Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Erik Bruhn (список заголовков)
00:56 

Хочешь песенку в награду?
Хочется то ли все-таки отнести второй текст про Эрика с Константином на RSYA (с надеждой на фидбэк, хаха), то ли написать новый текст. Про Константина. И про Эрика. Или про Эрика с Кевином, хотя там такой канон, что ничего выдумывать не надо, знай себе перечитывай Мейнерца и кайфуй. Тянет к Константину, но всю информацию, выжатую из доступных источников, я так или иначе уже пустила в дело, да и вообще все давно выговорено, ничего нового я не придумаю. А повторяться неохота.
В общем, лучше ничего не писать, а тихо копаться в матчасти дальше, авось что-нибудь интересное выкопается. И текст про Эрика с Константином не стоит тащить на РСИЯ. Я и сама помню, что не стоит, я и не хотела, а сейчас чего-то заметалась. Но ничего, отвлекусь и успокоюсь.
А ведь вправду хорошо бы было написать что-нибудь хулиганское про Эрика с Кевином с рефреном "я никогда не спал с мужчиной". Ладно, я попробую об этом подумать. На фотографию, опять же, посмотрю, фотография недавняя, но такая славная. Жаль только, это уже 1982 год, а мне бы хотелось найти где-нибудь совместную фотографию Эрика и Кевина 1972 года - в те времена, когда они вместе жили дома у Эрика в Гентофте.


@темы: фики, Erik Bruhn

17:31 

Хочешь песенку в награду?
Не напрасно все-таки листала Мейнерца ночью, наконец-то решилась пересказать пропущенный отрывок из семидесятых годов - про отношения Эрика с критиком Эббе Морком (Мёрком?). Мне кажется, я многое оттуда уже когда-то пересказывала, ну да ладно, пусть будет: еще один штрих к портрету Эрика и к истории его отношений с другими людьми, в том числе с людьми, которые ему искренне симпатизировали (как я уже где-то говорила, Мейнерц писал, что Эббе испытывал к Эрику личный интерес - причем вполне взаимный; трактуйте как хотите, все в ваших руках).
Эббе Морк вспоминал, что Эрик был очень приветливым и милым, когда они беседовали наедине, с глазу на глаз, но если рядом был кто-то еще, то Эббе чувствовал, как Эрик отстраняется от него, создает дистанцию. Так, например, когда Эрик знакомил Эббе с Рудольфом - причем дело происходило у Эрика дома - то сказал: "Это Эббе, датский критик", - и для Эббе это стало ударом: "Почему он не сказал, что я один из его друзей?". Ему казалось, что это было само собой разумеющееся определение, ведь они с Эриком так хорошо знали друг друга. И это повторялось неоднократно: отдаление, отчужденность.
Но Эббе видел и другие стороны характера Эрика. В 1977 году (или все-таки в 1979?) Томас Гримм снял документальный фильм об Эрике для датского телевидения. Эббе Морк, кстати, тоже принимал в нем участие. Где найти этот фильм? Не травите мне душу. Эрик переживал из-за этого фильма и очень нервничал, как все пройдет, каким увидят его зрители, и так далее, так нервничал, что когда фильм в первый раз должны были показать по телевизору, он пригласил Эббе к себе домой на Фиалковую улицу, чтобы посмотреть с ним вместе то, что получилось у Гримма. Эрик в этом фильме представал "космополитом и эстетом", он говорил о своем отношении к дзэн-буддизму, философии, современной музыке, и с кривой улыбкой рассказывал истории из своего детства, в том числе историю о том, как милая добрая мама отказалась покупать ему билет в трамвае, а когда явился кондуктор, заявила, что это вообще не ее сын, и спокойно смотрела, как бедного зайца Эрика высаживали из трамвая. Этот эпизод был воспроизведен в фильме - причем роль Эрика в коротких штанишках исполнил актер Ульф Пилгор, которому на момент съемок было то ли 37, то ли 39 лет, а главное - нежный привет всем, кто пишет об Эрике как о "датчанине огромного роста" - он был (и есть) ростом под два метра (а рост Эрика - ну, так, напоминаю на всякий случай - составлял примерно 170-172 см).
В результате Эрик остался очень доволен фильмом. Как вспоминал Эббе, Эрик не раз повторял: "Когда мы идем по Стрёгету (очень оживленная торговая улица/пешеходная зона в Копенгагене, ведущая к Королевской площади, где стоит старое здание Королевского театра), все пялятся на Кирстен Симоне. Меня больше не узнают". И вот теперь этот фильм служил подтверждением тому, что Эрик имеет определенное значение, что он является "кем-то" в Дании.
Эббе говорил, что Эрик был не совсем свободным человеком, что в нем была какая-то скрытая несвобода (если я правильно поняла слова Эббе). "Он был таинственным, загадочным". А еще он вспоминал, как в Нью-Йорке он вместе с Эриком и другими друзьями иногда ходил в ресторан The Rainbow Room, и многие из их компании охотно танцевали там, но Эрик - никогда и ни за что. Он мог выйти на сцену под взгляды тысячи зрителей, но его вышибала из колеи мысль о том, чтобы выйти на танцпол в The Rainbow Room. Эббе вспоминал, как сказал Эрику: "Это потому, что они не заплатили за то, чтобы тебя увидеть". "Разумеется, он улыбнулся". Уж с самоиронией у Эрика все было в порядке.
В последний раз Эббе встретился с Эриком в самом конце 1985 года. Он тогда был руководителем Фестиваля Тиволи и вместе с директором Тиволи Нильсом Кайзером встретился с Эриком, чтобы обсудить с ним возможность организации выступлений Национального балета Канады в Тиволи. Эрик приехал на встречу с чемоданами, чтобы после сразу отправиться в аэропорт: он возвращался в Канаду. Эббе вспоминал, что на прощание Эрик обнял его и долго-долго держал в объятиях. Присутствовавший при этой сцене Кайзер был несколько смущен. Позже Эббе отправил Эрику письмо, оставшееся без ответа. И известие о смерти Эрика потрясло Эббе сильнее, чем он ожидал. Он считал, что в жизни Эрика - и в дружбе с ним (вероятно, Эббе имел в виду свою собственную дружбу с Эриком) - многое так и не осуществилось. Хотя и признавал, что карьера Эрика сложилась вполне удачно.
Сдается мне почему-то, что Эббе мог рассказать - а может быть, и рассказал, - об Эрике гораздо больше, подробнее и интереснее. Но приходится довольствоваться тем, что есть. Эх, вот еще один человек, чьих мемуаров мне очень не хватает. Впрочем, меня послушать - так все люди, более-менее знавшие Эрика, обязаны бросить все и засесть за сочинение мемуаров. Причем желательно, чтоб основное внимание в этих мемуарах уделялось встречам и общению авторов с Эриком.

@темы: Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni", Erik Bruhn

01:17 

Хочешь песенку в награду?
Полезла в Billedet indeni (теперь надо уточнять название книги, а не просто писать "полезла к Мейнерцу"), чтобы кое-что уточнить: ну да, в книге об Эрике он цитирует одну фразу из письма Веры Волковой к Колетт Кларк, а в книге о Волковой этой фразы нет. Я помню, что обещала переписать все отрывки из этого письма, приведенные Мейнерцем в книге о Волковой, - то есть, на нормальном английском языке, и я непременно их перепишу. Ну вот, проверила себя, тут бы и отложить Мейнерца, а я - нет, я не полезла на страницу, посвященную Константину, я полезла в конец книги, в рассказ Пасборга о смерти Эрика. И ведь помню же все это почти наизусть, а все равно - реветь хочется, когда читаю, и так жаль всех: Эрика, Леннарта Пасборга, Рудольфа, Константина. Константина, наверно, потому жальче всех, что в книге его никто, в сущности, не жалеет - ни Пасборг, ни тем более Мейнерц. С одной стороны, это и понятно - не он же умирает, а с другой стороны - неужели партнер и друг умирающего Эрика не заслуживает хоть немного сочувствия?
Впрочем, ладно, я уже об этом тысячу раз говорила и всем надоела.
И мне по-прежнему безумно интересно: присутствовал ли Константин на похоронах Эрика в Гентофте 20 апреля? Черт разберет, зачем мне надо это знать. А еще мне хотелось бы узнать, кто были те неназванные друзья Эрика, утопившие в Гентофтском озере его мраморную канадскую урну. Теперь каждый раз, когда я гуляю по берегу этого озера, я думаю о том, что где-то там на дне по-прежнему лежит эта урна.

@темы: Constantin Patsalas, Erik Bruhn, Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni"

00:58 

Хочешь песенку в награду?
В нашем балетном фандоме-каноне совместный класс - это такая эротика, что больше уже и желать нечего, всего додали. А впрочем, нет, как это нечего желать? Желаю иметь полную запись этого самого совместного класса. Она существует, но целиком ее так нигде и не выложили до сих пор, только обрывочками в разных документалках. Ну и Кавана ее подробно описала в своей книге. Даже цитату кину - короткую, но выразительную, очень подходящую к этим гифкам: "A faintly homoerotic undertone now emerges, which also plays on the idea of gender reversal, as they partner each other. Rudolf supports Erik's leg on his shoulder effecting a grand rond de jambe as he promenades around holding Erik's hand and forcing the arch of his back. Rudolf studies the effect in the mirror. Erik then does the same for him".




@темы: Erik Bruhn

02:21 

Хочешь песенку в награду?
В 1978 году Эрик поставил для мальчиков из выпускного класса National Ballet School маленький балет Here We Come. Отрывки из него можно увидеть в документалке Bold Steps: дюжина прелестных мальчиков в матросской форме лихо танцует под марши Мортона Гулда (и выглядят эти мальчики на удивление эротично - спасибо, конечно, матросской форме и партии за это). Когда Фрэнк Аугустин увидел этот балет, то не выдержал и попросил Эрика поставить Here We Come в НБК - явно рассчитывая стать одним из матросов. Но суровый Эрик отрезал: "Вы недостаточно хороши для него", - и закрыл вопрос с Here We Come в НБК на пять лет, до 1983 года, пока не решил, что мужчины в НБК наконец-то стали достаточно хороши. Вернее, некоторые стали хороши, но не бедный Фрэнк. Ему так и не довелось станцевать в этом балете.

@темы: Erik Bruhn

01:02 

Хочешь песенку в награду?
Фотография старая и известная, но мне захотелось еще раз ее выложить. Интересно, где же хранится та самая рабочая кинозапись "Жизели", о которой писал Вивер (он сделал этот снимок с Эриком как раз в перерыве между съемками)? Впрочем, вполне может быть, что ее потеряли, стерли, испортили, ведь прошло, как ни странно, почти пятьдесят лет. Но приходится специально себе напоминать, что прошло целых пятьдесят лет, что Эрик умер целых тридцать лет назад, да нет, тридцать один год назад, еще до моего рождения, и все это было давно и отодвигается все дальше и дальше. А пока не напоминаешь специально, кажется, что все это очень близко, рукой подать. Наверно, это отчасти из-за чтения старых газет и балетных журналов: десятилетия перемешиваются, восприятие искажается, и начинаешь воспринимать это прошлое ну не как "сегодня", но как "вчера", как что-то совсем близкое. Забавный такой эффект.
Мне очень нравятся leg warmers Эрика.


@темы: Erik Bruhn

16:21 

Хочешь песенку в награду?
В биографии Веры Волковой работы Мейнерца - действительно замечательной книге, намного превосходящей его же книгу об Эрике (что, кстати, отмечали и датские рецензенты в своих отзывах на Billedet indeni) - вычитала прекрасную историю об отношениях Волковой и Рудольфа. В 1968 году Рудольф танцевал в Копенгагене Альбрехта в "Жизели". По словам Эрика Ашенгрина, как раз и рассказавшего Мейнерцу всю эту историю, Рудольф танцевал в костюме с вырезом чуть ли не до пупка. Но это было полбеды, а беда заключалась в том, что прямо на спектакле он начал орать на дирижера, чтобы тот играл быстрее. На репетициях Рудольф, напротив, требовал максимально медленного темпа, считая, что так он будет выглядеть лучше в танце, но на спектакле понял, что что-то идет не так, и закричал дирижеру: "Быстрее, быстрее!". Мерль Парк - Жизели - тоже от него досталось, он практически швырял ее туда-сюда по сцене. Волкова, пригласившая Ашенгрина на этот спектакль, никак не комментировала происходящее, но после спектакля предложила ему пойти за кулисы к Рудольфу. За кулисами Рудольф, окруженный худруком КДБ Флеммингом Флиндтом, директором театра и другими поклонниками, выглядел вполне довольным собой и спросил у Волковой, что она думает о представлении. На что Волкова ответила: "Ты вправду хочешь знать?" - и перешла на русский, и хоть Ашенгрин не понял, что именно она говорит, но было ясно, что она задает Рудольфу грандиозную головомойку. И он, побледнев, слушал ее и не перебивал. Ну, а Волкова, высказав все, что она думала о таком представлении и таком поведении на сцене, повернулась и ушла.
Как бы то ни было, эта взбучка, заданная Рудольфу, нисколько не испортила отношений между ними. И так вышло, что именно в лондонском доме Рудольфа Волкова провела последний вечер в гостях в своей жизни. Это было 13 февраля 1975 года, и по воспоминаниям Колетт Кларк, присутствовавшей там же, Волкова и Рудольф были очень милы и нежны друг с другом и без конца смеялись вместе. На следующий день у Волковой начались сильнейшие боли в желудке, она вернулась в Копенгаген, и 15 февраля ее положили в больницу, откуда она уже не вышла. У нее был рак печени, и она прожила еще два с половиной месяца, а умерла 5 мая 1975 года. Не знаю, был ли Рудольф на ее похоронах, но Эрик точно был - жаль, у меня сейчас нет под рукой Billedet indeni, там кое-что написано о его реакции на смерть Волковой. После похорон он тогда отправился в Гамбург, репетировать балет Ноймайера Epilogue - и для Ноймайера смерть Волковой тоже была огромной потерей.
Ну вот, а возвращаясь обратно, в относительно счастливый 1961 год, когда Рудольф по протекции Эрика начал брать у Волковой первые уроки, - тогда же, как всем известно, у Эрика с Рудольфом стремительно развивался роман, и они проводили дома у более чем лояльно настроенной к ним Волковой не только вечера, но иногда и ночи. Узнаю манеру Эрика, который, помнится, еще любил приходить к соседям в тапочках и валяться у них на диване, как у себя в гостиной. Ну и можно понять, почему, допустим, эта парочка предпочитала ночевать у дружелюбной Волковой, а не дома у Эрика в Гентофте. Ведь дома - мама. А про отношения Рудольфа с мамой Брун можно уже и не рассказывать.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Erik Bruhn, "Giselle"

13:36 

lock Доступ к записи ограничен

Хочешь песенку в награду?
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
20:12 

Хочешь песенку в награду?
Полтора часа в электричке я читала мейнерцовскую биографию Веры Волковой и не могла оторваться. Ну вот почему мне не пришло в голову купить ее раньше? Наверно, отчасти потому, что я боялась - она будет скучной. Сама по себе Волкова меня не очень интересовала, Мейнерц как биограф мне тоже не казался маст-ридным, так что в конце концов я купила эту книгу, надеясь найти там что-нибудь связанное с Эриком - даже не столько новые документы (едва ли там могло оказаться что-то, чего не было в Billedet indeni), сколько новые фотографии. И вот тут, надо сказать, ошиблась: там всего один снимок с Эриком, да и тот не самый интересный - сцена из "Жизели" с Кирстен Симоне. Я-то скорее рассчитывала найти какие-нибудь фотоматериалы с Эриком и Волковой вместе, но увы, то ли их в природе не существует, то ли Мейнерц почему-то решил не публиковать их в книге.
Но книга-то прекрасная, вот что поразительно. Не знаю, какую роль тут играет английский язык: мне не надо продираться сквозь книгу с датско-русским словарем, я могу просто читать, не напрягаясь. Может быть, это отсутствие напряжения сказывается на восприятии. Но мне кажется, дело не только в этом: а просто самому Мейнерцу как будто было в кайф писать книгу о Волковой, а вот книгу об Эрике - не то чтобы совсем не в кайф, но он его не интересовал так, как интересовала Волкова. В книге о Волковой перспектива намного шире, Мейнерц увлеченно пишет не только о ней - но и революции и Ленинграде двадцатых годов, об Акиме Волынском, философе, балетомане, менторе Волковой, о Вагановой, о парижских педагогах Преображенской и Егоровой, о Харбине и Шанхае двадцатых-тридцатых (Волкова эмигрировала в Китай и прожила там несколько лет, пока не вышла замуж за британского подданного и не уехала в Англию), о Париже второй половине тридцатых, и так далее, и так далее. И прям чувствуется, как самому Мейнерцу все это интересно, и за эту увлеченность прощаешь ему заявления о том, что Ахматовой в двадцатые-тридцатые годы "запретили писать", что имя Вера - от слова vero (faith - поясняет Мейнерц), и что среди деятелей культуры, казненных в тридцатые годы, был писатель Юрий Юркин - Юркун, конечно. Эти блошки мелкие и не портят общей картины. Главное - ну просто очень хорошая книга, много любопытной информации, все ссылки на источники даны, справочный аппарат весьма внушительный. И вот точно появляется ощущение, что книгу об Эрике Мейнерц писал скорее под заказ, а книгу о Волковой - по велению души.
А еще, а еще предисловие к английскому изданию написал Ноймайер! И среди всего прочего рассказал, как навещал в больнице Волкову незадолго до ее смерти, и она взяла обеими руками его правую руку и прижала к своему лбу, сказав: "You - do love me...". И этот жест так потряс его, что потом он вставлял его в некоторые свои балеты - как выражение абсолютной любви. Я сразу вспомнила черное па-де-де из "Дамы с камелиями" - там есть этот жест.
Но это еще не все. Ноймайер еще и вставил в предисловие отрывки из собственного дневника - в том числе цитировал летние записи 1964 года, когда он восстанавливался после операции ступни и брал классы у Волковой в Копенгагене. И вот что он написал 11 августа того года (кто бы сомневался, что я это перепишу?):

Erik Bruhn asked Volkova if he could join my class today. What a honour! He was in Copenhagen after his holiday and wanted some extra work with her. It was truly quite thrilling for me having him there... I think there is no dancer I admire more. Watching him work was like seeing Volkova's words! I remember especially the opening of the arms, shoulders and head, the noble expression of his face as he did tendu front, opening arms into third, then preparing for pirouette en dedans. Pointing à la seconde in preparation for attitude pirouette, his foot seemed pointed from somewhere just below the ribs!

Вот, оказывается, и Ноймайер Эриком восхищался, по крайней мере, в шестьдесят четвертом году. Это так мило. Ох, чую, надо будет мне задушить жабу и разориться на In Bewegung - огромный томище, посвященный Ноймайеру, нашпигованный, среди всего прочего, отрывками из его дневников и вообще прямой речью. Может, там тоже будет что-нибудь об Эрике.

@темы: Erik Bruhn, John Neumeier and his ballets

12:44 

Хочешь песенку в награду?
Примчалась в мск, скоро поеду обратно на дачу, дел полно, но успела забежать на почту и получить мемуары Берил Грей и биографию Веры Волковой, написанную любимым моим Мейнерцем. Теперь надо быстро решить, что взять с собой на дачу, потому что обе книги я не утащу. А пока задам вопрос в пустоту: почему в биографии Волковой есть нормальный справочный аппарат, со ссылками-сносками и указаниями, откуда взята та или иная цитата, а в биографии Эрика ни черта подобного нет?
Об отношениях Волковой с Эриком, по-моему, в книге не так уж и много (кажется, Мейнерц даже не стал рассказывать великую историю о том, как Эрик обзывал Волкову сукой, а она швыряла в него сумочку), да и то, что есть, - в общем-то, почти дословно повторено в биографии Эрика. Но я с удовольствием прочитала в английском оригинале письмо Волковой к Колетт Кларк (Мейнерц цитировал его в биографии Эрика, но, конечно, в датском переводе): будет время, может быть, перепишу его целиком, а пока процитирую только одну фразу, мою любимую: "Erik is a sick boy". Мальчику в то время (весна 1961 года) шел уже тридцать третий годок, но черт возьми, все равно это идеальное описание Эрика - и тогда, и, пожалуй, позже.
Возьму с собой Волкову, а Берил Грей пока оставлю - она при беглом пролистывании показалась мне не настолько интересной, да и тащить ее тяжелее, она большая.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Erik Bruhn

12:30 

Хочешь песенку в награду?
Фик про Раймундо с Рудольфом уже лежит на сайте РСИЯ (и даже картинку я добавила, чтоб все видели, какие интересные отношения были у этой парочки). А здесь я хочу выложить несколько сканов с Эриком и Алисией Марковой из июльского Dance Magazine за 1955 год. Кто угадает, что это такое? Хотя и угадывать нечего, всем ясно, что это репетиция первой "Жизели" Эрика.
В прошлом году я чуть подробнее писала об этой "Жизели" здесь - со слов самого Эрика, пересказывая его эссе Restaging the Classics.





@темы: "Giselle", Erik Bruhn

08:21 

Хочешь песенку в награду?
Надо начать день с Эрика грозного, но прекрасного, словно выстроенное к битве войско. Хотя нет, он тут не столько грозный, сколько мрачный. Вообще-то эта фотография из Beyond Technique, но в самой книге она подрезана (и я ее пока что не отсканировала), а вот в статье, посвященной Beyond Technique (откуда я ее и стащила), она пусть и маленькая, но не подрезанная. И у Эрика, конечно, изумительно четкие и красивые, точеные черты лица.


@темы: Erik Bruhn

15:49 

Хочешь песенку в награду?
Ну вот, раскопала в гугле очередную фоточку, жаль, разрешение маленькое. Эрик, Рудольф и Карла Фраччи в 1967 году. Эрик в темных очках похож даже не на шпиона (на шпиона он похож и без темных очков), а на главу мафиозного клана. Карла очаровательна, как всегда, а Рудольф держится пай-мальчиком, окружающие могут брать с него пример.


@темы: Erik Bruhn, Carla Fracci

13:23 

Хочешь песенку в награду?
Славная статья Уолтера Терри из The Saturday Review, посвященная сразу нескольким событиям: вечеру памяти Теда Шоуна, смерти датского короля Фредерика IX (да-да, того самого, к которому Эрик явился в костюме, одолженном у Фредбьорна Бьорнссона, а потом еще и малость королю нахамил; впрочем, король тогда первый начал), ну и отставке Эрика. В отличие, допустим, от Клайва Барнса, Терри не стал писать об этой отставке так, как будто Эрик не со сцены ушел, а прямо в гроб лег. С другой стороны, как выяснилось позже, его мысли по поводу светлого будущего Эрика после отставки оказались чрезмерно оптимистичными: впереди у Эрика были еще два года мучительной болезни, депрессия, потеря друзей (Крис Аллен покончил с собой, Гёран Гентеле погиб в автокатастрофе), да и с Шведским балетом он тоже расстался без всяких приятных чувств. И снова и снова я думаю о том, как же, в сущности, Эрику повезло, что его все-таки смогли вылечить. Потому что в противном случае, я боюсь, не было бы ни его возвращения на сцену в 1974/75 гг., ни еще нескольких лет танца, ни "худручества" в НБК; он просто-напросто мог умереть еще в семидесятых.


@темы: Erik Bruhn

16:05 

Хочешь песенку в награду?
Просто очень выразительный Эрик на репетиции. Это мне работать неохота, вот я и балуюсь фоточками.


@темы: Erik Bruhn

02:06 

Хочешь песенку в награду?
О, а Neal Weaver выложил еще порцию воспоминаний о своих встречах с Эриком и Рудольфом. Первую часть его воспоминаний об Эрике я вывешивала в этом посте, сюда брошу продолжение:

When the 8 o’clock performance of my play was cancelled due to the theatre flooding, Erik Bruhn and I went to a Ukrainian restaurant called The Orchidea, on Second Avenue, one of my long-time hangouts. We ordered dinner, and as we were eating, actors from my cast arrived to join us. They were feeling very sore and hurting. The rehearsal period had been night-marish, and they knew before we opened we were doomed, but we were contractually obliged to carry on. The producers had publicized the show as if it were a piece of gay porn, and the actors had banded together to complain to Actors Equity. Equity told them that was the producers business, and to grin and bear it. The reviews were viciously brutal, with сritic Marilyn Stasio beginning her piece with, “Picket this abomination before it proliferates!” So the actors were both sad and sober.
Erik seemed to sense their hurt and their state of mind. He began talking about his own spectacular career failures, and in some mystical way he seemed able to take away their pain. It seemed almost magical to me. (Lydia Joel said he was famous for doing that with his own company, but it was surprising that he could do it with actors he didn’t know.) We were enjoying the talk, and the actors enjoyed having a celebrity among them.
Then our producer, Rick appeared. He was very concerned because contractually he had to give the show a three week run in order to be able to claim his slice of the play’s future profits; he wanted them to come back to the theatre immediately and do the second or late show to meet the contractual requirements. So they traipsed out. Erik and I by this time were feeling pretty mellow and decided to stay at the Orchidea and talk and get quietly plowed.
We had a long and surprisingly intimate conversation. I told him about having discovered a picture of him and Rudi, at the bar in class. He was smirking and looking pleased with himself because he’d just delivered a lethally cutting remark to Rudi, and Rudi was breaking into tears. I told him how I’d taken the photo from the file and destroyed it because it was too intimate and personal for publication.
Then I asked him why he and Rudi had broken up. He said, simply, that Rudi had begun talking to the press about their relationship. (I’m not sure that was true. Rudi never liked to be asked personal questions, and even on the Dick Cavett show, he got resentful about being asked about what he considered personal things. Cavett said, “Boy, you really don’t like being asked personal questions.” Rudi smiled wickedly—and dangerously. “Is all right. You ask one, then I ask one!” Cavett backed down.)
Then Erik told me the entire saga of his relations with Rudi and Maria Tallchief. I said, “Are you sure you want to tell me this? I mean, I’m press too.” To which he replied, “I trust you.” Sweet words to hear from that man.
He said that he’d had an affair with Maria, long before he met Rudi. But he was not happy about it because she was very possessive, and he liked her husband and didn’t like making him a cuckold. In order to escape from Maria, he joined another company far away from her. But the new company’s prima ballerina had turned up pregnant, and the only available replacement was Maria.
Meanwhile, Rudi had just spectacularly defected, and become involved in a liaison with Maria—mainly as a way to get to Erik, whom he’d long hero-worshipped. And the rest was history. I didn’t entirely trust his version of the story, as I’d seen him with Maria and he clearly adored her. He may have used her to get to Erik, but he hadn’t just used her.
Eventually it was time to go home and we asked for the check. I was digging in my pockets for my portion of the tab, but he said, “Let me get this.” When I hesitated, he said, “Let me get it. I’m rich.” Not bragging, just stating a fact.
Afterwards I kept thinking about the way he’d related to my actors, in a way that was downright therapeutic and miraculous to me. The following Monday, in the office, I decided to call him and thank him again. I was highly emotionally vulnerable at that time, due to all the horrors of the production of my play. He was in when I called, and I said without preamble, “That was the first time I ever saw anyone take away pain, and I love you for it!” I then, without warning, burst into tears. I could feel him backing away fearfully, thinking that I was making a confession of romantic/sexual love. Nothing could have been further from the case. I’d never found him sexually attractive. The two of us were too much alike, at least psychologically, so that sexually we’d have cancelled each other out. He needed someone as rash, brash, and impetuous as Rudi to penetrate his protective shell of reticence, dignity, melancholy and elegance. But he hated all the sturm und drang of life with Rudi.
But in my case, the damage was done. Erik got off the line as quickly as possible. There was no way I could explain that I was speaking of platonic love—agape, if you will—in a way that he’d believe me. My tears were tears of gratitude, not amorous feelings. I’d just unwittingly destroyed a friendship that meant a great deal to me. He had spent much of his career fighting off love-sick fans and sycophants, and I’d placed myself in that category. There was no turning back.
I only saw Erik once more, considerably later. I was scheduled to do an interview with actor Michael York, who was also managed by Chris Allen. I went to Chris’s apartment to meet Michael, and Erik happened to be there. He seemed like a totally different man, hard and bitter. Obviously things were not going well with him. He was friendly on the surface, but wary and hostile underneath. After the usual chit-chat, I asked him what he was doing. “I’m writing a novel,” he said. I asked what it was about, and he snapped, “Cannibalism,” and departed up the stairs. In his mind, I guess I was one of the cannibals.
Later I heard that he was dying of lung cancer. And according to a biography of Rudi, when Erik was dying, in the hospital, Nureyev visited and they were reconciled—and Rudi climbed into the bed to hold him close. They’d been together off and on for 25 years.
But I was to have one more encounter with Nureyev…

Вроде бы немного написано, но при этом столько всего интересного, что хочется обсудить. Вот та замечательная фотография с плачущим Рудольфом и довольным собою Эриком (который Рудольфа до слез и довел) - неужели вандал Вивер уничтожил единственный экземпляр? А как вам нравится утверждение Эрика, что Рудольф начал разбалтывать журналистам всю подноготную об их отношениях, и из-за этого они и расстались? Вивер абсолютно справедливо сомневается, что так все и было на самом деле; уж если кто и болтал о своих отношениях с Рудольфом - и болтал предельно откровенно, прошу заметить, - то это был сам Эрик. Так что нечего валить все на Рудольфа, нечего. История с Марией Толчиф в изложении Эрика тоже выглядит малость сомнительно: никак не могу понять, в какую компанию он от нее сбежал: в АБТ? да нет, у них вроде бы отношения расстроились уже после гастролей АБТ в восточном блоке; в КДБ? но при чем там тогда беременные примы, сам Эрик, если я правильно помню, рассказывал, что это Нильс Бьорн Ларсен, тогдашний худрук КДБ, настоятельно попросил Эрика пригласить Марию Толчиф в Данию, потому как слышал много хорошего об их партнерстве (уже распавшемся на тот момент) и хотел просто и банально сделать кассу при помощи этой парочки. Короче говоря, с Эриком все как обычно: все сказанное им следует перепроверять, делить на два и извлекать квадратный корень. Но кто знает, может, где-нибудь в глубине его архивов и вправду скрывается нераскопанная пока новелла на тему каннибализма? В пандан к уже известной инцестуальной "Во имя любви"? В общем, Эрик, ты все-таки чудо, и тебя невозможно не любить.

@темы: Erik Bruhn

13:22 

Хочешь песенку в награду?
Эрик Брун и Йорн Мэдсен в балете Ролана Пети La Chaloupée, 1961 год. В Beyond Technique Эрик рассказывал, что фактически схореографировал свою партию самостоятельно: Пети был занят работой над другим балетом (Эрик не говорит, над каким именно, может быть, речь шла о "Сирано де Бержераке", перенесенном на датскую сцену и показывавшемся в одной программе с La Chaloupée) и предоставил Эрику определенную свободу в намеченных им самим границах. В Ballet Annual 1962 пересказан сюжет этого балета-ревю: Эрик изображал современного парижского гангстера, влюбляющегося в смышленую швею. Гангстера окружали соратники в узких джинсах, танцующие ча-ча-ча. Также в балете фигурировал большой банковский сейф, охраняемый служащим в исполнении Нильса Бьорна Ларсена. Гангстеры похищали сейф, но в конце концов их главарь возвращал содержимое служащему, потому что служащий приходился родным папашей возлюбленной гангстеровой швее. На этом все и заканчивалось - никаких свадебных па-де-де и апофеозов. Ну и балет недолго пробыл в репертуаре КДБ. С одной стороны, это была явно небольшая потеря, с другой стороны - зато зрителям выпала возможность полюбоваться Эриком Бруном в джинсах на сцене. Ради этого стоило ставить весь балет.


Вопрос: Эрик в джинсах заслуживает лайка?
1. Заслуживает! И Йорн Мэдсен тоже!  9  (100%)
Всего: 9

@темы: Erik Bruhn

12:50 

Хочешь песенку в награду?
В пандан к вчерашнему посту: Эрик репетирует с Михаилом Барышниковым "Сильфиду" в 1974 году. Никогда не устану восхищаться руками Эрика: они изумительно выразительны и красивы.



Залезла к Мейнерцу проверить, правда ли это фотография 1974 года (не то чтобы я сомневалась, но так, на всякий случай), попала, разумеется, на самую зачитанную страницу, посвященную Константину, в стотысячный раз похохотала над тем, как Мейнерц ловко выбрал фотографию с Эриком и Константином, так что слева - текст, в котором Мейнерц ясно дает понять читателю, что Константин Эрика не стоил и вообще, а справа - фотография с абсолютно довольным Эриком в обществе этого самого нехорошего Константина. Ну прелесть же. Почему-то меня это всегда очень веселит.

Вопрос: Нравится фотография с Барышниковым?
1. Нравится.  13  (100%)
Всего: 13

@темы: Erik Bruhn, Constantin Patsalas, "La Sylphide", Александр Мейнерц "Erik Bruhn – Billedet indeni"

12:44 

Хочешь песенку в награду?
Жизнеутверждающая гифка "Эрик Брун одобряет все, что видит". В данном конкретном случае, хоть это и остается за кадром, он одобряет Веронику Теннант, репетирующую партию Сильфиды. Вырезано из документалки Veronica Tennant - Dancer of Distinction, вернее, из небольшого отрывка из этой документалки, который я давным-давно стащила с сайта самой Вероники Теннант. С тех пор продолжаю упорно мечтать о том, что случится чудо, и в сети появится эта документалка целиком. Потому что там не только Эрик Веронику хвалит, там, если верить описаниям, еще и Константин отметился. Ну да, 1982 год, небось, там что-нибудь говорится о Canciones, как раз тогда вошедших в репертуар НБК. Без Константина никак не обойтись.
Ну вот, а что касается Эрика - судя по этой документалке, в 1982 году он выглядел просто изумительно.



А еще мне очень нравится в том видео кусочек репетиции первой "Сильфиды" Михаила Барышникова (и вообще его первого спектакля после того, как он остался на Западе) - тоже с Вероникой Теннант и с Сергиу Стефанши, которого я с удовольствием узнаю в лицо. Стефанши, как известно, учился в Ленинграде (вместе с Нуреевым), знал русский язык - и в данном случае играл роль не только репетитора (он тоже танцевал в "Сильфиде", а еще его можно увидеть, например, в "Жизели" НБК, где он танцует в крестьянском па-де-катр), но и переводчика при Барышникове, тогда еще практически не говорившем по-английски.

@темы: Erik Bruhn, Constantin Patsalas, "La Sylphide"

00:39 

Хочешь песенку в награду?
Ну, тут уже подписано, кто эти люди, где и когда. Добавлю только, что это отсканированная обложка январского Dance Magazine за 1960 год.


Вопрос: Ну?
1. Swan Like!  9  (100%)
Всего: 9

@темы: Erik Bruhn

Черновики и черт

главная