что по-хорошему, конечно, надо сначала читать Грюна, а потом сверять его с Мейнерцем. Я рехнусь, это точно. Мне теперь все хочется читать: и Грюна, и Мейнерца, и пост доделывать, и хорошо бы еще поработать, а то на меня рухнул перевод с французского, и я теперь буду окружена тремя языками. Чувствую себя одним абсолютно счастливым психом и любуюсь автографом Эрика.
К сожалению, о Константине в этой книге буквально две строчки - правда, очень хорошие строчки: мол, в Торонто Эрик живет с Константином Патсаласом, молодым танцовщиком греческого происхождения и одаренным хореографом. А в списке ролей Эрика, приведенном в конце книги, есть па-де-де "Туман", поставленное Константином в 1979 году для Эрика и Карен Тессмер. Я и не знала, что Эрик танцевал что-то, схореографированное Патсаласом, это так мило. И самое смешное - ну, это пасхалочка для любителей "Ганнибала" - впервые это па-де-де было исполнено не где-нибудь, а в местечке Вулф Трап, Вирджиния. Нежный привет Уиллу Грэму, будущему обитателю этих мест.
Отношения Эрика с Рудольфом названы, разумеется, дружбой, но тем смешнее читать, например, рассказ Бетти Олифант о том, что Эрик много пил "в то время, когда он еще дружил с Рудольфом". Сразу вспоминается из раннего рассказа Дины Рубиной: "Дружил. С женой он дружил ночью, с любовницей – днем". Но я понимаю, семьдесят девятый год, нельзя же обо всем говорить открыто, а вдруг кого-нибудь из читателей удар хватит. А так и приличия соблюдены, и все, кому надо, правильно всё поняли. И на последней странице сам Эрик говорит: "Я думаю, Рудик всегда будет присутствовать в моей жизни. <...> В любом случае, я не верю, что наша дружба с Рудиком может когда-нибудь исчезнет - она останется навсегда, пока мы оба живы".
Что-то я совсем растаяла. Чем еще хороша книга Грюна - она прижизненная, в ней нет этой печальной завершенности, последней главы о смерти, как в книге Мейнерца. Все еще впереди, а пока все живы и относительно счастливы. И это здорово.

@темы: Rudolf Nureyev, Erik Bruhn, Constantin Patsalas

16:59 

Хочешь песенку в награду?
В каждой более-менее подробной биографической справке о Патсаласе написано, что был он танцовщиком и хореографом. И хореографические работы его обязательно перечислены, ну, по крайней мере, самые крупные и значительные. А вот какие роли исполнял сам Патсалас, где он танцевал - не сказано, хоть пытай каленым железом. А мне же интересно, черт возьми, я же хочу знать, я любопытная сволочь. Перерыла интернет, нашла в какой-то там канадской газете (Toronto Star, кажется) за какой-то лохматый год конца семидесятых полстрочки о том, что в каком-то национальном туре Константин попеременно с Эриком исполнял роль Коппелиуса в "Коппелии". Интересно, а роль Мэдж он попеременно с Эриком не исполнял? Из Константина получилась бы отличная черноглазая ведьма, прям хоть сейчас на костер.
В общем, ничего нет, информации нет, документалки, в которых либо появляется сам Константин, либо есть отрывки из его балетов, - недоступны, разумеется, и даже фотографии почти закончились, выкладывать нечего. Вот разве что остался этот портрет, испорченный логотипом:



И все-таки смешно, что я пишу о Константине, а ставлю тэг "Эрик Брун".

@темы: Erik Bruhn, Constantin Patsalas

22:36 

Хочешь песенку в награду?
Все-таки забавно, как по-разному Мейнерц и Нойфельд рассказывают о связи Эрика и Константина - и о влиянии личных отношений между ними на отношения профессиональные. Мейнерц бурчит, что вот-де "связь с Патсаласом была ахиллесовой пятой Эрика", и явно намекает на то, что Константин стремился извлечь максимальную выгоду из своей приближенности к особе государя императора, то бишь новоиспеченного художественного руководителя Национального балета Канады. При этом Мейнерц столь же явно подвергает сомнению талант Константина-хореографа. В общем, его почитать - и покажется (как я уже писала), что Константин просто стремился сделать карьеру через постель Эрика. Нойфельд же спокоен, как слон, и спокойно пишет, что да, Константин был "партнером Эрика в личной жизни", но любим мы его не только за это. И да, расцвет Константина как хореографа пришелся именно на "период правления" Эрика - но в первую очередь потому, что при Эрике изменилась художественная политика компании, и молодые хореографы получили больше возможностей для экспериментов, а их работы получили больше места в репертуаре театра. Так что повезло не только Константину, а еще и тем, с кем Эрик вовсе даже не спал. И серьезное продвижение Константина как хореографа началось еще при предшественнике Эрика на посту худрука Национального Канадского, при Александре Гранте (годы его "правления": 1976-1983). Вот тогда-то, судя по всему, Эрик Константину протежировал - несмотря на свои довольно прохладные и напряженные отношения с Грантом. Но судя по тону Нойфельда, при необходимости Константин мог обойтись и без этого протежирования, продвинуться лишь благодаря своему таланту. Да ведь и Эрика можно понять - ведь он стремился помочь не только своему любовнику, но и просто даровитому хореографу. Сильно сомневаюсь, что он стал бы как-то покровительствовать Константину, если б не был уверен, что там есть чему покровительствовать.
Теперь у меня есть законный повод выложить очередную фотографию Константина. 1981 год, Константин и Кэти Хадер (ученица балетной школы при Национальном балете Канады), гримирующаяся перед представлением панк-рок-балета Константина "Past of the Future".


@темы: Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni", Erik Bruhn, Constantin Patsalas

22:58 

Хочешь песенку в награду?
Закончила перевод, ай да я. Теперь самое время написать пару слов про Мейнерца. Он все-таки странный. Вот он размышляет об Эрике и среди всего прочего ("страх, депрессии, социофобия, бесприютность, ненависть к себе самому, стыд") говорит о его "неясной сексуальности" и о том, что Эрик очень резко разделял "чистую любовь" и "сексуальную любовь". Вот сижу и думаю: а собственно говоря, что такого "неясного" было в сексуальной ориентации Эрика? По крайней мере, в книге самого Мейнерца складывается вполне себе ясная картина: влюблялся в мужчин и не только влюблялся, но и стремился выстроить с ними семейные отношения. В молодости у него была - все-таки, скорее всего, романтическая, несексуальная - связь с Соней Аровой, и еще Мейнерц упоминает совсем уж мимоходом явно столь же мимолетную связь Эрика с датской танцовщицей Метте Моллеруп, да и то тут же переходит к гораздо более подробному описанию связи и совместной жизни Эрика с Реем Баррой. Что с Реем, что с Рудольфом, что с Константином - Эрик (по выражению того же Мейнерца) "хотел жизни вдвоем, дома, где можно по очереди готовить еду и вместе гулять перед сном". В общем, хотел жить во вполне обычном, нормальном гражданском браке, только вот не с женщинами, а с мужчинами. Что ж тут неясного-то? Что же касается разделения "чистой любви" и "сексуальной любви" - ну, тут вообще можно долго размышлять и ничего не выразмышлять (главное - не поминать Афродиту Уранию и Афродиту Пандемос, иначе вовек не выберешься). Ну, судя по всему, Эрик просто не испытывал потребности в сексе ради секса, в сексуальных связях без любви. "Чистая любовь" для него, по-видимому, не была любовью без секса, любовью несексуальной - но это была любовь, где, так сказать, интеллектуальное влечение и сексуальное влечение существовали на равных. А "сексуальная любовь" - видимо, была даже не столько "любовью", сколько "страстью" чисто физического толка. И такую любовь он не понимал и не воспринимал, и считал физические измены - полноценными изменами, а не "ну это же просто секс, а так я люблю тебя одного". И ждал от своих возлюбленных еще и физической верности, а не только душевной. По крайней мере, можно сделать такой вывод, опираясь и на Мейнерца, и на письма Эрика, и на обрывочные свидетельства современников.
И к чему я все это написала, сама не пойму.:) Наверно, просто захотелось немножко поболтать об Эрике, а то ведь день без поста об Эрике - потерянный день. Ну и фотографию вывешу, только сегодня это будет опять не Эрик, а Константин. Все из той же серии: репетиция "Натараджи" в 1979 году. Тут хорошо видно, какой у Константина резкий и в общем-то не очень красивый профиль. И что-то птичье в этих раскинутых руках, в напряженной шее, да и во всем теле.


@темы: Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni", Erik Bruhn, Constantin Patsalas

01:15 

Хочешь песенку в награду?
На этой фотографии рядом с Эриком стоит Джоан Нисбет, балетмейстер Национального балета Канады.



Диана Солуэй в своей книге "Nureyev: His Life" привела мимоходом рассказ Нисбет о том, как она уже после смерти Эрика видела Патсаласа, жившего в квартире Эрика и сжигавшего в печи для мусора какие-то его вещи и бумаги (у Патсаласа к тому времени уже начиналось помрачение рассудка на фоне СПИДа). И вот тут я задумалась о том, о чем раньше не задумывалась: а собственно говоря, кому Эрик завещал свое имущество и свою квартиру? Если опираться на рассказ Нисбет, то выходит, что он специально и прицельно завещал это Патсаласу (в противном случае, я думаю, все бы автоматически отошло ближайшим родственникам - например, его сестре Аасе). Не близким друзьям, не сестре, а именно Константину.
Насколько я могу судить, Мейнерц только вскользь касается завещания Эрика: упоминает, конечно, Erik Bruhn Prize (Эрик завещал часть своего состояния на учреждение этой премии), но и только. Так что лишь благодаря Нисбет и Солуэй можно строить какие-то догадки о том, что еще было в том завещании. И кстати, мне вдруг пришло в голову: если Константин действительно в припадке безумия сжег какие-то вещи и бумаги Эрика, то - чисто теоретически - тогда среди всего прочего могли быть уничтожены и письма Рудольфа. Хотя скорее всего Эрик сам честно выполнил уговор и уничтожил эти письма. Это было бы вполне в его стиле - как вполне в стиле Рудольфа было сохранить письма вопреки всем уговорам.
Пишу все это и думаю: "Бедный Константин". Черт знает почему, но его отчаянно жаль, жаль сильнее всех в этой истории. Может быть, оттого, что ему выпали и болезнь, и безумие, и смерть, и забвение; и балеты его не ставят больше, и самого его не вспоминают.

@темы: Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn, Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni", Constantin Patsalas

16:37 

Хочешь песенку в награду?
Все у меня сегодня из рук валится. Дайте хоть пару строк из Мейнерца перепишу, что ли. В феврале 1973 года Эрик рассказал в интервью торонтской газете Globe and Mail, что планирует переехать в Торонто. "Канада - самое подходящее место для такого человека, как я. Я отчасти цыган... но я хочу осесть в Канаде". Он планировал укрепить свои связи с Национальным балетом Канады и обсуждал с Селией Франкой возможность занять место постоянного режиссера-постановщика в компании - что и произошло в сезоне 1974/75, уже после того, как Эрик перенес две операции (в декабре 73 и январе 74) из-за прободной язвы желудка. Болезнь помешала Эрику принять участие в съемках датского фильма "Девятнадцать красных роз" ("Nitten røde roser"), где он должен был сыграть главную роль (эх, жаль, а то бы мы могли полюбоваться Эриком в датском детективе). А премьера театральной версии "Расёмона", где Эрик сыграл Такэхиро Канадзаву (а Сьюз Уолд - Масако), откладывалась несколько раз и состоялась в конце концов лишь осенью 1974 года. Но к тому времени Эрик уже возвратился в балет (в сентябре он впервые сыграл Мэдж в "Сильфиде" - вместе с Рудольфом-Джеймсом, я уже писала об этом спектакле), и говорил в еще одном интервью, что "если курить балет много лет", а потом попытаться бросить, то "суставы становятся жесткими, и появляются ревматические боли". Да-да, вот так и сказал: "курить балет".:) Ох уж этот Эрик, танцовщик-курильщик.
Но еще до того, летом 1973 года, Эрик писал Рудольфу, что хорошо отдыхает, несмотря на пару "семейных скандалов", которые он сам же и устроил "от скуки". Очень забавно, что Мейнерц никак не объясняет читателю, почему эти скандалы "семейные", приходится догадываться самостоятельно. Впрочем, все ясно и так: семьдесят третий год, Канада, Эрик уже живет с Константином Патсаласом... бедный Константин, ему устраивали семейные скандалы. В том же письме Эрик еще признавался: "Мне надоела жизнь, и я сам себе надоел", - и добавлял, что очень хочет "найти себя", выразить себя в какой-нибудь работе. Как хорошо, что в конце концов он все-таки вернулся к балету - и как танцовщик, и как хореограф, и как режиссер-постановщик.
Да, что касается Константина - в посте, посвященном ему, я привела слова Пенелопы Рид Дуб: "Константин преклонялся перед Эриком". Ну, я пораскинула мозгами, порылась в словарях и решила, что, наверно, более точный перевод этой фразы будет звучать так: "Константин обожал Эрика". Хотя, конечно, я могу и ошибаться.

@темы: Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni", Erik Bruhn, Constantin Patsalas

Черновики и черт

главная