• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Erik Bruhn (список заголовков)
23:54 

Хочешь песенку в награду?


Начала потихоньку сканировать фотографии с Эриком из огромной книги про АБТ. А в тексте до Эрика еще не добралась, читаю медленно, да и нельзя сказать, чтобы было очень интересно. Ну, может, когда появится Эрик, то мне станет повеселее.
А на фотографии - сцена из балета Джона Ноймайера Hamlet Connotations, АБТшная постановка 1976 года (превью, конечно). Слева направо: Эрик Брун - Клавдий, Михаил Барышников - Гамлет, Марсия Хайде - Гертруда, Уильям Картер - Призрак. Не хватает только Офелии - эту роль исполняла Гелси Кирклэнд.

@темы: Erik Bruhn, John Neumeier and his ballets

22:19 

Хочешь песенку в награду?


Это Эрик Брун. Он пропагандирует балет, курение и нездоровый образ жизни. И все это делает так аппетитно, что хочется немедленно к нему присоединиться.
А я решила, что пора снова делать запасы сигарилл, а то в нашем нестабильном мире, того и гляди, и сигариллы вообще запретят. Купила в интернет-магазине пять коробочек виллиджеров с мундштуками (две пачки вишневых, две пачки медовых, одну "суматранскую"), пачку вишневых виллиджеров с фильтрами и коробочку ванильных мини-виллиджеров без ничего - в смысле, без фильтра и без мундштука. Сразу стало спокойнее. Теперь не пропаду. Еще осенью в Гамбург съезжу, там тоже прикуплю виллиджеров, и будет мне тихое курящее счастье.

@темы: Erik Bruhn

14:18 

Хочешь песенку в награду?
Ладно, пока не забыла - перепишу все-таки полностью пару абзацев из интервью Петера Мартинса (что-то я его то Питером, то Петером зову, никак не определюсь окончательно) в Dance Magazine за июнь 1977 года. Еще один "Эрик чужими глазами" (и Рудик, кстати, тоже), так сказать, в придачу к рассказам Ивана Надя, которые я уже не раз цитировала, и Петера Шауфусса (ничего нет лучше его воспоминаний о том, как обормоты Эрик и Рудик учили его, пятнадцатилетнего мальчишку, пить виски, а потом бессовестно дразнили). Итак, Мартинс рассказывает о своих "годах учения" в балетной школе в Копенгагене, о том, что в юности большое влияние на него оказали Стэнли Уильямс (он был учителем в Копенгагене, а позднее переехал в Нью-Йорк, где стал работать в Школе Американского балета; кстати, именно там, в классе Стэнли Уильямса, с Эриком познакомился юный Кевин Хайген), Эрик и Рудольф. В общем, читайте сами:

When Stanley Williams began to influence me - as a teacher - there was also Erik Bruhn. He would come back to Denmark as a guest artist, stay for a week, take class, and perform, and I would look at him and I couldn't believe what I saw. I had never seen anybody that beautiful in my life. That close to perfection. With such determination, such an air of being above-it-all. I never spoke a word to the man, ever, at that time, but he was what I thought pure dance was all about. An inspiration for the next ten years of my life. I copied him like mad. I looked at him and I almost wrote it down. I took pictures of him in my mind. And I tried to do exactly like that, myself. Every young dancer should have an idol, because it sets a standard in your mind of what you want to achieve. Erik Bruhn was my first idol. Not my last.
I had to come to the point where I realized that it wasn't good enough. Not because of Erik; because I hadn't achieved it myself. I had to discover my own standards, my own goals, my own style, and therefore I had to force him out of my mind. I had to not attend his performances. I had to forget about him. There are lots of dancers I admire, but very few I go out of my way to watch. To this day I appreciate Erik, but I had to rip out a healthy influence that was turning into an unhealthy influence. And I did it; I think I managed it in time.
Then Nureyev appeared on the scene, the Russian defector. He was a snotty kid at that time, and I was even snottier and even younger. My upbringing had been strict, with a great regard for respect for authority, and there he was taking over the entire class, bitching the teachers, demanding different steps - an absolute outrage. I was disgusted, and attracted. And then he would stand at the barre when he had finished his combination and watch Erik like mad. The two of them were great influences on each other. And then they would go away, and a year later they would come back, and Rudi would be a little more calmed down, suave, and Erik would be a little more impassioned and daring.
What happened eventually was that I began to look at Rudi for Rudi. He had certain wonderful things to offer. He was devoted, determined, totally absorbed in his work. I was never short of awe, watching his intensity. I liked that tremendously. He might do everything bad to people, terrible things, but it was always straight out, never underhand. There was something very pure and truthful about him. And the way he moved - was fascinating. He broke all the rules. All the rules that Erik had set in my mind. Maybe it was time for that.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Erik Bruhn

00:45 

Хочешь песенку в награду?


А просто так: маленькая медитативная гифка с Эриком. Если не забуду, перепишу на днях кое-что об Эрике (и Рудольфе) из интервью Питера Мартинса в очередном Dance Magazine. Мартинс в этом интервью гораздо интереснее и приятнее, чем в своей автобиографии (хе-хе, и об Эрике говорит намного увлекательнее). Ну и конечно, среди всего прочего признается, что глазам своим не верил, глядя на Эрика, и никогда в жизни не видел такой красоты. Вообще забавно, что о красоте Эрика чаще говорят мужчины, чем женщины. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.

@темы: Erik Bruhn

14:11 

Хочешь песенку в награду?
Когда-то я выкладывала ибэевский сэмпл этой фотографии. Вчера наконец-то получила ее в "натуральном виде": красивый большой снимок, прям хоть вставляй в рамочку и вешай на стенку. Надо будет когда-нибудь этим заняться. А пока что я фотографию просто отсканировала. Любуйтесь все (и открывайте превью в полном размере): Эрик на съемках "Жизели" в Мадриде в 1968 году.


@темы: Erik Bruhn, "Giselle"

00:04 

Хочешь песенку в награду?
Словила на пустом месте натуральный приступ паники. Абсолютно без причины: все прекрасно, гроза прошла, стало легче дышать, а мне хочется сжаться в комок и рыдать, и бояться незнамо чего. Но это же не дело. Поэтому я залезла в шкаф, отыскала початую бутылку виски, плеснула себе и выпила. И с нескольких глотков сразу стало легче. Мда. Вот так и спиваются люди. Лучше бы, конечно, глотнуть успокоительного, но успокоительного в доме нет (тут живут люди с крепкими нервами), а виски есть. Хотя и ужасная это гадость.
Я когда-то выкладывала эту фотографию, но недавно отыскала ее же в большом размере, хочу выложить еще раз (это превью). Слева направо: Эрик, Сьюз Уолд, Эрик Морк (актер, партнер Сьюз Уолд), Пэк Шауфусс (актриса, дочь Фрэнка Шауфусса и Моны Вангсаэ, сестра Питера Шауфусса).


@темы: Erik Bruhn, антисоветский роман

15:20 

Хочешь песенку в награду?
"All's well that ends well", - написала я сегодня ибэевскому продавцу, имевшему несчастье в апреле сего года продать мне сувенирную программку АБТ на сезон 1970\71.
Сегодня я ее наконец-то получила. С интересной наклеечкой на конверте: "Возврат за невостребованием", дата возврата - 30 апреля. Тем не менее, никуда она возвращена не была, а, провалявшись неизвестно где, все-таки до меня добралась. Вот уж воистину: все хорошо, что хорошо кончается.
- Ну, это Почта России, - философски сказал папа, выслушав мой рассказ о том, как я все-таки получила эту программку.
- Ну да, какая Россия, такая и почта, - непатриотично сказала я.
Самое смешное: программка оказалась совсем неинтересной! Канадцы делают сувенирные программки гораздо лучше: фотографий больше, и даже биографические справки как-то интереснее написаны. А тут фотографий мало, по штуке на рыло, и никаких тебе сцен из спектаклей, как у канадцев. Главная звезда сезона - Наталия Макарова, про нее написали самую длинную биографическую справку, рассказав даже, что в Вагановском училище ее прозвали "жирафой". И вообще любопытно, что биографические справки зарубежных звезд вроде Макаровой, Эрика Бруна, Карлы Фраччи, Тони Ландер, оказываются на порядок длинней и насыщенней, чем биографические справки отечественных премьеров и балерин. Все-таки не зря говорили о том, что при Люсии Чейз в АБТ отдавали заметное предпочтение именно зарубежным гест-старс, совершенно не стесняясь задвигать американских танцовщиков в дальний угол. При Барышникове этой, скажем прямо, порочной практике был положен конец, но народ все равно был недоволен, потому что Барышников стал продвигать молодежь - и по мнению многих балетоманов, делал это слишком активно, и опять же - в ущерб более зрелым танцовщикам, которые при Чейз находились в тени приглашенных звезд, а при Барышникове - в тени продвигаемой молодежи.
Ну, ладно, в сезоне 70/71 еще и до появления Барышникова было далеко. Одну фотографию Эрика в этой программке я все-таки получила - правда, известную, но что ж поделать. Все равно ее отсканировала, пусть будет. Это превью, разумеется. Он тут кажется довольно-таки мрачным Базилем. Но ноги у него неправдоподобно красивы. И не только ноги, конечно.


@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Erik Bruhn

00:47 

Хочешь песенку в награду?
Когда Селия Франка ушла в отставку с поста художественного руководителя НБК, она переехала из Торонто в Оттаву, к своему мужу Джеймсу Мортону (муж ее был, судя по всему, та еще скотина, но к делу это не относится). Но ее связи с НБК не были разорваны - она ежегодно приезжала в Торонто в начале зимы репетировать с труппой "Щелкунчика", который шел в ее постановке с незапамятных времен. Так было и в сезоне 1985/86 гг. - но в этот раз Эрик Брун предложил Селии не только заняться репетициями "Щелкунчика", но и в течение декабря-января исполнять обязанности художественного руководителя НБК. Фактически он предложил ей временно занять его должность. Селия решительно отказалась. Это было, насколько я поняла, весной 1985 года, примерно за год до смерти Эрика - но, скорее всего, еще до того, как он мог если и не знать наверняка, то хотя бы предполагать, что неизлечимо болен. Можно только гадать, почему он хотел тогда уйти от дел на два зимних месяца. И едва ли ему это удалось.
Но вообще - могу себе представить, что бы получилось из сочетания Селии, Валери Уайлдер и Линн Уоллес! Впрочем, после такого контакта с Селией работа с Константином, наверно, показалась бы Валери и Линн раем земным. Но не вышло.
А еще в феврале 1985 года Эрик в письме попросил Селию взять на себя планирование тридцатипятилетнего юбилея НБК в 1986 году. При этом он назвал НБК - компанией Селии, "ее" компанией. Селия и тут поставила его на место - очень решительно, как она умела. Не откажу себе в удовольствии переписать отрывок из ее письма:

First of all, Erik, the National Ballet is your company now. When I refer in public to 'our company' I mean Canada's company, not mine or yours, when I refer to the direction of the company, it is yours and I couldn't be happier about that fact and hopefully I've made that clear to the world. I know from first-hand experience what a difficult job you have and want to help if you need me because I love you and the company.

Юбилейные торжества были отложены из-за смерти Эрика почти на год. Лишь в феврале 1987 года праздничная программа, составленная Селией, была показана зрителям.
А в 1973 году Эрик написал Селии:

Perfection maybe just an idea, or even a profound belief, and unfortunately still for a lot of people, a depressing disillusion, but if we fail to take this responsibility, we fail not only ones who are to follow us; we have simply failed the life that was given us. This is what I believe you have done for yourself and your company, may they and all of us keep trying to live up to it.

А напоследок так и хочется вспомнить золотые дни Метрополитен-Балле, совсем юного Эрика максимум двадцати одного года от роду и Селию, старше его на семь лет, которая тоже была от этого птенчика без ума, хоть и называла его гадким мальчишкой. Но она преувеличивала, конечно (в педагогических целях, не иначе), ведь Эрик вовсе не был гадким мальчишкой, а был лапушкой. О, кстати, о Метрополитен-Балле: в книге о Селии есть ее фотография с Поулем Гнаттом, который тоже танцевал в М-Б, а еще старательно учил Эрика плохому: пить, курить и пропускать класс (правда, прижились только две первых дурных привычки). И Гнатт замечательно хорош собой. Даже красивее юного Эрика - ну, на мой вкус.:)

@темы: Erik Bruhn, Не только Дягилев или "вообще о балете"

13:49 

Хочешь песенку в награду?


Эрик и Наталия Макарова на репетиции "Жизели". Эрик-Альбрехт здесь кажется мертвее мертвой Жизели. А Макарова в репетиционной черной пачке навела меня на интересную мысль о Жизели в черном во втором акте. Причем все остальные виллисы - в белом, как и положено по традиции, и лишь одна Жизель в черном ("так что сейчас, в этих черных лентах, ты как невеста").

@темы: Erik Bruhn, "Giselle"

15:39 

Хочешь песенку в награду?
Мейнерц у меня совсем завис. Я даже знаю, в чем причина, просто не хочу ее озвучивать публично. Не знаю даже, доведу ли теперь дело до конца. Кое-как сделала маленький отрывок, но с огромными пропусками и без всякого увлечения. Тоска. Никуда я не гожусь.
Сьюз Уолд, с которой Эрик познакомился примерно в 1962 году, незадолго до смерти своей матери, и с годами очень крепко с нею сдружился, вспоминала, что Эрик на самом деле был невероятно тревожным человеком. В одном из постов я уже пересказывала историю о том, как они вместе летали на Ибицу, где Эрик купил дом (когда он его купил - кажется, точно неизвестно, может быть, где-то в начале семидесятых). Сьюз призналась тогда, что боится летать, на что Эрик заявил, что он не боится, и предложил Сьюз держать его за руку - чтоб тоже бояться. Вот только во время полета Сьюз заметила, что его руки стали совершенно мокрыми от пота. Он был испуган, но прятал страх, и если б Сьюз не держала его за руку в этот момент, то и не догадалась бы, что он так сильно боится.
Мейнерц никак не комментирует этот рассказ Сьюз Уолд, так что можно лишь предполагать, действительно ли Эрик страдал аэрофобией, или просто данный конкретный полет был каким-то нервным, поэтому он и испугался, но постарался спрятать свой страх, чтобы не пугать Сьюз еще сильнее.
Сьюз вспоминала, как Эрик по пути в ресторан выбирал длинные обходные пути, подальше от людей, "просто потому что он не любил идти сквозь толпу". Они прекрасно проводили время вместе, часто не обмениваясь ни единым словом, понимая друг друга молча. А иногда принимались хохотать до упаду. У Эрика было огромное чувство юмора, часто довольно вульгарное, но прекрасно сочетавшееся с "плотоядным дьявольским смехом" - и контрастировавшее с его эфирной внешностью. Еще Сьюз часто казалось, что у Эрика могли бы быть психические отклонения - если бы он не был "человеком искусства" и если бы у него не было возможности существовать на сцене, "по-настоящему присутствовать" на сцене. "Альбрехт, дон Хосе, Ян - это были маски, за которыми он скрывался". И благодаря этим маскам, как считала Сьюз, он мог "проживать" свои чувства так, чтобы это "проживание" не становилось опасным.
Среди близких друзей Эрика следует назвать еще супругов Ингрид Глиндеманн и Леннарта Пасборга. С Ингрид Глиндеманн Эрик подружился еще в начале шестидесятых годов. Она танцевала в Королевском датском балете, и Эрик очень уважал ее за "недатское" отношение к работе - видимо, такое же серьезное, какое было у него самого. Когда Ингрид вышла замуж за Леннарта Пасборга, молодого врача, они вдвоем (втроем - плюс их сын Стефан) стали для Эрика еще одной "приемной семьей", наряду с семейством Шрам. После операции Эрик какое-то время жил с ними, приходя в себя и набираясь сил. Все-таки Эрик был немножко кот.
Пасборг считал, что в Эрике было что-то "трансцендентальное", что Эрик имел доступ к чему-то сверхъестественному, к чему-то "на другом уровне". По мнению Пасборга, Эрик был меланхоликом (имеется в виду именно меланхолический темперамент), склонным, в силу этого, к депрессиям. Но несмотря на все кризисы, он был очень сильным человеком, и большинство его поступков были вызваны поисками чего-то, чего он не мог найти у других людей. "Ему приходилось искать это в самом себе. <...> Он нуждался в приватности". "Но он мог и проводить время с другими людьми. Он был очень общительным. Так что можно было гадать, притворяется ли он. И да, и нет". "У него было очень развитое черное чувство юмора".
Почему-то у меня совершенно не идет пересказ. Поэтому, пожалуй, я пока пропущу рассказ Эббе Морка о его знакомстве с Эриком и перейду к событиям в жизни Эрика. Может, пойдет чуточку повеселее.
После операций Эрик решил, что больше не хочет постоянно жить в Дании. В феврале 1973 года он сказал в интервью канадской газете Globe and Mail, что планирует переселиться в Торонто. "Канада подходит человеку вроде меня. Я немного цыган...<...> но я хочу осесть в Канаде". Он планировал укрепить свои связи с Национальным балетом Канады и обсуждал с Селией Франкой возможность занять должность resident producer в НБК (что и произошло в сезоне 1974/75).
Летом 1973 года, еще до операций (почему-то Мейнерц немного нарушает хронологию), Эрик написал Рудольфу, что хорошо проводит лето. Вероятно, одним из признаков хорошего отдыха являлись "семейные скандалы", которые Эрик, по его собственному признанию, сам же и устраивал "от скуки". Хитрый Мейнерц не пишет, кому Эрик устраивал эти скандалы, и почему скандалы были "семейными", так что остается только догадываться, кто был пострадавшим. Сдается мне, что речь шла о Константине Патсаласе. В том же письме Эрик еще признавался: "Мне надоела жизнь, и я сам себе надоел", - и добавлял, что очень хочет "найти себя", выразить себя в какой-нибудь работе. У него были возможности для самовыражения: его пригласили сниматься в фильме "Девятнадцать красных роз" ("Nitten røde roser"), где он должен был сыграть главную роль, и играть самурая Такэхиро Канадзаву в театральной версии "Расёмона" (со Сьюз Уолд в роли Масако, жены Канадзавы). К сожалению, из-за невылеченной еще язвы Эрику пришлось отказаться от съемок в "Девятнадцати красных розах". Что касается "Расёмона" - то и репетиции, и премьера этой постановки откладывались несколько раз - тоже из-за болезни и восстановления Эрика после операций (режиссер не хотел брать на роль Канадзавы другого актера), и в конце концов премьера "Расёмона" состоялась лишь осенью 1974 года, практически одновременно (ну, не совсем, конечно) с возвращением Эрика на балетную сцену.
Ладно, хватит. Может быть, когда-нибудь продолжу. А если нет - ничего страшного, все самое интересное из последних глав я уже пересказывала раньше так или иначе.

@темы: Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni", Erik Bruhn

00:18 

Хочешь песенку в награду?


Фотография известная, но пусть будет. Превью, отсканировано из мемуаров Грюна. 1963 год, Эрик и Рудольф за кулисами Нью-Йорк Сити Балле. Эпоха второго "романа" Эрика с НЙСБ и с Баланчиным. В The Private World of Ballet Эрик вспоминал об отношениях с Баланчиным: "As a working relationship is was a disaster. It was death. It was like destructive force, generated by us both". Хотя тут же и признавался, снижая градус трагедии: "Now I look back on my period with the New York City Ballet as something funny". Интересно было бы узнать, что, в свою очередь, думал об отношениях с Эриком сам Баланчин. Впрочем, скорее всего, отношения с Эриком просто не имели для него большого значения. Но не знаю, что было у него в голове, когда он пытался заставить Эрика танцевать "Аполлона Мусагета" практически без подготовки. Возможно, он просто хотел бросить Эрика в воду, чтобы научить того плавать. Но Эрик менее всего желал барахтаться и тонуть на публике, и Эрика вполне можно понять. Нежно люблю его решительное заявление: мол, он согласен станцевать в "Аполлоне", но при одном условии: Баланчин будет танцевать с ним так, как делал это на единственной репетиции (когда Баланчин исполнил партии всех муз - с Аполлоном-Эриком). Даже жаль, что Баланчин не пошел Эрику навстречу и не вышел вместе с ним на сцену в "Аполлоне" на двоих. Это была бы бомба, восторг и полный успех. Ну и просто жаль, что Эрику так и не довелось станцевать в "Аполлоне".

@темы: Erik Bruhn

16:36 

Хочешь песенку в награду?


Из мемуаров Джона Грюна: "...I found working with Bruhn a total and unadulterated pleasure wherever we found ourselves, even though, to my shock, I experienced twinges of jealousy when Bruhn would tell me things like, "Rudik and I traveled a lot together. We saw each other constantly. For several years, we took vacations together. We had some of the best times sailing the Greek Islands. Rudik was so curious, so interested in everything. Those were wonderful years. The fact is, we were inseparable."
Ревнуй, Джонни, ревнуй.
Фотография - честно отсканирована моими лилейными кривыми ручками. 1964 год, Рудольф и Эрик отдыхают на греческих островах. Превью, полный размер открывается по клику.

@темы: Erik Bruhn

12:45 

Хочешь песенку в награду?
Получила вчера мемуары Джона Грюна - того самого Джона Грюна, автора первой биографии Эрика Erik Bruhn: Danseur Noble. При беглом пролистывании там отыскалось довольно много всякого про Эрика, еще больше - про Рудольфа, в которого Грюн, по собственному признанию, был практически влюблен (и поэтому чувствовал уколы ревности, когда Эрик ему рассказывал, как в шестидесятые годы они с Рудольфом жили вместе, путешествовали вместе, отдыхали вместе и вообще были практически неразлучны). Но после пролистывания я решила, что надо не забегать вперед, а читать подряд и по порядку. И правильно сделала, потому что это потрясающе смешная книга - хоть автор и не стремился сделать ее потрясающе смешной. Но уж так получилось. Может быть, получилось именно из-за прелестно-наивного бесстыдства Грюна, вываливающего на читателя все подробности своего сексуального развития. Началось все с истории об итальянской служанке, прелестной двадцатилетней девушке, которая таскала десятилетнего Джонни по мессам, прививая ему вкус к католицизму и церковным обрядам (семья Грюна тогда жила в Италии), а по ночам приходила к Джонни в постель и "свободно/ Его ласкала как угодно/ И сладострастна, и чиста/ Во всевозможные места". Грюн о ней вспоминал с большой нежностью. Через пару лет в его жизни появился учитель музыки - очаровательный молодой человек. Так, подумала я, сейчас мне расскажут о гомосексуальном просвещении двенадцатилетнего Джонни. И как в воду глядела: Грюн с наслаждением описал свои нежные отношения с учителем музыки, причем напирал на то, что все это было очень приятно и совершенно не казалось ему чем-то предосудительным - ни тогда, ни сейчас. Ладно, кончился учитель музыки, кончилась жизнь семьи Грюна в Италии, они эмигрировали в Америку - подальше от начинавшихся и в Италии гонений на евреев (надо сказать, Грюны оказались счастливчиками: отцу Джона удалось сначала вывезти в Америку только свою жену и Джона - потому что все они были рождены не в Германии, а три старших брата Джона были вынуждены остаться в Италии, потому что они были рождены в Германии, и квота на въезд в Америку лиц, рожденных в Германии, была тогда закрыта; тем не менее, в конце концов, уже во время второй мировой, отцу Джона удалось вытащить в Америку и остальных своих сыновей; все они остались живы - и это, по-моему, почти чудо). Джон завел рассказ о своей ассимиляции и юности в Америке, и так, между делом, сообщил, что лет этак в шестнадцать-семнадцать познакомился с молодой супружеской парой - очень милыми и образованными людьми. И вот, однажды эта пара пригласила его к себе домой в гости. Так, сказала я, сейчас будет тройничок. И что бы вы думали? Да, был тройничок, описанный весьма подробно и тоже - с наслаждением. Ох, Джон, Джон... Но есть что-то ужасно трогательное в его простодушных, даже невинных рассказах о сексуальных приключениях. И мне нравится, что он не стыдится признаваться в своей бисексуальности. Кстати - перескакивая опять к Эрику - Эрика Грюн называет однозначно и определенно геем, даже не би, и говорит, что Эрик, выпив скотча (пил он, по утверждению Грюна, только скотч), с удовольствием рассказывал не только анекдоты о коллегах, но и истории о своих романах. Хотя больше всего он - опять же, по словам Грюна, - любил говорить о Рудольфе. Впрочем, и так было ясно, что Эрика скотчем не пои, дай только поболтать о "Рудике". Но Грюну еще надо было к этому привыкнуть.
Думаю, я еще напишу подробнее об Эрике в мемуарах Грюна. И пару фотографий отсканирую, там есть на что посмотреть.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Erik Bruhn

00:17 

Хочешь песенку в награду?


Просто очень красивый Эрик-Альбрехт (да еще и с автографом).

@темы: "Giselle", Erik Bruhn

00:02 

Хочешь песенку в награду?


Эрик и Михаил Барышников репетируют "Лебединое озеро" (постановка Эрика в НБК), 1975 год.

@темы: Erik Bruhn

14:11 

Хочешь песенку в награду?
Перелистываю Мейнерца и отыскиваю у себя ошибки в переводе/пересказе. Ну, ничего удивительного, если учесть, что язык я не учила, хорошо еще, что в конце концов понимаю, что где-то ошиблась. В рассказе Леннарта Пасборга о смерти Эрика я совершенно неверно поняла и перевела одну фразу. Леннарт рассказывал, что опоздал и пришел в палату через несколько минут после того, как Эрик умер. "Константин был совершенно раздавлен. Жаль, что меня не было рядом (там)". И вот следующую фразу я поняла и перевела абсолютно неправильно. Я перевела ее как "Мне казалось, Константин для этого не годится". На самом же деле (по крайней мере, так мне кажется сейчас), там было сказано что-то вроде: "Константин считал, что это было бы неудобно (неприятно? тяжело?)". То есть, Константин, выходит, либо волновался за Леннарта и считал, что тому не стоило видеть, как Эрик умирает, либо хотел быть в этот момент смерти один на один с Эриком, без Леннарта. И тут же сказано, что Эрик задыхался, "боролся с удушьем". Совсем не та легкая смерть во сне, о которой писали в Торонто Стар.
Не помню, писала ли я о том, что Леннарт, среди всего прочего, сожалел, что не мог откровенно поговорить с Эриком о его умирании, потому что Константин старался замять эту тему и развлечь/отвлечь Эрика. Не совсем понятно, почему Леннарт говорит об этом так, будто Константин находился рядом с Эриком круглосуточно и ни на миг не оставлял их с Леннартом наедине, и чуть только рот Леннарту не затыкал. И не знаю, прав ли был Леннарт, обижаясь на Константина за то, что тот не давал ему поговорить с Эриком о смерти. Мне кажется, если бы Эрик действительно хотел поговорить с Леннартом о своем умирании - он бы сам сделал это, не обращая внимания на Константина. Но может быть, он и не хотел.
И так ли уж был неправ Константин, пытаясь хоть на минуту отвлечь Эрика от мыслей от смерти, доставить ему хоть немного удовольствия? Ведь и Леннарт вспоминает, как однажды Константин принес кассету с испанской музыкой - и Эрик начал "танцевать руками" под эту музыку, и как это было трогательно и прекрасно, "живой жест среди умирания". А если б Константин не принес эту кассету - не было бы никаких "живых жестов", одно умирание.

@темы: Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni", Erik Bruhn, Constantin Patsalas

16:30 

Хочешь песенку в награду?


Больше сумасшедших фотографий с Эриком и Рудольфом! (это превью, открывайте снимок в полном размере, он того стоит) "Мадам, - говорит Джеймс-царевич Мэдж-Яге, положа руку на сердце, - мадам, вы привлекательны, я - чертовски привлекателен, чего зря время терять? Выходите за меня замуж!". "Ой! - кричит Мэдж-Яга. - Ой, молодой человек, это так неожиданно!".
Эрик в гриме Мэдж практически неузнаваем: только присмотревшись как следует, начинаешь узнавать знакомый нос и подбородок. Но да, эта ведьма Мэдж - действительно ведьма, страшная и беззубая, далеко от нее ушла "падшая сильфида" Сореллы Энглунд, не говоря уж о кокетливых красотках Мэдж в кобборговской постановке.

@темы: Erik Bruhn, "La Sylphide"

23:46 

Хочешь песенку в награду?


Я даже не знаю, как эту фотографию цензурно внятно откомментировать. В голове вертится только классическое: "Поступали сигналы: не чай он там пьет!". И не просто табак курит. Но этот счастливый Эрик в сабо на платформе, сфотографированный в 1975 году, - сногсшибательно мил, нельзя быть таким.

@темы: Erik Bruhn

14:50 

Хочешь песенку в награду?
Старею. Вот уже и жару переношу с трудом, хотя какая сейчас жара, не сравнить с летом 2010 года. Нормальная летняя погода, не очень душно, по-своему свежо. А я лежу дохлой рыбой, ничего не хочу, не желаю никуда выходить, оживаю только под вентилятором, да и то наполовину. Ужасно. Спасет меня только прохладное лето, как в прошлом году.
По сто раз в день захожу на сайт БТ с надеждой на то, что выбросят билеты на ближайшие "Сильфиды". Меня интересует только одна - утренняя 11 июня, с Маргаритой Шрайнер, дебютирующей в роли Сильфиды, и с Дмитрием Гудановым в роли Джеймса. Если в ближайшие дни билеты не появятся, придется идти на балетный форум и искать лишний билетик там. Ломает меня, конечно, ненавижу покупать билеты с рук. Но очень хочется увидеть "Сильфиду" с Шрайнер и Гудановым. БТ опять стал страшно тормозить с выкладыванием составов: состав на утреннюю "Сильфиду" вывесили, когда билетов уже не было. И это, надо заметить, большое свинство.
Ну и к слову о "Сильфиде" - выложу очередную статью: The Courier Journal от 13 февраля 1983 года, рассказ о том, как Эрик Брун ставил "Сильфиду" в Луисвилльском балете (мы-то знаем, что ставил он ее не один, а с Константином, но о Константине в статье нет ни слова). Впрочем, нет, там не столько рассказывается о конкретной постановке, сколько просто звучат рассуждения Эрика о "Сильфиде" и не только. Очень интересно, по-моему, Эрик, как всегда, выразителен и очарователен. Но опять нагоняет туману в истории о своей преждевременной отставке и утверждает, что врачи считали его абсолютно здоровым, пока вдруг не обнаружили у него язву. Ну-ну. И конечно, неизбежно заходит разговор об отставке вообще, и конечно, не обходится без упоминания имени Рудольфа - куда же без него. Мне кажется, я почти слышу печальный голос Эрика, когда он говорит: "Nureyev is still going strong at 44, but perhaps he is paying a price different from mine". И это странно перекликается с его аудиоинтервью 1976 года, где он, рассуждая о Марго Фонтейн и о том, почему она продолжает танцевать, произносит печально и понимающе: "Может быть, это [танец] - все, что у нее осталось".


@темы: "La Sylphide", Erik Bruhn

15:16 

Хочешь песенку в награду?


Давно не выкладывала я фотографий Эрика и Карлы. А почему? А потому что не было ничего нового, а старое выкладывать неинтересно. Но вчера новое появилось, пусть и подпорченное немножко водяным знаком. 1969 год, Карла пусть и не классически красива, но больше, чем красива - очаровательна. А вот от бедного Эрика остался один нос. И вид у него измученный, несмотря на улыбку.

@темы: Carla Fracci, Erik Bruhn

Черновики и черт

главная