Записи с темой: Не только Дягилев или "вообще о балете" (список заголовков)
03:16 

Хочешь песенку в награду?
Нашла тут статью Karen Kain and the National Ballet of Canada (International Journal of Arts Management, 2007 год). Читаю. Ну тра-та-та, все как обычно, краткая история компании: кто когда художественно руководил и до чего доруководился, ну, сначала Селия Франка, Дэвида Хабера вообще не упомянули, потом Александр Грант, потом Эрик Брун, а потом... потом: "Bruhn died of lung cancer in 1986. He was succeeded by his former colleagues Valerie Wilder and Lynn Wallis, who invited the choreographer Glen Tetley to become their Artistic Associate for three years". Кто угадает, отчего меня тут же скривило? Правильно: Константина опять задвинули. Не было его. Не стояло его там. Вообще не существовало (спасибо, что хоть в перечне хореографов, работавших в НБК, его упомянули). И ведь не придерешься: да, после Эрика компанию возглавили Валери Уайлдер и Линн Уоллис, да, они действительно пригласили Глэна Тетли, все так и было. Вот только было это лишь после того, как из компании выдавили Константина, которому Эрик отводил роль Artistic Adviser (не смотрите на название, смотрите на обязанности: по словам Джеймса Нойфельда, "биографа" НБК, Тетли "came to fulfill precisely the role that had been envisaged to Patsalas"). Ну в общем, все ясно, зачем вспоминать неприятное прошлое, легче сделать вид, что все было мило и радужно, никакого Патсаласа не существовало, а сразу пригласили Тетли к всеобщей радости.
При этом я прекрасно понимаю, что придираюсь к мелочам, статья вообще не об этом, и авторы совершенно не обязаны были вдаваться в такие подробности. Вот если бы Нойфельд в своих книгах обошел всю эту историю - да, я имела бы право пыхтеть и злиться, но Нойфельд как раз написал о Константине, о его работе в НБК и о его уходе из НБК вполне подробно (хотя и не так подробно, как мне бы хотелось, но мне всегда мало). А тут - ну зачем забивать читателю голову лишними деталями? Незачем. Все понимаю, но осадочек все равно остается.
Хотя вот Дэвида Хабера, как я уже сказала, вообще не упомянули, что тоже, собственно говоря, свинство. Да и вообще, ну что толку оттого, что я кипячусь? Ну не написали о Константине в одной несчастной статье. Ну задвинули его. Так ведь не в первый раз же. Вон, Макс Уимен в своей иллюстрированной истории танца в Канаде его вообще не упомянул ни разу, не было в Канаде такого хореографа.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Erik Bruhn, Constantin Patsalas

12:33 

Хочешь песенку в награду?
На американском балетофоруме народ стал обсуждать вопрос: какого танцовщика вы бы хотели увидеть "вживую" на сцене? Я прикинула и поняла, что мой список будет поистине бесконечным, потому что я хочу увидеть всех! Эрика, Рудольфа, Карлу Фраччи, Наталию Макарову, Михаила Барышникова, Виолетт Верди (я видела не так давно нарезку женских вариаций из баланчинского "Па-де-де Чайковского": начиная с Виолетт Верди и заканчивая современными балеринами; Верди затыкала всех за пояс без усилий, ее footwork, ее легкость - это что-то изумительное), Иба Андерсена, Хеннинга Кронстама (безумно хочу!), Сореллу Энглунд, Марию Толчифф, Линн Сеймур, Веронику Теннант, Карен Кэйн, Марго Фонтейн, естественно, Джона Гилпина (записей с ним практически не сохранилось, а жаль), Леонида Мясина, Макса Мидинета (первый Король в "Иллюзиях - как Лебединое озеро" Ноймайера! и мне бы страшно хотелось увидеть его Злую Фею в ноймайеровской "Спящей"), Марсию Хайде, Рэя Барру, Кевина Хайгена, Джиджи Хайат, Синтию Грегори, Ивана Надя, Йохана Ренвалла, Джереми Рэнсома, Оуэна Монтагю, Константина Патсаласа (да! и Константина, разумеется, тоже, особенно его вдовушку Симоне), Алисию Маркову, Лиз Йеппесен, Кирстен Симоне, Анну Лерксен, Кевина Пью, Артура Митчелла, ладно, список можно еще продолжать, но все равно я не перечислю всех, кого хотела бы увидеть. Если б у меня была машина времени, я бы забила на современную жизнь и только моталась бы в прошлое - смотреть, смотреть, смотреть всех.
Но вот что интересно - я поняла, что мне совершенно не хочется увидеть дягилевскую труппу. Единственное исключение сделала бы для Брониславы Нижинской, ее бы мне хотелось увидеть in her prime на сцене. А вот ее брата - нет. Может быть, потому, что некоторым легендам лучше оставаться легендами. Я бы лучше самого Дягилева увидела - не на сцене, естественно, а в приватной обстановке, но так, чтобы можно было просто незаметно сидеть и любоваться.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Дягилев и все-все-все, Rudolf Nureyev, Royal Danish Ballet, John Neumeier and his ballets, Erik Bruhn, Constantin Patsalas, Carla Fracci

12:29 

Хочешь песенку в награду?
Разбавлю оперных морячков морячками балетными - из Fancy Free Джерома Роббинса. Очаровательная сольная вариация очаровательного матросика (не Медоры!) в исполнении очаровательного Барышникова. Серьезно, он так танцует, что вдыхаешь и забываешь выдохнуть от восхищения. Хореография сложнейшая, а он с ней справляется так легко, именно что играючи, и сам так хорош, глаз не оторвать.


@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете"

14:37 

Хочешь песенку в награду?
Прошла Тест: Отличите балет от оперы. Результат: шесть из шести, я балетный критик. Но мне тест показался довольно простым. А главное - о, там в одном вопросе фигурировала моя обожаемая "Сильфида" Хюббе. Я ее увидела и тут же взлетела под потолок от счастья. Ничего не могу с собой поделать, я люблю эту постановку, и каждое упоминание ее - особенно в русскоязычном пространстве - доставляет мне огромное удовольствие.
Фоточку надо, фоточку выложить. Сюзанна Гриндер и Марсин Купински на китайских гастролях 2016 года.


@темы: Royal Danish Ballet, "La Sylphide", Не только Дягилев или "вообще о балете"

02:13 

Хочешь песенку в награду?
Па-де-де из оперы Россини "Вильгельм Телль". Хореографию приписывают Бурнонвилю, но не все с этим согласны (например, Хеннинг Кронстам считал, что это па-де-де поставлено вовсе не Бурнонвилем, и поэтому не включил его в программу первого Фестиваля Бурнонвиля в 1979 году). Я бы сказала, что даже если это не Бурнонвиль, это очень милое подражание Бурнонвилю, а уж когда его танцуют датчане - ах, глаз не оторвать. Неудивительно, что одним из моих балетных удовольствий минувшего 2017 года было именно это вильгельм-теллевское па-де-де в исполнении Киззи Матиакис и Йона Акселя Франссона. До сих пор помню, как они отжигали, - и до сих пор радуюсь, что мне удалось их увидеть.
Но вообще это па-де-де танцуют не только датчане, хотя, мне кажется, оно не стало таким международным хитом, как, допустим, па-де-де из "Фестиваля цветов в Дженцано". Но я хочу выложить сразу несколько записей - для ознакомления и сравнения. Первая запись - с Флеммингом Флиндтом и Жозетт Амиель, забавно, что лично мне кажется, будто француженка Амиель куда лучше передает стиль этого па-де-де, чем датчанин Флиндт. Но если совсем честно - мне там нравятся лишь вариации Амиель, а вариации Флиндта и дуэтный танец - ну, ничего, но не блестяще. Вторая запись - па-де-де в исполнении Дарси Кистлер и Иба Андерсена, New York City Ballet, постановка Стэнли Уильямса. Странные у меня ощущения: смотреть интересно, Андерсен в принципе хорош, Кистлер очень старается, но нет между ними искорки, они танцуют, но практически не обыгрывают свой танец, а в этом па-де-де просто танцевать нельзя, тут надо историю рассказывать. И разница между этим "па-де-де без истории" и "па-де-де с историей", мне кажется, как нельзя ярче видна, когда смотришь последнюю запись - с Киззи Матиакис и Александром Бозиновым из КДБ (летние гастроли КДБ 2017 года). Вот казалось бы - танцуют они в походных условиях, не под живой оркестр, а под не бог весть какую запись, на не бог весть какой сцене, но боже мой, как они это делают, как они самозабвенно взаимодействуют, флиртуют, дразнят друг друга, вот так и надо танцевать это па-де-де. Ну... ну ладно, я просто необъективна, я слишком сильно их люблю.






@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Royal Danish Ballet

02:53 

Хочешь песенку в награду?
Вера Волкова и Ролан Пети отрываются, как могут, а я приехала, с возвращением меня, пойду спать.


@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете"

02:35 

Хочешь песенку в награду?
Список жЫланий на 2018 год:
1. Возвращение "Сильфиды" Хюббе в репертуар КДБ. И видеозапись даешь.
2. Возвращение Себастьяна Хейнса и Ульрика Бирккьяра в КДБ в новом сезоне. Я эгоистка, я соскучилась.
3. Гастроли КДБ в мск. Гастроли Гамбургского балета в мск. Да вообще - даешь гастроли ведущих балетных компаний. К нам давно никто не приезжал из первого эшелона. Баварский балет с Полуниным не предлагать!
4. Дожать текст, а то сколько можно уже тянуть Эрика за ногу из-под тепленькой перины.
5. Видеоверсию БТшного "Билли Бадда", раз уж сам спектакль убирают из репертуара. И Золотых масок всем номинированным из "Билли". Ладно, всем не выйдет, но Маску Саксу однозначно! И юбку зайцу, но это необязательно.
6. Чтоб Канада и Дания хорошо отметили юбилей Эрика и сделали это как-нибудь интересно и весомо. Книги, фильмы, фотобуки, воспоминания очевидцев - даешь все. Юбилея Рудольфа это тоже касается.
7. Хочу подшивку журнала Dance in Canada и сувенирные программки НБК 80х годов. Ну и вообще побольше балетной периодики и книг.
8. Из разряда несбыточных мечтаний - что-нибудь о Константине Патсаласе. Что угодно, лишь бы информативное.
9. Еще из разряда несбыточных мечтаний - пореже пересекаться с идиотами в одном пространстве.
10. Чтобы балетно-оперная трава продолжала цвести, куриться и колоситься.

@темы: "La Sylphide", Constantin Patsalas, Erik Bruhn, Royal Danish Ballet, Rudolf Nureyev, Sebastian Haynes, Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили, Мы очень любим оперу, Не только Дягилев или "вообще о балете", антисоветский роман

16:10 

Хочешь песенку в награду?
C утра сходил в театр - и весь день свободен. После годового перерыва выбралась на "Пламя Парижа", неожиданно получила большое удовольствие - несмотря на отвратительный зал. Я мизантроп, а зрители БТ часто усиливают мою мизантропию. Рядом со мной сидела яжемать с девчонкой лет четырех - и как ее даже на утренник пропустили, интересно? Еще бы с грудными приходили, чтоб и грудные тоже приобщались, блин, к искусству. Ребенку было, разумеется, скучно, весь второй акт он откровенно изнывал и громко вздыхал, теребил мамашу и задавал ей вопросы, на которые мамаша обстоятельно отвечала. Клака тоже явилась на утренник и орала свое "браво" хорошо поставленными голосами. Ну и просто зрители доводили меня, радостно хлопая в такт, пока Жанна откручивала фуэте. Меня вообще бесит, когда принимаются аплодировать во время танца после какого-нибудь - пусть даже прекрасно проделанного - па, но когда еще принимаются подхлопывать в такт, тут вообще хочется этим аплодирующим руки вырвать.
Все, пятиминутка мизантропии закончена, дальше буду хвалить. Получился очень хороший спектакль - не без слабых мест, но в целом оставляющий приятное послевкусие. Впервые мне очень понравилась Анастасия Горячева. Я как-то уже смирилась с тем, что это не моя балерина, в прошлом году ее Аделина мне совершенно не зашла, показалась бледной и скучной, но сегодня придраться было не к чему: Аделина была хрупкой, но с характером, и не столько обиделась на маркиза, когда он закатил ей пощечину, сколько разозлилась. Танцевала прелестно, играла прелестно, и как просиял для меня сегодня дуэт Аделины с Жеромом во втором акте, несколько минут затишья перед грядущей битвой - и предчувствие крови и гибели, когда Жером уносит Аделину вглубь сцены, к залитому красным заднику. Но разумеется, маркизу де Борегару в исполнении Артура Мкртчяна эта Аделина годилась не в дочери, а в сестры, может быть, даже в старшие сестры. Как я и опасалась, Мкртчян был слишком заметно молод для того, чтобы притворяться отцом вполне взрослой дочери. Он был совсем недурен, но на мой вкус - несколько пережал с брутальностью, немудрено, что от его авансов не только Жанна отбивалась, но даже актриска Мирей де Пуатье - и та явно только и думала, как бы дать деру. И вот не хватает Мкртчяну-маркизу той элегантности, той очаровательной, слегка извращенной утонченности, какая была у Гуданова. У Гуданова маркиз был безупречным аристократом - жестким, с определенными признаками вырождения, с заметной пресыщенностью и тягой к жестоким удовольствиям, изящным, гордым, грациозным; и когда в первом акте он смотрел спектакль, и когда во втором акте он шел на казнь - он не терял этой породистости и грации. У Мкртчяна маркиз несколько простоват и одномерен. Но я думаю, если он продолжит танцевать эту партию, то обойдется и станет мил и интересен.
Денис Савин - Жером - был абсолютно прекрасен. Когда он танцевал, я смотрела только на него: он изумительно пластичен, изящен, музыкален, у него получился хрупкий, прелестный, трогательнейший Жером, растрепанный мальчик, очень нежный - подстать нежной Аделине, забавно контрастирующий с земной, бойкой Жанной. Не всегда и не у всех этот контраст заметен, но сегодня он был очевиден, и мне это понравилось. А какие у Савина стопы, какие у Савина руки! И как потрясающе он провел последние сцены: как пытался удержать Аделину, обезумевшую от горя, бросающуюся вслед за маркизом, которого уводят на казнь (а как она вставала на колени и припадала к ногам маркиза, а тот не шевелился, чтоб не выдать ее, не показать, что знает ее, уберечь ее хоть так); как рвался вслед за ней, когда ее тащили на эшафот; как лежал после ее казни, съежившись, тоже обезумев от горя; как метался в толпе, пытаясь поймать ее призрак, а она ускользала от него, и вокруг были пляшущие, торжествующие, упивающиеся кровью и победой люди, и вот уже и Жанна, и Филипп становились чужими для него, оставляли его одного; и как он сжимал голову Аделины, а толпа наступала на него, затапливала и почти затаптывала его, не замечая его отчаяния. Это вообще очень сильная сцена, это страшный финал, но Савин сделал его особенно острым и мучительным. В общем, еще раз поняла, что он мне страшно нравится (а что касается его негодного Ганса в трансляции "Жизели" - ну, у всех бывают неудачи, в конце концов). Очень хочу, чтоб его поставили Жеромом в весеннюю трансляцию "Пламени".
Екатерина Шипулина оказалась отличной Жанной - крепкой, лихой, земной и очень зажигательной. (Пожалуй, она бы отбилась от маркиза даже без помощи брата. Поэтому в голове сразу составился сценарий для фанфика-перевертыша: как развратный маркиз пристает к нежному Жерому, а боевая Жанна защищает честь брата при помощи, допустим, лопаты и такой-то матери.) У нее оказалась хорошая химия с Филиппом-Волчковым, сразу верилось, что да, у этих людей любовь и революция, и вообще все прекрасно. В карманьоле с копьем она была по-настоящему страшной, очень угрожающей, и верилось, что вот такая Жанна действительно может увлечь за собой людей на штурм дворцов. И очень она мне понравилась в хрестоматийном па-де-де, танцевала легко, четко и замечательно красиво, с правильным настроением.
Что касается Филиппа - ну, Филипп - это все же, имхо, неблагодарная роль, его сложно оживить и сделать несхематичным. Обычно это такой бравый революционер, грудь колесом, сабля в руках, триколор на поясе. Александр Волчков не сделал Филиппа каким-то потрясающе ярким и интересным, но сработал хорошо. В па-де-де, правда, он танцевал как-то смазанно, что ли, но я, честно признаюсь, в принципе не люблю там мужские вариации, они, на мой вкус, слишком бравурные и техничные, больше цирк, чем балет. И тень Ивана Васильева витала сегодня над ними, Волчков как будто немного работал "под Васильева", а мне это не по вкусу, я и от оригинального Васильева совсем не в восторге. Но в остальном спектакле - минус па-де-де - Волчков был вполне приятен, танцевал зажигательно, но не пережимал с трюками и самолюбованием. И очень он мне понравился в финале: после казни Аделины он, тоже потрясенный, стоял у кулис, отвернувшись, закрывая лицо, а потом вместе с Жанной склонялся над Жеромом и гладил его по голове, пытаясь утешить. Это было здорово.
Посмотрела я впервые на новую восходящую звезду БТ - Якопо Тисси. Актер Мистраль - это тоже неблагодарная роль, но в первом акте из нее можно что-то выжать. Тисси мне, пожалуй, понравился, он обаятельный и музыкальный, но еще ощутимо "сыроват". И, к сожалению, слишком увлекается, выпрашивая аплодисменты, это дурной тон. Мария Семеняченко - Мирей де Пуатье - была недурна, но не слишком выразительна, как в образе Армиды, так и в образе собственно Мирей. И я опять поняла, что балетик "Ринальдо и Армида" в первом акте мне совсем не кажется затянутым, но шествие Свободы и все вокруг него во втором акте - очень затянутый и даже слегка тягомотный кусок. Понятно, что хотел показать Ратманский: Мирей и компания при любой власти устроятся, не пропадут, - но все-таки хочется немножко эту часть сократить.
Георгий Гусев в роли Людовика XVI никакой не Людовик - ни обличьем, ни поведением, - а немножечко Петр III. Хрупкий такой, невысокий и очень обиженный, малость придурковатый мальчик. При этом сам по себе Гусев хорош и мне нравится (ах, каким он был юношей в фиолетовом в "Русских сезонах"!). Но все-таки немного странно, что его ставят на эту роль.
Кордебалет, как всегда, сиял - но народ был ожидаемо выразительнее дворян. Вообще говоря, иногда и дворяне в первом акте оказываются очень интересны, но сегодня был не тот случай, меня порадовал лишь один аристо, выразительно зажимавший нос, когда в конце "Ринальдо и Армиды" рядом с ним оказалась жаровня с колдовскими курениями. Это было забавно и уместно. Но народ был еще выразительнее - так что я опять почти пропустила Марсельский танец, потому что разглядывать толпу было даже интереснее, чем смотреть на танцующих. А вот Овернский танец я не пропустила - и его станцевали с блеском.
А еще надо непременно отметить Маркитантку - Анастасию Винокур и Жильбера, капитана марсельцев - Виталия Биктимирова. Они замечательно отжигали вместе и по отдельности, и тоже добавили ярких красок в сегодняшнее "Пламя".
Но Савин был сегодня лучше всех. Абсолютно очаровательный, я очень рада, что увидела его в партии Жерома.
ЗЫ. Самое забавное: я нафиг забыла, что уже видела Савина Жеромом - но не в живом спектакле, а в видеозаписи 2010 года, с Осиповой и Васильевым. Ну вот совершенно не помню, каким он там был. А пересматривать видео неохота.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете"

12:51 

Хочешь песенку в награду?
Характерное обсуждение на балетофоруме (пунктуация и орфография - как в оригинале):

Юзер А: Пойду [в Стасик] 6-го ради малышки Шевцовой.
Юзер B: Мне кажется такая фамильярность не должна присутствовать на форуме!
Юзер С: ...замечания такого рода могут делать здесь только модераторы. Я не припомню ни одного вашего сообщения, а юзер А - заметный участник дискуссий. Ничего криминального в ее ласковом определении Шевцовой как малышки, превращающего текст из казенного и холодного в живой и теплый, не вижу. И Шевцова - действительно маленькая.

Когда-то я уже писала о том, как меня раздражает вот эта манера наших балетоманов называть танцовщиков - причем в первую очередь женщин - уменьшительно-ласкательными именами: Светочка, Настенька, Ксюшенька, Наташенька, Ваня, Сереженька и проч., как будто они с ними на брудершафт пили. Теперь вот еще определение "малышка", оказывается, превращает казенный текст в живой и теплый. Бля. А чего стесняться, давайте еще будем называть балетных, в первую очередь женщин "цыпочками", "детками", "кисками", "зайками", это же для большей живости и теплоты, это же любя.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете"

13:03 

Хочешь песенку в награду?
На днях выложили наконец-то составы на "Пламя Парижа". Ну, я иду на утренник, поэтому была готова к сюрпризам и не самому сильному составу, но право, это юмор такой: ставить на роль маркиза де Борегара молодого Артура Мкртчяна, а на роль его дочери Аделины - Анастасию Горячеву? Правда, я пристрастна, Горячеву я в принципе не люблю. Но год назад в том же "Пламени Парижа" я угодила на ее Аделину при Скворцове-маркизе, и это было печальное зрелище, потому что Аделина выглядела ровесницей своего отца. Что будет на спектакле в этом году - ну, боюсь, что Аделина будет выглядеть уже не ровесницей, а матерью своего сценического папаши. И это еще полбеды, беда в том, что Аделина у Горячевой уныла, как я не знаю кто. Я с ностальгией вспоминаю Аделину Анны Никулиной - вот где у Аделины был характер. Ну и маркизом де Борегаром при ней был Дмитрий Гуданов (а Жерома танцевал Андрей Меркурьев, а Филиппа - Вячеслав Лопатин, а Жанной была дебютантка Маргарита Шрайнер, которую в балетоманских кругах принято ругать, но я ее люблю, и Жанной она была прекрасной, а Сильфидой - еще лучше). Эх, это было не так уж давно, но больше никогда уже такого состава не будет. Ладно. В этом году на утреннике Жеромом будет Савин, хоть на него посмотрю. Он все-таки очень изящен.
Но до "Пламени Парижа" будет "Нуреев", на котором не будет меня, но остаться в стороне все равно не получится. В ожидании премьеры (или очередной отмены премьеры) можно почитать прэссу. Вот, например, очередная свежая статеечка, где основное внимание уделено, разумеется, пресловутой аведоновской фотографии. А Бруна опять называют Брюном, я скоро убивать начну тех, кто пишет и произносит "Брюн", ну сколько же можно? Вот цитаточка:

"А мужской дуэт Нуреева и Эрика Брюна обещают решить элегантно.

— Это ведь не первый мужской дуэт, который есть в балете, вспомните хотя бы Ролана Пети, и вообще, мужские дуэты в балете встречаются очень часто. К дуэту Нуреева и Брюна очень трудно придраться, — резюмирует Новикова".

О да, вот уж точно, к этому дуэту не то что трудно - невозможно придраться. Потому что если Посохов сохранит дуэт в том же виде, в каком он был показан на прогоне, то это будет целомудренно до оскомины, невыразительно, постно и уныло. На этом фоне, как я уже не раз говорила, даже художественная гимнастика Пети (все, кто на него ссылаются, вспоминают, разумеется, дуэт Мореля и Сен-Лу из балета "Пруст или Перебои сердца") выглядит чем-то изумительно эротичным. А посоховский дуэт Нуреева и Бруна - это манная каша, прям видно, как Посохова обуревало желание и невинность соблюсти, и капитал приобрести. Ну и ему это удалось, видимо, это и называется "элегантным решением": чувственность на минусовой отметке, хореография унылая и беспомощная, но зато можно тыкать всем этим дуэтом в нос и хвастаться, какие тут все смелые и прогрессивные.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Rudolf Nureyev, Erik Bruhn

12:25 

Хочешь песенку в награду?
Неожиданно провела вчера отличный вечер в Стасике. Программа Баланчин-Тейлор-Гарнье-Экман мне понравилась намного сильнее первой илеровской премьеры Лифарь-Килиан-Форсайт, все-таки "Сюита в белом" на фоне "Маленькой смерти" и "Второй детали" выглядит старомодной. А в новой программе нет перекоса, ну разве что Гарнье с "Онисом" чуточку уступает своим соседям, но он поставлен в один акт с великолепным "Ореолом", и свет этого "Ореола" падает и на него. Получается сбалансированно, увлекательно, очаровательно и легко. В "Серенаде" прелестна была Муханова (увижу ли я когда-нибудь снова ее гениальную Татьяну в ноймайеровском балете?), очень выразительна Соломянко, обворожителен Смилевски-старший. И кордебалет тоже очень хорошо работал (а дальше, надеюсь, будет еще лучше). Говорят, в первые два дня "Серенаду" танцевали как-то не очень, но то ли в последний день растанцевались, то ли мне достался хороший состав, а в результате я осталась довольна. Если придираться - Клеймёнова, распустив волосы, вообразила себя безумной Жизелью и малость увлеклась, создавая драму на пустом месте в заключительной части. Без драматизирования надо бы обойтись, в "Серенаде" оно абсолютно точно ни к чему. Вот что мне еще нравится в новой илеровской программе: все балеты бессюжетны, танец выведен на первый план и полностью очищен от "отношенек", "драм" и попыток рассказать что-нибудь "общечеловеческое". Нет, я ничего не имею против бессюжетных балетов, где в танец вплетено все это общечеловеческое, отношения и драмы, но право, как приятно иногда просто наслаждаться танцем без всяких подтекстов. И если в "Серенаде", как я уже сказала, исполнители все-таки не сдержались и немножко драмы изобразили, то в "Ореоле" был только танец, танец, танец, чистый и белый, как костюмы танцовщиков. Прелестный балет, и танцевали его вчера с большим увлечением. Ожидаемо прекрасен был Мануйлов, очаровательны Сизых, Шевцова и Бек. Соболевский симпатичен, прыгуч и легок, но, признаться, костюм ему здорово не шел: очень расширял торс и укорачивал ноги. "Онис" - забавная bijou, не в моем вкусе, но длится недолго и не успевает надоесть. Юный Максим Севагин очень обращал на себя внимание - и танцем, и внешностью, пожалуй, будут теперь следить за ним: мальчик талантлив. Ну и "Тюль" стал хорошим завершением вечера (не понравились мне только аудиозаписи монологов Кардаш и Микиртичевой - уж очень ненатурально и натянуто звучали их голоса, как у плохих актрис в плохих сериалах; танцевали же они изумительно, но другого от них я и не ожидала). Все балетные шуточки прекрасно задуманы и прекрасно исполнены, да и вообще труппа явно отрывалась в этом балете - и поэтому на них всех было очень весело смотреть. Эпизод "Цирк" - это зверская сатира не только на трюковую сторону балета, но и на зрительское восприятие трюков: барабанный бой, литавры, восхищенные вопли и подсчет прокручиваемых фуэте вслух - ну, это очень напоминает реакцию публики на то же самое фуэте где угодно, да и вообще на почти любой многократно повторяющийся элемент: с хлопаньем в ладоши в такт и бурным восторгом после. Вспоминаются некоторые так сказать любители, говорящие что-то вроде: "такой-то прыгает лучше всех", а потом выясняется, что они имели в виду танец вообще. Ну вот в "Цирке" прыжков хватает, о да. И Мануйлов - один из самых интеллигентных танцовщиков в Стасике, и Соломянко - хрупкая и элегантная брюнетка, - жгли и пепелили в "Цирке", тоже откровенно пародируя все это трюкачество. Смилевски-старший опять выделялся на общем совсем не тусклом фоне (очень хочу, чтобы он станцевал в возобновляемой "Манон" в феврале, я помню его Леско в позапрошлом сезоне, он был изумителен). Ну и кордебалет сиял. И кстати, что мне нравится: в программке были указаны имена не только исполнителей-солистов в "Серенаде" и в "Тюле", но и перечислены имена кордебалетных, танцевавших в этих балетах. Не мешало бы БТ взять со Стасика пример и тоже начать указывать в программке к "Этюдам" не только троицу солистов, но артистов кордебалета.
В общем, вышла я из театра с острым ощущением: "хочу еще". Но увы, следующий раз будет только в конце января, как раз в те дни, когда я буду смотреть пражского "Билли Бадда". Остается только утешать себя, что наверняка эта программа пройдет в сезоне весной, и тогда уж я попытаюсь опять на нее попасть. Вот она, беда наших театров: отсутствие в открытом доступе четкого расписания спектаклей на весь сезон вперед. В БТ хоть выходит буклет, где сезон полностью расписан, и ясно, когда чего ждать (правда, в этом году он вышел только осенью, когда четверть сезона уже была позади), а в Стасике известны лишь даты премьер, а все остальное покрыто мраком. В таких условиях трудно строить устойчивые планы, в результате именно Стасиком и приходится жертвовать, а жаль, там ведь сейчас становится по-настоящему интересно. А в феврале будет опять хореографическая мастерская "Точка пересечения" - причем как раз между "Билли Баддом" в БТ. Что-то у меня февраль получается чрезвычайно насыщенным - там ведь еще и Дания, и последние в этом сезоне "Этюды", и если в Стасике опять Мануйлов будет Джеймсом в лакоттовской "Сильфиде", то и на "Сильфиду" надо пойти, хоть и не люблю я ее, и вот, если в "Манон" Смилевски будет танцевать Леско, то надо и на "Манон". Но с другой стороны, декабрь и январь у меня почти пустые, так что в феврале я просто буду оттягиваться за все остальные зимние месяцы.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете"

01:22 

Хочешь песенку в награду?
Посмотрела "Нижинского" Марко Гёкке в рамках фестиваля Context. Господи, и я еще ныла, что мне на "Альцине" скучно. Да на "Альцине" весело, дайте мне еще "Альцину" (кстати, правда дайте, на следующий блок пойду, мне хочется). Это была адская, невыносимая, пиздецовая, простите меня, скука. Ну разумеется, начали все с двадцатиминутным опозданием, а как же иначе, это ведь модное мероприятие, начинать вовремя не comme il faut. И ладно бы сразу пустили спектакль, но нет. Сначала вышла Диана Вишнёва, организатор фестиваля, и сказала несколько милых слов в стиле "как здорово, что все мы здесь". Ну ладно, здорово. Но потом вышел Эрик Готье, руководитель труппы Gautier Dance, которая и исполняла "Нижинского", и задвинул длинную речь - с пересказом сюжета, на случай, если кто-то читать не умеет и не заглянул в программку, где этот сюжет напечатан черным по белому на двух языках. Программку, между прочим, и буклет фестиваля выдавали бесплатно. Готье болтал, разумеется, по-английски, а рядом стояла переводчица и пыталась синхронить. Лучше бы не пыталась. Поскольку в оригинальном либретто мать Нижинского именуют по-польски "matka" ("matka, his Polish mother"), то Готье тоже называл ее так, а переводчица, разогнавшись, совершила новое открытие в нижинсковедении, заявив: "Мать Нижинского по имени Матка". Зал, не мудрствуя лукаво, реагировал на слово "матка" здоровым девичьим хохотом (серьезно, ржали только дамы). Что касается перевода либретто в программке - это отдельная песТня. Я его стала читать и наткнулась там сразу же на некоего Исайю, друга Нижинского. Фраза из либретто: "В эротическом сне Нижинский встречается со своим другом Исайей" (Готье в своей речи обещал, что это будет very sexy: обманул, подлец, это было ни хрена не сексуально, а уныло). Тут я обалдела: что, думаю, за Исайя такой объявился? Залезла в оригинальное либретто: In an erotic dream Nijinsky meets with his friend Isayef. Уважаемые переводчики, готовившие материалы к фестивалю Context, Isayef надо переводить как "Исаев", был у Нижинского в балетном училище приятель Коля Исаев. А Исайя - это библейский пророк, он с Нижинским знаком не был, в эротических дуэтах с ним не участвовал и вообще не привлекался. Не позорьте бедного пророка.
Ох, либретто. Конечно, балетные либретто часто могут вогнать в фейспалм, но не лучше ли писать их так, чтобы они в фейспалм не вгоняли? "Сцена 1: Сила искусства. Появляется непостижимая сила. Тревожный поток, полный обещаний, потрясает мир искусства и нечто новое формируется на горизонте... и т.д. Сцена 2: Терпсихора. Терпсихора, божественная Муза танца, встречает искусство и поцелуем пробуждает его. Они вдохновляют друг друга, содрогаясь всем телом при прикосновении. Сцена 3: Дягилев. Блестящий антрепренер и ценитель искусства, он ощущает в себе силу представить миру русское искусство. Перед Дягилевым предстает Терпсихора и вдыхает в него божественное начало. Предчувствие славы пробуждает и жадность". И так далее, и тому подобное, вплоть до последней сцены: "Круги порядка и путаницы. Нижинский скрашивает период путаницы, бесконечно рисуя круги. Остатки его творческой жизни выражаются в очень сложных и порой безумных рисунках". В спектакле это выглядит так: Нижинский ползает на коленях по сцене, делая вид, что что-то рисует. О сложности его рисунков зрителю остается только догадываться.
А вообще это либретто напомнило мне диалог Лидии Гинзбург с Ахматовой:

Я: "Б. говорила мне, что пишет стихи. Но она предупредила меня, что это, собственно, не стихи, а откровения женской души, и я, убоявшись, не настаивала".
А. А. (ледяным голосом): "Да, знаете, когда в стихах дело доходит до души, то хуже этого ничего не бывает".

Вот когда в балетных либретто дело доходит до силы искусства, божественных начал и терпсихор, хуже этого ничего не бывает.
Но ладно, либретто - это же не приговор, либретто может быть дурным и смешным, а спектакль - хорошим. Но не в этот раз. Он длился меньше полутора часов, но казался мне бесконечным. Редчайшие проблески интересного танца (две бабочки в первой части спектакля: фиг знает, что они символизировали, но на этих бабочек было интересно смотреть; и Петрушка-Нижинский ближе к концу спектакля - в белом воротнике Пьеро, с совершенно непетрушечьей, почти балетной пластикой: ему вдруг дали немного настоящего танца, и он засиял), Шопен и Дебюсси в качестве саундтрэка (ухо улавливало знакомые места - часть шопеновской музыки Ноймайер использовал в своей "Даме с камелиями"; когда мне становилось невмоготу, я закрывала глаза и слушала музыку), но в основном - невыносимая чересполосица скуки и безвкусицы, безвкусицы и скуки. Я не виню танцовщиков, они люди подневольные: что им поставили, то они и танцуют. Но местами мне было действительно неловко смотреть на них, мне было жаль, что им приходится иметь дело с такой механической, скучной, неблагодарной хореографией. И себя мне было тоже жаль - за то, что я была вынуждена сидеть и смотреть на это.
Хуже всего оказался Дягилев. Вот тут мне, как почетному дягилевоведу-любителю, вообще хотелось лопнуть от злости. Потому что Дягилевым в этом балете было пошлейшее существо с пошлейшими разболтанными движениями, этакий Хлестаков на шарнирчиках, с цирковым хлыстиком и в коричневом шапокляке (в какой-то там из сцен ближе к концу Нижинский, освобождающийся от Дягилева, яростно сминал этот шапокляк в лепешку и выбрасывал вон). Вся его партия - это смесь карикатурно-балетных па с чем-то откровенно кафешантанным. А уж когда этот Дягилев принялся укрощать двух балетных мальчиков и вслух считать (о, дьявол, кто тут не вспомнит сцену из балета Ноймайера - где Вацлав считает вслух в "Весне священной"), тут у меня прям дым из ноздрей повалил от ярости. Его превратили в пародию, в "чучелу Пушкина вместо Пушкина", в чучелу Дягилева вместо Дягилева, черт, лучше бы уж сделали, как Бежар, - огромную куклу, чем вот такое. И я опять подумала, глядя на все это: господи, как же умно поступил Ноймайер, что не стал в своем балете гримировать "Дягилева" под Дягилева - никаких там усиков, седой пряди и всего такого прочего. И в результате ноймайеровский Дягилев в исполнении блондина Ивана Урбана выглядит куда более "трушным" Дягилевым, чем вот такие кадавры с наклеенными или нарисованными усами (только Озуки Тоома из такаразучного спектакля не в счет - но она и с усиками была таким трушным Дягилевым, что мужчинам у нее поучиться стоит). А в спектакле Гёкке, насколько я разглядела, у Дягилева был пририсован один ус - зато длинный и с завитком. И это могло бы даже смотреться оригинально, как забавная фича, но в сочетании с хореографией, поставленной Гёкке, это тоже выглядело убийственной пошлятиной. А дуэт Дягилева с Нижинским! Вот все, блин, к услугам зрителя: Дягилев Нижинского всего облапал и даже минет сымитировал (фигня, в "Манон" Макмиллана минет имитируется намного лучше), а зритель в моем лице не шокируется, не возбуждается, не заинтересовывается, а дохнет со скуки. Зверски неэротичное зрелище. И опять присыпано безвкусицей: когда Дягилев машет перед лицом Нижинского веерами из денег. А еще можно апельсинами жонглировать, помнится, Нижинский в своих дневниках что-то там такое писал о том, как Дягилев его бедного больного апельсинами кормил.
О Нижинском в спектакле Гёкке сказать нечего. Нет, ну вот были у него проблески - уже упомянутый танец как бы Петрушки. И конечно, партия сложная: танцовщик появляется не сразу, но после появления почти непрерывно остается на сцене, почти постоянно - в движении, ну, он и старается, он выкладывается до конца. Но смотреть на него скучно. У него с самого начала - пластика умственно отсталого, и мать - бой-баба в брюках с повадками тиранического балетного педагога - постоянно его жучит, поправляет, чтоб стоял прямо, плечи не гнул, голову не опускал. И все это происходит задолго до безумия Нижинского. Нет, ну я понимаю, были у него свои странности, но зачем же из него с места в карьер делать какого-то недоразвитого? И зачем делать это так однообразно и скучно?
Дуэт с Исаевым-который-не-Исайя сделан с легкими отсылками к "Послеполуденному отдыху фавна" - и как и дуэт с Дягилевым, он катастрофически бесчувственен и уныл, несмотря на то, что Нижинский засовывает ладонь лодочкой к Исаеву в штаны, несмотря на объятия, переплетения рук-ног, имитацию поцелуев и облизываний и прочие попытки хореографа "в эротику". За попытку спасибо, но затея не удалась.
А еще дико раздражали бесконечные стоны, хрипы, вскрики, охи, хохот и прочие звуки, издаваемые танцовщиками. Это была фича, но плохая фича: если Нижинский в танцевальном спектакле засмеется безумным смехом один раз - это произведет впечатление, когда он ржет то и дело - это начинает бесить. И манипуляции с микрофоном и зачитывание в этот микрофон невнятных текстов, связанных с Нижинским (по-моему, там звучали и отрывки из его дневников, но я не уверена, слышно было плохо) - тоже выглядели удручающе.
Но все бы простила, если бы хореография была интересной. Только ведь и того не было, все казалось вязким и комковатым, такая модерн-дансовая манная каша. Конечно, я себя одергиваю и говорю: а может быть, это просто я сама ничего в современном танце не понимаю? И могу в свое оправдание сказать только, что мне показалось, не я одна была разочарована увиденным. Но теперь буду ждать, что скажут профессиональные критики об этом спектакле. Может быть, в самом деле это я ни черта не поняла, а "Нижинский" Гёкке - хороший танцевальный спектакль.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Дягилев и все-все-все

00:20 

Хочешь песенку в награду?
Я знаю, что а) злорадство - это плохо; б) Пастернака не читал, но осуждаю - это еще хуже; - но я с наслаждением читаю отзывы, так сказать, "цивилов" и не балетоманов, которые фейспалмят от Полунина в только что вышедшем "Убийстве в Восточном экспрессе". От фильма все тоже фейспалмят, но Полунин, как я смотрю, получает персональные отклики. Причем, похоже, вопросы вызывает не только его роль, но и его игра. Ну как бы ничего удивительного. Ну как бы тот, кто видел Полунина хотя бы в хрестоматийной "Жизели", наверное, понимает, что драматическое дарование у него отсутствует, он умеет только лениво хлопотать лицом. А кто Полунина в "Жизели" не видел, теперь, может быть, посмотрит на него в "Убийстве" и сделает выводы. Я-то свои выводы относительно Полунина сделала уже давно.
Воображаю, какой у него получится Соловьев в "Белой вороне". Впрочем, нет, лучше не воображать, лучше дождаться фильма, потому что действительность наверняка посрамит мои фантазии.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете"

03:09 

Хочешь песенку в награду?
Искала на youtube отрывок из ЛО Опера де Пари 2005 года - начало второго акта, мимический диалог Одетты и Зигфрида. Как я люблю это мимирование - и как жаль, когда его выбрасывают вон, заставляя Одетту просто махать руками в такт музыке (и очень жаль, когда убирают из начала четвертого акта мимическую жалобу Одетты на предательство Зигфрида: меня страшно трогает это сочетание музыки и жеста, а когда этот монолог заменяют просто набором па, это не смотрится так пронзительно; поэтому так люблю этот монолог в ЛО в постановке Ратманского - где в этом месте только жесты и музыка; ну и в парижском ЛО Рудольфа монолог тоже более-менее сохранен, хоть малость и разбавлен танцем, но смотрится тоже хорошо). Так вот, вот этот диалог в исполнении Аньес Летестю и Хосе Мартинеса - это же прелесть что такое, и до чего же они хороши оба. Впрочем, они вообще хороши, а Одетта/Одиллия Летестю уверенно остается моей любимой (даром что поначалу я ее Одетту не распробовала, не сразу поняла ее очарования, а теперь думаю: ну и дура я, это же потрясающая Одетта, можно, я в нее влюблюсь вместо принца?). И мне ужасно хотелось проиллюстрировать свои восторги, но вот беда - нет этой сцены на youtube. Зато есть кое-что другое - дуэт Зигфрида-Мартинеса и Вольфганга-Пакетта. Ну ладно, решила я, пусть будет хоть дуэт, тоже хорошо. Но если б еще удалось отыскать диалог Зигфрида и Одетты - было бы еще лучше.


@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете"

12:09 

Хочешь песенку в награду?
Две с половиной минуты балетного позитива вам в ленту: Стенли Холден - вдовушка Симоне танцует clog dance в "Тщетной предосторожности" Аштона. Прелесть же. Хотя вся аштоновская "Тщетка" - это сплошная прелесть, конечно (бубубу, почему у нас ее не ставят, а ставят "Тщетку" в версии Григоровича силами учащихся МГАХ :bubu: ).


@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете"

15:20 

Хочешь песенку в награду?
Давно хотела сделать вот такую гифку с Эриком и Михаилом Барышниковым в Bold Steps. Мне страшно нравится короткое, но чудесное появление Барышникова в этом фильме: кусочек класса с ним, несколько слов о том, что значит для него Национальный балет Канады. Одно плохо: захотелось тут же все бросить и сесть пересматривать фильм от начала до конца (как будто я его наизусть не знаю!).


@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Erik Bruhn

12:46 

Хочешь песенку в награду?
Алессандра Ферри и Михаил Барышников в "Сомнамбуле" Баланчина. Что Ферри, что Барышников - оба изумительны.



Между прочим, в финале датской постановки "Сомнамбулы" - в отличие от, так сказать, традиционной постановки, - Сомнамбула несла мертвого Поэта на руках через всю сцену к себе в башню. В традиционной постановке до входа в башню его доносят кордебалетные мальчики и кладут Сомнамбуле на руки. Поэтому когда КДБ впервые показал свою постановку "Сомнамбулы" на гастролях в США, американская пресса ахала и охала: как же маленькая Маргрете Шанне (ростом около 150 см) несет на руках здоровенного Хеннинга Кронстама (рост 180 см, вес - около 69 кг)? Да легко! - отвечала Шанне и добавляла лукаво, что у сомнамбул, сами знаете, сверхъестественные силы. Но в любом случае, это явно выглядело очень эффектно.
Ну и раз уж вспомнила о "Сомнамбуле" с Кронстамом, то вот и подходящая фотография: Кронстам - Поэт и Кирстен Симоне - Сомнамбула, 1970-е годы.


@темы: Henning Kronstam, Royal Danish Ballet, Не только Дягилев или "вообще о балете"

13:14 

Хочешь песенку в награду?
Перенесу из своего фейсбука, пусть здесь тоже будет. Хотя про Эрика с Марией я уже когда-то писала, ну да ладно, всегда приятно повторить.
Дивное из февральского номера Dancing Times за 1961 год, из статьи Наталии Рославлевой Soviet Reactions to the American Ballet Theatre: "I have not met a single person from any of the audiences, whether ballet people, musicians or ordinary laymen, who liked Theme and Variations. Everyone wanted some espression of the spirit of Tchaikovsky's music, not merely of its rhytm and pattern. As a Bolshoi dancer put it, each note was adequately matched by the choreography, but the music was not danced". Даже и не знаю, что тут сказать. Робко предполагаю, что, может быть, это АБТ так станцевал "Тему с вариациями", что она простым и непростым советским гражданам не понравилась. Жаль тогда, потому что ну прелесть же что за балет, как можно не почувствовать его очарования, я не знаю.
Дальше там еще отмечено, что кордебалетные девушки АБТ все больше низкорослые и пухленькие, и это, мол, "Тему с вариациями" тоже не украсило.
А вот Эрика похвалили от души. Хотя эти похвалы и оставили у меня смутное ощущение, что я все это уже читала и не один раз, но в самом деле об Эрике часто писали примерно в одних и тех же выражениях, так что прочитал одну рецензию - прочитал если не все, то половину точно. Сразу после разделывания "Темы с вариациями" под орех Рославлева пишет: "Perfect understanding of what Tchaikovsky wanted to say was shown by Erik Bruhn, who succeeded in conveying the romantic nature of Prince Siegfried even in the spectacular Black Swan pas de deux, isolated from its proper surroundings in a full length ballet. The greatest personal success of the season fell, beyond any doubt, to this first representative of the Bournonville school we have met in the flesh. His virtuosity and noble manner were very much appreciated by all types of audience".
Мария Толчиф, танцевавшая с Эриком (Рославлева похвалила ее великолепную технику, артистичность и музыкальность), вспоминала в своих мемуарах, сколько нервов ей попортило это па-де-де (и Эрик тоже). Еще до приезда в СССР, когда АБТ выступал в Болгарии, Эрик заявил, что получил травму и репетировать с Марией не может. Мария была в панике, поскольку танцевала па-де-де Черного лебедя очень редко ("от силы раз десять"), да и вообще чувствовала, что ехать в Союз с па-де-де из ЛО - все равно как в Ньюкасл со своим углем. А тут еще и репетировать приходится не с заявленным партнером, а с Роем Фернандезом. Эрик же, хоть и заявлял, что травмирован и едва может встать с постели, однако же прекрасно с постели вставал, разминался у себя в комнате и, скорее всего, просто копил силы перед выступлениями в Союзе. Так что перед первым спектаклем в Москве он был бодр, здоров и в прекрасном состоянии. А когда Мария спросила: мол, какого черта, ты же был болен, Эрик ответил, что подумаешь, ты же все и так отрепетировала с Фернандезом. Очень характерно для Эрика, что и говорить. И судя по отзывам, он по-своему затмил Марию; ее хвалили, да, но его хвалили больше. Забавно, что в январском номере Dancing Times за тот же 1961 год я нашла небольшую рецензию на выступление Эрика и Марии на гала-концерте Королевской академии танца в Лондоне (8 декабря 1960 года): там они тоже танцевали па-де-де Черного лебедя, и практически вся рецензия была посвящена Эрику, а Марию упомянули только постольку-поскольку, хотя и вполне благосклонно.
Но ничего, Мария взяла реванш осенью 1961 года: когда в Копенгагене они с Эриком танцевали в "Фрекен Юлии" Биргит Куллберг (все мы помним, что роль Яна была одной из знаковых ролей Эрика), и датские критики писали, что фрекен Юлия в исполнении Марии затмила даже Яна в исполнении Эрика. Хвалили Марию и за выступление в па-де-де из "Дон Кихота", и фру Брун, милая добрая матушка Эрика, с удовольствием перевела с листа одну из этих рецензий специально для Марии. И хоть Мария писала, что фру Брун вроде бы не понимала, как сильно раздражают ее сына похвалы в адрес Марии (и настойчивое утверждение, будто Мария его затмила), но сдается мне, все она прекрасно понимала. И наслаждалась. Чудесная была женщина, что и говорить.
А Мария, кстати, тоже была чудесная женщина. Я сейчас перелистывала ее мемуары и думала, что ну она же прелесть, и мемуары ее - тоже прелесть. А еще я давно хотела дать ссылку на очень хорошую статью-некролог о ней: Postscript: Maria Tallchief (1925-2013) (автор: Джоан Акочелла).

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Erik Bruhn - articles, Erik Bruhn

12:54 

Хочешь песенку в награду?
В общем, читаю биографию Кронстама и уже прикидываю, кто был более сумасшедший - он или Эрик? И как ни странно, Эрик кажется если не со всех сторон "нормальнее", то по крайней мере, выносливее, что ли. И психически все-таки крепче. У Кронстама, ко всему прочему, наследственность была нехорошая: мать его страдала явным биполярным расстройством, и с годами ее состояние только ухудшалось. И уж на что у Эрика отношения с семьей были, кхм, нерадужные, но даже ему не пришлось рвать с родителями и родными так, как пришлось Кронстаму.
А теперь - слайды. То есть - рассказ о самом интересном: о сексе. И о любви. Кронстам очень рано вытянулся и приобрел довольно взрослый вид: уже в четырнадцать лет (значит, это 1948 год) он почти достиг своего взрослого роста (180 см), да и судя по фотографиям - выглядел он старше своих четырнадцати. Но сексуальными экспериментами он начал заниматься еще раньше, в одиннадцать лет - как он сам рассказал своему биографу, автору этой книги Александре Томалонис, однажды он возвращался на трамвае из школы и заметил какого-то мужчину, который смотрел на него, и сразу догадался, чего этот мужчина от него хочет. На следующий день они встретились возле школы. После этого он начал уже осознанно искать знакомств, мужчины иногда звонили ему домой - вызывая раздражение, а то и гнев его отца. При этом Кронстам говорил, что его родители всегда знали о его гомосексуальности - и волновало их явно не это, а то, что в его возрасте рано еще заниматься такими вещами. Впрочем, он был увертлив и отрицал, что между ним и этими мужчинами есть что-то предосудительное. Когда он стал постарше - и, как я уже сказала, внешне стал выглядеть совсем взрослым, - он начал посещать копенгагенские гей-бары, где спокойно сходил за восемнадцатилетнего. А в 1951 году, когда ему было шестнадцать, он познакомился в Тиволи с человеком, с которым прожил до конца его жизни - с бароном Францем Герстенбергом, красивым мужчиной, похожим на Лесли Говарда и старше Кронстама в два раза. Кронстам влюбился в него с первого взгляда и, похоже, сам инициировал и знакомство, и развитие знакомства. Причем Герстенберг поначалу был не слишком-то увлечен: его смущала и большая разница в возрасте, и то, что у них с Кронстамом было не так уж много общего. Герстенберг не имел никакого отношения к театру - и надо сказать, что Кронстам вообще предпочитал заводить отношения с нетеатральными людьми и тщательно избегал романтических связей со своими коллегами по КДБ: ну, если не считать романтически-платонического увлечения, а потом просто крепкой дружбы с Кирстен Симоне, его многолетней партнершей, и дружбы со Стэнли Уильямсом (даже в примечаниях специально написано, что хоть они и крепко дружили, и на гастролях жили часто в одном номере, и вместе посещали гей-бары - но любовниками никогда не были, только друзьями). И поначалу Герстенберг даже не понимал, насколько Кронстам еще юн: они познакомились в начале мая, в конце июня, когда Кронстаму исполнилось семнадцать, Герстенберг пришел к нему на день рождения и когда услышал, как отец поздравлял Кронстама с семнадцатилетием, то побелел, как мел, и чуть не свалился с кресла. Кронстам был еще несовершеннолетним - но соврал Герстенбергу, что ему уже исполнилось восемнадцать. Теперь эта ложь выплыла наружу, и Герстенберг разумно опасался, что может получить крупные неприятности за связь с несовершеннолетним. И его опасения были не совсем неоправданны.
Кронстам не делал большого секрета из своей связи с Герстенбергом - в театре быстро стали говорить о них: "Хеннинг и его барон", и всем было ясно, что это не просто дружба. Но до поры до времени все на это смотрели сквозь пальцы, даром что атмосфера в КДБ была подчеркнуто - и даже можно сказать "агрессивно" гетеросексуальная. Кроме Кронстама в труппе было все два танцовщика-гомосексуала - их имен Томалонис не называет, так что гадайте сами. Думаю, она имела в виду Стэнли Уильямса и Эрика - даром что в то время Эрик, похоже, еще не относился к собственной гомосексуальности так спокойно, как стал относиться позже (окончательное принятие себя, по-видимому, у него произошло уже во время романа с Рэем Баррой). Ну и Эрик был все же пусть и не совсем отрезанный ломоть в то время, но все-таки и не варился в КДБшном котле постоянно - в отличие от Кронстама. И он был уже старше, и репутация у него была устойчивее, а совсем молодой Кронстам находился в более уязвимом положении.
Летом 1951 года Кронстам по приглашению Харальда Ландера участвовал в гастролях с крохотной группой танцовщиков из КДБ (кроме самого Кронстама там были еще Тони Ландер - молодая жена Харальда, Ян Хольме и Тове Лич). Группа выступала в парках Осло и Копенгагена, гастроли были легкие и необременительные. Сам Ландер явно был высокого мнения о Кронстаме, обещал в сезоне отдать ему роли покинувшего КДБ Эрика Бруна, но при этом говорил за глаза: "Кронстаму пора сделать выбор между мужчинами и балетом", а в глаза заявил Кронстаму: "Хеннинг, мне все равно, чем ты занимаешься в постели, но если ты хочешь сделать карьеру, ты должен жениться".
А осенью 1951 года разразился первый ландеровский скандал. Затронул он так или иначе всех в КДБ: и кто был за Ландера, и кто был против Ландера, и кто так просто рядом постоял. Кронстаму пришлось туго: во-первых, старшие танцовщики тут же стали его задвигать и требовать иного распределения ролей: мол, мы в очереди первые стояли, а те, кто сзади нас, уже едят, мы старше, мы в компании сто лет танцуем, а этот мальчишка еще и официально в КДБ не принят (он был "стажер" в то время), место его в кордебалете у воды (Ландер же ему давал танцевать и сольные партии); во-вторых, поскольку ландеровский скандал был с сильной сексуальной - пусть и гетеросексуальной - подоплекой, и общественность сразу озаботилась вопросами морали и нравственности. На этом фоне гомосексуальность Кронстама - вкупе с его несовершеннолетием - становилась если не опасной, то действительно губительной для его карьеры.
Атмосфера в компании накалялась. Коллеги Кронстама - даже те, кто потом относились к нему вполне нормально и дружили с ним - отпускали в его адрес гомофобные замечания. Именно тогда он сдружился с Уильямсом - с легкой руки Веры Волковой, которая хотела поддержать Кронстама (она до конца жизни очень любила и поддерживала его). Но это было еще не все: в том же сезоне 1951/52 гг. (точная дата неизвестна) Кронстама вызвали в полицию, где допросили порознь с Герстенбергом - потому что мать Кронстама позвонила в полицию и сообщила, что Герстенберг поддерживает связь с ее несовершеннолетним сыном. К счастью, Кронстам и Герстенберг заранее были готовы к тому, что такая ситуация может возникнуть, они знали, что говорить, и сумели отпереться и доказать, что между ними пока что все невинно, они ждут, когда Кронстам достигнет совершеннолетия. Позднее Кронстам считал, что кто-то из его коллег позвонил его матери и сказал, что его отношения с Герстенбергом ставят под угрозу его карьеру, а мать испугалась и попыталась решить проблему радикально. Даром что вообще-то она прекрасно относилась к Герстенбергу, летом 1951 года они втроем ездили в Ниццу, и позднее Герстенберг не раз ночевал у Кронстамов дома, и они стелили ему в комнате Хеннинга. Ну вот, тем не менее. Потом была тяжелая сцена: фру Кронстам вышвырнула на улицу какие-то вещи Герстенберга и потребовала, чтобы сын выбирал - или семья, или любовник. Герстенберг подлил масла в огонь, угрожая покончить с собой, если Кронстам не останется с ним. Бедному семнадцатилетнему мальчику пришлось выбирать - и он выбрал Герстенберга, и остался с ним до самой его смерти. В конце восьмидесятых они официально оформили свои отношения. Кронстам говорил, что чисто сексуальная связь между ними была краткосрочной, но эмоционально они были очень сильно привязаны друг к другу. Друзья Кронстама по-разному оценивали роль Герстенберга в его жизни. Одни говорили, что Герстенберг действительно очень заботился о нем, организовывал его жизнь, создавал стабильность и защиту, решал бытовые проблемы, позволяя Кронстаму целиком сосредоточиться на своей карьере. Другие считали, что Герстенберг разрушил жизнь Кронстама, соблазнив его и привязав к себе на всю жизнь, что он был манипулятором, хитрым и довольно-таки жестоким человеком. Что там было на самом деле, где там была правда - я думаю, этого никто никогда не узнает. Скорее всего, там было просто много чего намешано. Но - опять же, скорее всего, без Герстенберга Кронстаму действительно было бы намного сложнее справляться не только с профессиональными проблемами, но и с собственным психическим расстройством. Другое дело, что он все равно платил за это высокую цену.
Да, и в том же сезоне 1951/52 - точнее говоря, в мае 1952 года - случилось то, о чем я уже рассказывала: Вера Волкова побила газетой Хеннинга Роде, угрожая, что если театральная администрация откажется взять Кронстама в КДБ, то она тоже уйдет. И хоть администрация страшно боялась нового сексуального скандала, но газета и угроза Волковой оказались еще страшнее - и Кронстам был принят в штат, и остался в КДБ на всю жизнь.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Henning Kronstam, Erik Bruhn

01:00 

Хочешь песенку в награду?
Историю о том, как после какого-то выступления Эрика возмущенный зритель вопил: "Позор! Это не Бурнонвиль!", - я где-то читала, но в упор не помню, где именно. Кроме того, заявления: "Это не Бурнонвиль!" - вообще частенько прилетали Эрику от дорогих коллег и критиков. Но теперь я, кажется, узнала, что там было на самом деле с этим выступлением. Неизвестно только, в каком это было году: ставлю на конец сороковых - начало пятидесятых. Эрик, вернувшийся только что из-за границы (из Англии, где он танцевал с Метрополитен Балле? или из Америки, где он танцевал в Балле Тиэтр, тогда еще не АБТ?), выступал в "Неаполе" и танцевал вторую мужскую вариацию в па-де-сис в третьем акте. Ну и посмел слегка изменить хореографию, в частности, вместо двух пируэтов прокрутил четыре (сам он уверял в книге Грюна, что даже с лишними пируэтами все исполнял точно в музыку). Зрителям понравилось, не понравилось только Карлу Меррилду. Который и вскочил со своего места, заорал: "Позор! Это совсем не то!" - и вылетел из зала вон.
А кто такой Карл Меррилд? Ну как же, кто такой Карл Меррилд. Это тот самый замечательный преподаватель, с которым Эрик в годы своего учения был в страшных контрах и даже признавался, что хотел покончить с собой, лишь бы этого Меррилда больше не видеть. Меррилд к нему придирался, Эрик в ответ поднимал иголки и иногда просто демонстративно покидал класс, если чувствовал себя оскорбленным. Хотя и признавал потом, что вообще-то Меррилд был хорошим учителем.
И кстати, с Кронстамом (в его биографии я эту историю про Эрика и Меррилда и вычитала) Меррилд ладил лучше - и в воспоминаниях Кронстама он гораздо больше похож на человека и даже не лишен чувства юмора. Кронстам вспоминал, что когда у кого-нибудь из учеников был день рожденья, Меррилд всегда спрашивал: "Ну, выбирай, какой класс мы будем делать сегодня?" - и чаще всего именинник кричал: "Воскресный класс!" (классы Бурнонвиля делились по дням недели, и воскресный класс был самым любимым классом у детей - потому что там много прыжков и вообще все очень весело). И уже много позже, когда Меррилд вышел на пенсию (но продолжал довольно часто посещать спектакли), Кронстам иногда встречал его на улице, и Меррилд как-то очень по-доброму с ним общался и его хвалил.
Вот мне это нравится, честно. А то по рассказам Эрика все казалось, что Меррилд - это такая бука и вообще противный тип, а оказывается, не такой уж и противный.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Henning Kronstam, Erik Bruhn

Черновики и черт

главная