• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:42 

Хочешь песенку в награду?
Старая, известная, уже вывешенная когда-то, но бесконечно очаровательная фотография очаровательного Константина. Он тут такой счастливый и такой удивительно юный, не то что на свои законные тридцать шесть, но даже на незаконные тридцать три не тянет.


@темы: Constantin Patsalas

16:21 

Хочешь песенку в награду?
В биографии Веры Волковой работы Мейнерца - действительно замечательной книге, намного превосходящей его же книгу об Эрике (что, кстати, отмечали и датские рецензенты в своих отзывах на Billedet indeni) - вычитала прекрасную историю об отношениях Волковой и Рудольфа. В 1968 году Рудольф танцевал в Копенгагене Альбрехта в "Жизели". По словам Эрика Ашенгрина, как раз и рассказавшего Мейнерцу всю эту историю, Рудольф танцевал в костюме с вырезом чуть ли не до пупка. Но это было полбеды, а беда заключалась в том, что прямо на спектакле он начал орать на дирижера, чтобы тот играл быстрее. На репетициях Рудольф, напротив, требовал максимально медленного темпа, считая, что так он будет выглядеть лучше в танце, но на спектакле понял, что что-то идет не так, и закричал дирижеру: "Быстрее, быстрее!". Мерль Парк - Жизели - тоже от него досталось, он практически швырял ее туда-сюда по сцене. Волкова, пригласившая Ашенгрина на этот спектакль, никак не комментировала происходящее, но после спектакля предложила ему пойти за кулисы к Рудольфу. За кулисами Рудольф, окруженный худруком КДБ Флеммингом Флиндтом, директором театра и другими поклонниками, выглядел вполне довольным собой и спросил у Волковой, что она думает о представлении. На что Волкова ответила: "Ты вправду хочешь знать?" - и перешла на русский, и хоть Ашенгрин не понял, что именно она говорит, но было ясно, что она задает Рудольфу грандиозную головомойку. И он, побледнев, слушал ее и не перебивал. Ну, а Волкова, высказав все, что она думала о таком представлении и таком поведении на сцене, повернулась и ушла.
Как бы то ни было, эта взбучка, заданная Рудольфу, нисколько не испортила отношений между ними. И так вышло, что именно в лондонском доме Рудольфа Волкова провела последний вечер в гостях в своей жизни. Это было 13 февраля 1975 года, и по воспоминаниям Колетт Кларк, присутствовавшей там же, Волкова и Рудольф были очень милы и нежны друг с другом и без конца смеялись вместе. На следующий день у Волковой начались сильнейшие боли в желудке, она вернулась в Копенгаген, и 15 февраля ее положили в больницу, откуда она уже не вышла. У нее был рак печени, и она прожила еще два с половиной месяца, а умерла 5 мая 1975 года. Не знаю, был ли Рудольф на ее похоронах, но Эрик точно был - жаль, у меня сейчас нет под рукой Billedet indeni, там кое-что написано о его реакции на смерть Волковой. После похорон он тогда отправился в Гамбург, репетировать балет Ноймайера Epilogue - и для Ноймайера смерть Волковой тоже была огромной потерей. Моя ошибка: судя по всему, Эрик все же не был тогда на похоронах Волковой.
Ну вот, а возвращаясь обратно, в относительно счастливый 1961 год, когда Рудольф по протекции Эрика начал брать у Волковой первые уроки, - тогда же, как всем известно, у Эрика с Рудольфом стремительно развивался роман, и они проводили дома у более чем лояльно настроенной к ним Волковой не только вечера, но иногда и ночи. Узнаю манеру Эрика, который, помнится, еще любил приходить к соседям в тапочках и валяться у них на диване, как у себя в гостиной. Ну и можно понять, почему, допустим, эта парочка предпочитала ночевать у дружелюбной Волковой, а не дома у Эрика в Гентофте. Ведь дома - мама. А про отношения Рудольфа с мамой Брун можно уже и не рассказывать.

@темы: Rudolf Nureyev, Erik Bruhn, "Giselle", Не только Дягилев или "вообще о балете"

13:40 

Хочешь песенку в награду?
Дожили: в русскоязычном пространстве появился фанфик про Рудольфа. Типа юмористический. Я сначала побоялась читать, а потом решила, что нефиг дрожать под лавкой, надо идти и читать. Прочитала, частично пролистала. Что сказать? Судя по постам с нуреевским тэгом в этом дайри, автор начал знакомство с Рудольфом с книги Обойминой - и это уже о многом говорит. Нет, само собой, книга Обойминой валяется сейчас в книжных, не надо прилагать усилий, купил и читай. Но блядь, лучше уж, если заинтересовался, найти в сети перевод Солуэй на русском и читать его, а не эту ебаную халтуру. Ну да ладно. Солуэй автор тоже прочитал/начал читать, так что не все так плохо. Хотя если судить по фику, то незаметно, чтобы Солуэй пошла ему впрок.
Мне не хочется ругаться, но по-моему, стоило бы поменять не только имена близнецов Романковых, но и заменить Рудика Нуреева на какого-нибудь Котика Летаева. А то этот молодой человек, главный герой фика, хоть и носит имя Рудольфа, хоть и наделен какими-то внешними чертами Рудольфа, чертами характера, деталями рудольфовой биографии, но в целом - ну, это "чучела Пушкина вместо Пушкина", чучела Рудольфа вместо Рудольфа. Человеку, мало разбирающемуся в матчасти, наверное, сойдет, а мне было уныловато. Наверно, потому, что реал - отношения Рудольфа с Пушкиными, влюбленность в Мению Мартинез, связь с Тейей Кремке, - реал у Рудольфа был намного интереснее, чем все эти фанфичные выдумки. Правда, в фике и проскальзывают упоминания этого реала, но как бы ясно, что автору это ни фига не интересно, у него свои кинки.
Ну и написано очень средненько. Эти попытки юмористически написать о советской действительности шестидесятилетней давности - они часто обречены на провал, потому что вместо живого исторического пространства получается лубок и китч, нашпигованный приметами тогдашнего быта. Мир превращен в музейную картинку, а люди, живущие в этом мире, становятся двухмерными, плоскими фигурами, местами до отвращения примитивными и "литературными" в плохом смысле слова (баба Дуня в самом начале фика - как раз замечательный пример такого рвотно-литературного персонажа). Какой-то ностальгический соцреализм с эротической подкладкой а ля "пламенный привет "Мечтателям" Гилберта Адэра".
Да, и вот еще: там в одном эпизоде описывается негативная (с легким гомофобным подтекстом) реакция сверстников Рудольфа, интеллигентных студентов, на сообщение о том, что он учится в Вагановском училище. По-моему, это полная ерунда. Неоднократно встречала в книгах не только о Рудольфе, но и вообще о советском (и западном балете) того времени рассуждения о том, что в советском обществе профессию балетного танцовщика не считали чем-то зазорным и немужественным, вообще не было таких ассоциаций (советский мужской балетный танец был очень маскулинным), в отличие, например, от США сороковых-пятидесятых и даже шестидесятых, где на балетных танцовщиков в целом еще поглядывали косо, и понадобилось довольно много усилий, чтобы профессия балетного танцовщика там перестала ассоциироваться исключительно с женственностью и гомосексуальностью (помню, в качестве примера мужественного американского танцовщика очень активно использовали Эдварда Вилеллу; а Фрэнк Аугустин из НБК - тоже вполне себе гетеросексуальный и мужественный танцовщик - вспоминал, что его даже утомляло вот это настойчивое стремление прессы подчеркнуть, что он не какая-нибудь "девчонка", а стопроцентный балетный натурал; но в общем, наверно, даже такие чересчур прямолинейные действия тоже сыграли свою роль в освобождении американского балетного танцовщика от клейма sissy). Короче говоря, сильно сомневаюсь, что сверстники Рудольфа - тем более, подчеркиваю, не какие-нибудь учащиеся ремесленных училищ, а мехматовцы, медички, педагоги, - и впрямь могли подумать что-то двусмысленное о балетном мальчике и отреагировать соответственно.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", фики, Rudolf Nureyev

20:12 

Хочешь песенку в награду?
Полтора часа в электричке я читала мейнерцовскую биографию Веры Волковой и не могла оторваться. Ну вот почему мне не пришло в голову купить ее раньше? Наверно, отчасти потому, что я боялась - она будет скучной. Сама по себе Волкова меня не очень интересовала, Мейнерц как биограф мне тоже не казался маст-ридным, так что в конце концов я купила эту книгу, надеясь найти там что-нибудь связанное с Эриком - даже не столько новые документы (едва ли там могло оказаться что-то, чего не было в Billedet indeni), сколько новые фотографии. И вот тут, надо сказать, ошиблась: там всего один снимок с Эриком, да и тот не самый интересный - сцена из "Жизели" с Кирстен Симоне. Я-то скорее рассчитывала найти какие-нибудь фотоматериалы с Эриком и Волковой вместе, но увы, то ли их в природе не существует, то ли Мейнерц почему-то решил не публиковать их в книге.
Но книга-то прекрасная, вот что поразительно. Не знаю, какую роль тут играет английский язык: мне не надо продираться сквозь книгу с датско-русским словарем, я могу просто читать, не напрягаясь. Может быть, это отсутствие напряжения сказывается на восприятии. Но мне кажется, дело не только в этом: а просто самому Мейнерцу как будто было в кайф писать книгу о Волковой, а вот книгу об Эрике - не то чтобы совсем не в кайф, но он его не интересовал так, как интересовала Волкова. В книге о Волковой перспектива намного шире, Мейнерц увлеченно пишет не только о ней - но и революции и Ленинграде двадцатых годов, об Акиме Волынском, философе, балетомане, менторе Волковой, о Вагановой, о парижских педагогах Преображенской и Егоровой, о Харбине и Шанхае двадцатых-тридцатых (Волкова эмигрировала в Китай и прожила там несколько лет, пока не вышла замуж за британского подданного и не уехала в Англию), о Париже второй половине тридцатых, и так далее, и так далее. И прям чувствуется, как самому Мейнерцу все это интересно, и за эту увлеченность прощаешь ему заявления о том, что Ахматовой в двадцатые-тридцатые годы "запретили писать", что имя Вера - от слова vero (faith - поясняет Мейнерц), и что среди деятелей культуры, казненных в тридцатые годы, был писатель Юрий Юркин - Юркун, конечно. Эти блошки мелкие и не портят общей картины. Главное - ну просто очень хорошая книга, много любопытной информации, все ссылки на источники даны, справочный аппарат весьма внушительный. И вот точно появляется ощущение, что книгу об Эрике Мейнерц писал скорее под заказ, а книгу о Волковой - по велению души.
А еще, а еще предисловие к английскому изданию написал Ноймайер! И среди всего прочего рассказал, как навещал в больнице Волкову незадолго до ее смерти, и она взяла обеими руками его правую руку и прижала к своему лбу, сказав: "You - do love me...". И этот жест так потряс его, что потом он вставлял его в некоторые свои балеты - как выражение абсолютной любви. Я сразу вспомнила черное па-де-де из "Дамы с камелиями" - там есть этот жест.
Но это еще не все. Ноймайер еще и вставил в предисловие отрывки из собственного дневника - в том числе цитировал летние записи 1964 года, когда он восстанавливался после операции ступни и брал классы у Волковой в Копенгагене. И вот что он написал 11 августа того года (кто бы сомневался, что я это перепишу?):

Erik Bruhn asked Volkova if he could join my class today. What a honour! He was in Copenhagen after his holiday and wanted some extra work with her. It was truly quite thrilling for me having him there... I think there is no dancer I admire more. Watching him work was like seeing Volkova's words! I remember especially the opening of the arms, shoulders and head, the noble expression of his face as he did tendu front, opening arms into third, then preparing for pirouette en dedans. Pointing à la seconde in preparation for attitude pirouette, his foot seemed pointed from somewhere just below the ribs!

Вот, оказывается, и Ноймайер Эриком восхищался, по крайней мере, в шестьдесят четвертом году. Это так мило. Ох, чую, надо будет мне задушить жабу и разориться на In Bewegung - огромный томище, посвященный Ноймайеру, нашпигованный, среди всего прочего, отрывками из его дневников и вообще прямой речью. Может, там тоже будет что-нибудь об Эрике.

@темы: Erik Bruhn, John Neumeier and his ballets

12:44 

Хочешь песенку в награду?
Примчалась в мск, скоро поеду обратно на дачу, дел полно, но успела забежать на почту и получить мемуары Берил Грей и биографию Веры Волковой, написанную любимым моим Мейнерцем. Теперь надо быстро решить, что взять с собой на дачу, потому что обе книги я не утащу. А пока задам вопрос в пустоту: почему в биографии Волковой есть нормальный справочный аппарат, со ссылками-сносками и указаниями, откуда взята та или иная цитата, а в биографии Эрика ни черта подобного нет?
Об отношениях Волковой с Эриком, по-моему, в книге не так уж и много (кажется, Мейнерц даже не стал рассказывать великую историю о том, как Эрик обзывал Волкову сукой, а она швыряла в него сумочку), да и то, что есть, - в общем-то, почти дословно повторено в биографии Эрика. Но я с удовольствием прочитала в английском оригинале письмо Волковой к Колетт Кларк (Мейнерц цитировал его в биографии Эрика, но, конечно, в датском переводе): будет время, может быть, перепишу его целиком, а пока процитирую только одну фразу, мою любимую: "Erik is a sick boy". Мальчику в то время (весна 1961 года) шел уже тридцать третий годок, но черт возьми, все равно это идеальное описание Эрика - и тогда, и, пожалуй, позже.
Возьму с собой Волкову, а Берил Грей пока оставлю - она при беглом пролистывании показалась мне не настолько интересной, да и тащить ее тяжелее, она большая.

@темы: Не только Дягилев или "вообще о балете", Erik Bruhn

14:42 

Хочешь песенку в награду?
Раскопала в своих подвалах скачанную тыщу лет назад документалку про братьев Бубеничеков. Только она на чешском языке (вернее, сама документалка французская, но с чешским дубляжом), и вроде бы многое понятно, но на самом деле не понятно ни хрена. Зато можно наслаждаться видеорядом. Там, например, есть отрывки из "Иллюзий - как Лебединое озеро", где "человека в тени", двойника и наваждение Короля, играет не Карстен Юнг, как в официальной видеоверсии, а Отто Бубеничек (а Короля, как и в официалке, играет Иржи Бубеничек). И при всем уважении к Юнгу - становится жаль, что в видеоверсии сняли его, а не Отто. Там, разумеется, присутствует Ноймайер, там что-то рассказывает и Кевин Хайген, прелесть моя, ну и конечно, там есть отрывки из "Нижинского", куда же без них. И там видно, что в финале поначалу Дягилев не стоял на перилах галереи, глядя на последнее представление Вацлава, а стоял просто на верхних ступенях лестницы, ведущей с галереи вниз. Вроде бы мелочь, а существенная: когда он сейчас стоит на перилах, это выглядит намного круче. А еще там есть снятый за кулисами момент уже после спектакля (я так понимаю, после премьеры): к Иржи - Вацлаву и к Отто - Золотому рабу - подходят Иван Урбан (Дягилев) и Анна Поликарпова (Ромола), и Урбан обнимает и целует Иржи, а Поликарпова - Отто. Так и хочется весело прокомментировать, что Дягилев и Ромола все-таки получили именно тех, кого хотели: Дягилев - Вацлава, а Ромола - чувственную ипостась Вацлава, Золотого раба. И все остались довольны.
Так, что касается того, где качать: я качала с youtube, можно там поискать.
А еще - вот скан с Урбаном-Дягилевым и Иржи-Вацлавом, кажется, я его не выкладывала раньше.


@темы: Дягилев и все-все-все, John Neumeier and his ballets

12:30 

Хочешь песенку в награду?
Фик про Раймундо с Рудольфом уже лежит на сайте РСИЯ (и даже картинку я добавила, чтоб все видели, какие интересные отношения были у этой парочки). А здесь я хочу выложить несколько сканов с Эриком и Алисией Марковой из июльского Dance Magazine за 1955 год. Кто угадает, что это такое? Хотя и угадывать нечего, всем ясно, что это репетиция первой "Жизели" Эрика.
В прошлом году я чуть подробнее писала об этой "Жизели" здесь - со слов самого Эрика, пересказывая его эссе Restaging the Classics.





@темы: "Giselle", Erik Bruhn

03:13 

Хочешь песенку в награду?
Отсмотрела еще один сериал - Harlots, он у меня с весны на диске лежал, а руки все до него не доходили. Но я очень рада, что наконец-то дошли, потому что сериал отличный. После "Уилла", где почти все персонажи были хоть и яркими, но при этом как будто не совсем живыми, малость схематичными, герои Harlots показались мне поразительно живыми и многогранными. Хотя следовало бы сказать даже не "герои", а "героини", потому что в центре сюжета здесь - женщины, и какие женщины! Прекрасные с ног до головы так или иначе, даже если сами по себе - те еще суки и стервы. Но их стервозность и "отрицательность" никогда не превращается в карикатуру, и это радует. Мужчинам повезло меньше, приятных мужчин в этом сериале не так много, но даже неприятные - все так или иначе интересны, а некоторые еще и способны подкидывать всякие сюрпризы. Так что наблюдать за ними нескучно.
Наверно, этот сериал может отпугнуть или напрячь, потому что посвящен он проституции и проституткам в Лондоне в шестидесятые годы восемнадцатого века. Но все не так страшно, как кажется: проституция здесь не демонизируется и не обеляется, но рассматривается со всех сторон: и как вполне честное и достойное занятие не хуже любого другого ремесла, и как вполне отвратительное явление, сопряженное с насилием и бесчеловечным отношением к женщине как к объекту, к инструменту для получения удовольствия. При этом авторы сериала (насколько я поняла, работала над сериалом исключительно женская команда) не скатились ни в эротизацию, ни в огламуривание, ни в морализаторство; может быть, лишь в двух последних сериях чуть-чуть пережали со страстями и выяснением отношений между персонажами, но в конце концов здорово вырулили в финале и красиво завершили сезон. В следующем году обещают второй сезон, и я надеюсь, он не уступит первому. Тем более, что там еще есть о чем рассказать, все линии можно и нужно развивать дальше.
Пересказывая сюжет в двух словах: Маргарет Уэллс, владелица публичного дома, выводит в полусвет свою младшую дочь Люси, расширяет бизнес и ведет войну с Лидией Квигли, владелицей борделя пошибом повыше. Окружают этих двух бордель-маман прекрасные люди: тут и юная дебютантка Люси, не слишком-то готовая внутренне к карьере проститутки, тут и ее старшая сестра Шарлотта - уже вполне себе состоявшаяся куртизанка с именем и богатеньким покровителем - баронетом и полным придурком, тут и муж Маргарет, и ее "девочки", и доминатрикс Нэнси Бёрч - потрясающая женщина, и Бетси и Вайолет - бодрые девочки при Нэнси, тут и миссис Сканвелл - слепая святоша и ханжа (но это лишь на первый взгляд, а на самом деле она намного интереснее, чем кажется), и ее дочка Амелия (милая девочка, крутящая любовь с Вайолет), тут и Чарли Квигли - любимый сыночек мадам Квигли, избалованный увалень, и довольно противные аристо в мушках и париках, и продажный судья, и ирландский парень Дэниел, тоже приторговывающий собой (но предлагающийся только дамам), и трогательный эпизодический molly boy - юноша-проститутка, и Томас Хэксби - скользкий, но небезынтересный слуга придурка-баронета (нет, баронета зовут не сэр Перси, если б его так звали, он не был бы таким противным). Здесь много потрясающих отношений между женщинами - дружеских, сестринских, вражеских; есть и любовная лесбийская линия (и есть совсем-совсем легко показанные мужские гомосексуальные отношения - как раз с участием molly boy); есть внезапно и неожиданно проявляющаяся женская солидарность - там, где ее меньше всего ожидаешь увидеть (в отношениях между Шарлоттой и женой ее покровителя-баронета; в реакции аристократок - когда Шарлотта громко говорит, что баронет изнасиловал ее, чтобы заставить подчиняться). А что касается отношений гетеросексуальных - то здесь есть и вполне себе паритетные отношения между Маргарет и ее мужем; и неожиданно трогательные и позитивные отношения Бетси с ее клиентом Бобби; и нечто вроде любви между Шарлоттой и Дэниелом; и куда менее приятная связь Шарлотты с ее покровителем, и много чего еще.
Ну и не могу не признаться, что меня там страшно кинканули отношения Шарлотты и скользкого, весьма лицемерного Томаса Хэксби, слуги ее покровителя. Они потрясающе грызлись друг с другом и на дух друг друга не переносили, и смотреть на их перебранки было очень увлекательно, так и веяло старым добрым love-hate'ом. Но когда эта грызня в один прекрасный момент вдруг спойлер! - я протащилась, как тот самый удав по стекловате, сама от себя не ожидала. Но это было чертовски горячо. Жаль только, что ничего хорошего из этого не вышло, Хэксби повел себя в итоге как свинья, за что получил - и поделом. Но все же я надеюсь, что, может быть, он вернется во втором сезоне. Не то чтобы я всерьез рассчитывала на продолжение его взаимодействия с Шарлоттой, но... но черт меня подери, мне бы хотелось урвать и во втором сезоне немножко этой guilty pleasure.
В общем, если тема проституции не пугает - то советую посмотреть: всего восемь серий, очень хорошие актеры, классный саундтрэк и крепкий сценарий.

@темы: "Harlots", сериалы

14:50 

Хочешь песенку в награду?
Вместо того, чтобы доделывать работу, сидела и перечитывала фик про Раймундо с Рудольфом. Хотела его отправить на РСИЯ, а теперь что-то засомневалась. Он слишком бесформенный, что ли. Ну то есть, мне самой он, пожалуй, нравится, но я понимаю, что ему не хватает четкости и внятности, это такой внутренний монолог Раймундо - нелинейный, с повторами, с легкими противоречиями. Не знаю, выглядит ли все это как баг или как фича. Текст про Константина и Эрика - вторая часть "Отстрела" - гораздо стройнее и четче, но его я посылать не хочу, потому что он все-таки привязан к "Отстрелу". Ну и еще он больше текста про Раймундо чуть ли не на двадцать пять тысяч слов, надо же мне и ридеров пожалеть и не заставлять их читать эту простыню.
В общем, ничего не знаю, пойду поработаю. И оставлю старую фоточку Раймундо с Рудольфом. Все-таки это умопомрачительно прекрасно - как Раймундо на каждой совместной фотографии норовит так или иначе прикоснуться к Рудольфу.


Вопрос: Послать текст про Раймундо и Рудольфа на РСИЯ?
1. Да  5  (100%)
2. Нет  0  (0%)
3. Лучше отправь "Натюрморт" про Эрика с Константином  0  (0%)
Всего: 5

@темы: фики, Rudolf Nureyev, Raymundo de Larrain

08:21 

Хочешь песенку в награду?
Надо начать день с Эрика грозного, но прекрасного, словно выстроенное к битве войско. Хотя нет, он тут не столько грозный, сколько мрачный. Вообще-то эта фотография из Beyond Technique, но в самой книге она подрезана (и я ее пока что не отсканировала), а вот в статье, посвященной Beyond Technique (откуда я ее и стащила), она пусть и маленькая, но не подрезанная. И у Эрика, конечно, изумительно четкие и красивые, точеные черты лица.


@темы: Erik Bruhn

11:56 

Хочешь песенку в награду?
Досмотрела ночью сериал "Уилл". Первые серии у меня шли кое-как, с зевотой, потом то ли я раскачалась, то ли сериал раскачался, но стало повеселее. Мне понравилась постмодерновая панковская стилистика, яркость, ну и то, что сценаристы, судя по всему, очень активно и увлеченно курили матчасть (даже такой невежда, как я, это почувствовал). С героями было то так, то этак. Уилл слишком часто принимался болтаться как тряпка в проруби, а его амуры с местной Мэри-Сью Элис Бербедж нагоняли на меня то скуку, то раздражение. Да-да, я все понимаю, великая любовь, вдохновение, ах ты, мой светлый ангел, ах ты, мой гений, мумуму, сюсюсю, но черт меня подери, будь у тебя хоть триждывеликая любовь, это не повод вести себя по-свински с женой. А именно так и вел себя этот товарищ гений. Энн мне понравилась, хотелось бы, чтоб ее было побольше в сериале, потому что всегда приятно посмотреть на умную женщину с чувством собственного достоинства. А Элис - ну, она была довольна скучна, пока не ударилась в религию. Тогда у нее сразу прорезался характер, и на нее стало интересно смотреть. Но в целом вся эта линия Уилл-Элис меня не тронула. Слишком слащаво, честно говоря.
Марло, отвечавший в сериале за трэш, угар и содомию, драмаквинил с размахом, поэтому у меня не получалось воспринимать его всерьез. В самых драматических местах так и хотелось сказать: "Пороли тебя мало, братец", - ну и попросить окружающих восполнить этот пробел и всыпать Марло хорошенько. Но он был местами забавен, местами мил, а главное - в последних сериях я бешено сшипперила его с Робертом Саутвеллом. Саутвелл вообще был - простите мне это - самым горячим персонажем сериала (ну и кинкают меня католические священники, чо уж там), и в совместных сценах с Марло - жаль, их было очень мало, - между ними прям заискрило. Интересно, появятся ли фики? Очень хочу фиков с этим пейрингом. Впрочем, отношения Марло с Томасом Уолсингемом мне тоже понравились - и мне их тоже было мало. Вообще говоря, в "Уилле" не обошлось без того, что меня подбешивает в сериалах: гомосексуальная линия есть, но показана она намного целомудреннее, чем гетеролиния (линии). Поэтому гетеросексуальные парочки трахаются в кадре, а гомосексуальные - нет, ограничиваются поцелуями и намеками. Ну и глупо. Уж в "Уилле" можно было не стесняться, там столько крови-кишок, что на этом фоне однополый секс смотрелся бы мило и невинно. Да и не на фоне тоже. В общем, мне недодали гомоэротики, да. Я понимаю, что за гомоэротику отвечает все тот же Марло - голый и полуголый (да-да, спасибо сценаристам за сцену, в которой голый Марло исповедуется Саутвеллу), но мне этого недостаточно - слишком уж велик контраст с демонстрацией гетероотношений.
Что еще? С Топклиффом, имхо, немного пережали. Он уж такой отвратительный со всех сторон, что очень быстро превратился в карикатуру. В конце сценаристы как будто спохватились и добавили ему немного человеческих черточек, но получилось как-то странно: вроде бы теперь хочется его пожалеть, а вроде бы и жалеть не за что. Но все-таки перестарались с отрицательными чертами, педофилия там точно была лишней. Да и вообще я не совсем поняла, что хотели сказать авторы: типа Топклифф плохой, убрать Топклиффа, и все станет хорошо? Так ведь система-то остается прежней.
Театральные сцены были в целом хороши, актерская компания - тоже. Мне в итоге понравился Ричард Бербедж - парень здорово сыграл переход от легкомысленного мальчишки к взрослому человеку, узнавшему горе. Мне не понравилась Молл - по-моему, актриса просто не очень хорошо играет. Истеричный мальчик с ножиком сначала утомлял, потом обошелся и стал ничего так. Совершенно шикарна была эпизодическая бордель-маман. Сестра мальчика с ножиком, хоть у нее роль и была слезовыжимательная, тоже вышла симпатичной. Бербеджи-старшие были отличные, особенно мать. Да, неожиданно человечным и трогательным получился несостоявшийся жених Элис, я и не ожидала, что его сделают таким. Ну и вообще, в целом, я получила удовольствие (не сравнить, допустим, с дурацким вторым сезоном "Версаля"). Но Саутвелл был лучше всех, не будь Саутвелла, все было бы совсем не так весело.
UPD. Посмотрела, пишут ли фики на АО3. Ну пишут. Но все, все с пейрингом Марло/Шекспир, да ну нафиг, они вдвоем не зажигают. Пойду дальше мечтать о Саутвелл/Марло. Ну, Уолсингем/Марло тоже можно, но с Саутвеллом лучше.

@темы: сериалы, "Will"

13:34 

Хочешь песенку в награду?
После ночной беседы в комментах с norakura и подсчета фотографий с Рудольфом и Эриком я решила не останавливаться на достигнутом и посчитать фотографии с Константином. Ровно тридцать пять снимков: тринадцать фотографий найдены в сети, 1 фотография (Эрик и Константин из книги Грюна) - скан norakura, двадцать одна фотография - это мои собственные сканы из книг, журналов и программок. Стоит ли удивляться тому, что при попытке погуглить фотографии с Константином меня сразу выкидывает в мой собственный дневник? А ведь я до сих пор так и не собрала, например, все нужные мне программки НБК. И журналы Dance in Canada, где наверняка есть много материалов о Константине, - тоже не появляются в продаже, а о доступе к газетным архивам я и вовсе молчу, потому что уже всех достала своим нытьем о Globe and Mail.
Ну да ладно, ничего страшного, рано или поздно новые материалы попадут мне в лапы, и я пополню свою коллекцию имени Константина. А пока выложу одну из своих любимых фотографий с ним - главное приобретение этого года (из сувенирной программки НБК за сезон 1979/80):


Вопрос: Лайкнуть Константина с тамбурином?
1. Лайк!  8  (100%)
Всего: 8

@темы: Constantin Patsalas

15:49 

Хочешь песенку в награду?
Ну вот, раскопала в гугле очередную фоточку, жаль, разрешение маленькое. Эрик, Рудольф и Карла Фраччи в 1967 году. Эрик в темных очках похож даже не на шпиона (на шпиона он похож и без темных очков), а на главу мафиозного клана. Карла очаровательна, как всегда, а Рудольф держится пай-мальчиком, окружающие могут брать с него пример.


@темы: Carla Fracci, Erik Bruhn, Rudolf Nureyev

13:23 

Хочешь песенку в награду?
Славная статья Уолтера Терри из The Saturday Review, посвященная сразу нескольким событиям: вечеру памяти Теда Шоуна, смерти датского короля Фредерика IX (да-да, того самого, к которому Эрик явился в костюме, одолженном у Фредбьорна Бьорнссона, а потом еще и малость королю нахамил; впрочем, король тогда первый начал), ну и отставке Эрика. В отличие, допустим, от Клайва Барнса, Терри не стал писать об этой отставке так, как будто Эрик не со сцены ушел, а прямо в гроб лег. С другой стороны, как выяснилось позже, его мысли по поводу светлого будущего Эрика после отставки оказались чрезмерно оптимистичными: впереди у Эрика были еще два года мучительной болезни, депрессия, потеря друзей (Крис Аллен покончил с собой, Гёран Гентеле погиб в автокатастрофе), да и с Шведским балетом он тоже расстался без всяких приятных чувств. И снова и снова я думаю о том, как же, в сущности, Эрику повезло, что его все-таки смогли вылечить. Потому что в противном случае, я боюсь, не было бы ни его возвращения на сцену в 1974/75 гг., ни еще нескольких лет танца, ни "худручества" в НБК; он просто-напросто мог умереть еще в семидесятых.


@темы: Erik Bruhn

16:05 

Хочешь песенку в награду?
Просто очень выразительный Эрик на репетиции. Это мне работать неохота, вот я и балуюсь фоточками.


@темы: Erik Bruhn

12:38 

Хочешь песенку в награду?
Наконец-то собралась и вырезала из полной видеоверсии датской "Жизели" сцену затанцовывания Иллариона - Себастьяна Хейнса. Я необъективна, но он же прелесть. И мне очень нравится и все оформление, и работа кордебалета, и прекрасная, хрупкая, неумолимая Мирта - Киззи Матиакис. Вообще все нравится, и я рада, что уже взяла билет на "Жизель" КДБ в следующем сезоне (аж в мае). Жаль только, что Хейнса там скорее всего не будет. Хейнс, не оставайся в Нидерландах навсегда, поработай там годик и возвращайся, ну пожалуйста!


Вопрос: Хейнс прекрасен?
1. Да!  5  (100%)
Всего: 5

@темы: "Giselle", Royal Danish Ballet, Sebastian Haynes

02:06 

Хочешь песенку в награду?
О, а Neal Weaver выложил еще порцию воспоминаний о своих встречах с Эриком и Рудольфом. Первую часть его воспоминаний об Эрике я вывешивала в этом посте, сюда брошу продолжение:

When the 8 o’clock performance of my play was cancelled due to the theatre flooding, Erik Bruhn and I went to a Ukrainian restaurant called The Orchidea, on Second Avenue, one of my long-time hangouts. We ordered dinner, and as we were eating, actors from my cast arrived to join us. They were feeling very sore and hurting. The rehearsal period had been night-marish, and they knew before we opened we were doomed, but we were contractually obliged to carry on. The producers had publicized the show as if it were a piece of gay porn, and the actors had banded together to complain to Actors Equity. Equity told them that was the producers business, and to grin and bear it. The reviews were viciously brutal, with сritic Marilyn Stasio beginning her piece with, “Picket this abomination before it proliferates!” So the actors were both sad and sober.
Erik seemed to sense their hurt and their state of mind. He began talking about his own spectacular career failures, and in some mystical way he seemed able to take away their pain. It seemed almost magical to me. (Lydia Joel said he was famous for doing that with his own company, but it was surprising that he could do it with actors he didn’t know.) We were enjoying the talk, and the actors enjoyed having a celebrity among them.
Then our producer, Rick appeared. He was very concerned because contractually he had to give the show a three week run in order to be able to claim his slice of the play’s future profits; he wanted them to come back to the theatre immediately and do the second or late show to meet the contractual requirements. So they traipsed out. Erik and I by this time were feeling pretty mellow and decided to stay at the Orchidea and talk and get quietly plowed.
We had a long and surprisingly intimate conversation. I told him about having discovered a picture of him and Rudi, at the bar in class. He was smirking and looking pleased with himself because he’d just delivered a lethally cutting remark to Rudi, and Rudi was breaking into tears. I told him how I’d taken the photo from the file and destroyed it because it was too intimate and personal for publication.
Then I asked him why he and Rudi had broken up. He said, simply, that Rudi had begun talking to the press about their relationship. (I’m not sure that was true. Rudi never liked to be asked personal questions, and even on the Dick Cavett show, he got resentful about being asked about what he considered personal things. Cavett said, “Boy, you really don’t like being asked personal questions.” Rudi smiled wickedly—and dangerously. “Is all right. You ask one, then I ask one!” Cavett backed down.)
Then Erik told me the entire saga of his relations with Rudi and Maria Tallchief. I said, “Are you sure you want to tell me this? I mean, I’m press too.” To which he replied, “I trust you.” Sweet words to hear from that man.
He said that he’d had an affair with Maria, long before he met Rudi. But he was not happy about it because she was very possessive, and he liked her husband and didn’t like making him a cuckold. In order to escape from Maria, he joined another company far away from her. But the new company’s prima ballerina had turned up pregnant, and the only available replacement was Maria.
Meanwhile, Rudi had just spectacularly defected, and become involved in a liaison with Maria—mainly as a way to get to Erik, whom he’d long hero-worshipped. And the rest was history. I didn’t entirely trust his version of the story, as I’d seen him with Maria and he clearly adored her. He may have used her to get to Erik, but he hadn’t just used her.
Eventually it was time to go home and we asked for the check. I was digging in my pockets for my portion of the tab, but he said, “Let me get this.” When I hesitated, he said, “Let me get it. I’m rich.” Not bragging, just stating a fact.
Afterwards I kept thinking about the way he’d related to my actors, in a way that was downright therapeutic and miraculous to me. The following Monday, in the office, I decided to call him and thank him again. I was highly emotionally vulnerable at that time, due to all the horrors of the production of my play. He was in when I called, and I said without preamble, “That was the first time I ever saw anyone take away pain, and I love you for it!” I then, without warning, burst into tears. I could feel him backing away fearfully, thinking that I was making a confession of romantic/sexual love. Nothing could have been further from the case. I’d never found him sexually attractive. The two of us were too much alike, at least psychologically, so that sexually we’d have cancelled each other out. He needed someone as rash, brash, and impetuous as Rudi to penetrate his protective shell of reticence, dignity, melancholy and elegance. But he hated all the sturm und drang of life with Rudi.
But in my case, the damage was done. Erik got off the line as quickly as possible. There was no way I could explain that I was speaking of platonic love—agape, if you will—in a way that he’d believe me. My tears were tears of gratitude, not amorous feelings. I’d just unwittingly destroyed a friendship that meant a great deal to me. He had spent much of his career fighting off love-sick fans and sycophants, and I’d placed myself in that category. There was no turning back.
I only saw Erik once more, considerably later. I was scheduled to do an interview with actor Michael York, who was also managed by Chris Allen. I went to Chris’s apartment to meet Michael, and Erik happened to be there. He seemed like a totally different man, hard and bitter. Obviously things were not going well with him. He was friendly on the surface, but wary and hostile underneath. After the usual chit-chat, I asked him what he was doing. “I’m writing a novel,” he said. I asked what it was about, and he snapped, “Cannibalism,” and departed up the stairs. In his mind, I guess I was one of the cannibals.
Later I heard that he was dying of lung cancer. And according to a biography of Rudi, when Erik was dying, in the hospital, Nureyev visited and they were reconciled—and Rudi climbed into the bed to hold him close. They’d been together off and on for 25 years.
But I was to have one more encounter with Nureyev…

Вроде бы немного написано, но при этом столько всего интересного, что хочется обсудить. Вот та замечательная фотография с плачущим Рудольфом и довольным собою Эриком (который Рудольфа до слез и довел) - неужели вандал Вивер уничтожил единственный экземпляр? А как вам нравится утверждение Эрика, что Рудольф начал разбалтывать журналистам всю подноготную об их отношениях, и из-за этого они и расстались? Вивер абсолютно справедливо сомневается, что так все и было на самом деле; уж если кто и болтал о своих отношениях с Рудольфом - и болтал предельно откровенно, прошу заметить, - то это был сам Эрик. Так что нечего валить все на Рудольфа, нечего. История с Марией Толчиф в изложении Эрика тоже выглядит малость сомнительно: никак не могу понять, в какую компанию он от нее сбежал: в АБТ? да нет, у них вроде бы отношения расстроились уже после гастролей АБТ в восточном блоке; в КДБ? но при чем там тогда беременные примы, сам Эрик, если я правильно помню, рассказывал, что это Нильс Бьорн Ларсен, тогдашний худрук КДБ, настоятельно попросил Эрика пригласить Марию Толчиф в Данию, потому как слышал много хорошего об их партнерстве (уже распавшемся на тот момент) и хотел просто и банально сделать кассу при помощи этой парочки. Короче говоря, с Эриком все как обычно: все сказанное им следует перепроверять, делить на два и извлекать квадратный корень. Но кто знает, может, где-нибудь в глубине его архивов и вправду скрывается нераскопанная пока новелла на тему каннибализма? В пандан к уже известной инцестуальной "Во имя любви"? В общем, Эрик, ты все-таки чудо, и тебя невозможно не любить.

@темы: Rudolf Nureyev, Erik Bruhn

13:10 

Хочешь песенку в награду?
В продолжение сильфидной темы - сверхъестественно прекрасный Николай Хюббе в роли Джеймса в правильной, бурнонвилевой "Сильфиде", 1992 год. И вот это чудо росло, росло и выросло в господина Мэджа. Ах, как я хочу еще и фик про господина Мэджа и романтичного безумца Джеймса. Сама бы написала, но тут проблема в том, что непонятно, как об этом писать. Вот и остается только фантазировать.


@темы: Royal Danish Ballet, "La Sylphide"

Черновики и черт

главная