13:27 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
У меня уже не дайри, а черт знает что, сплошные картиночки, ни на что другое времени сейчас нет. Впрочем, что толку писать большие тексты типа отзывов на спектакли, если все равно никакого фидбэка на них не получаешь. Разве что самой перечитывать потом и облизываться, вспоминая, как это было. Кстати, так оно и выходит: наверно, именно поэтому я стараюсь, если уж спектакль мне нравится, запомнить как можно больше мелких деталей, записать их, чтоб потом вспоминать не просто общее ощущение, а с подробностями: кто как на кого посмотрел, кто как что отыграл, кто куда пошел, ну и все такое.
Ну и обещанная картиночка: шок-контент на "Неустрашимом". Все-таки это один из потрясающих моментов олденовской постановки: Билли убивает Клэггарта и тут же ловит его в объятия, можно сказать - додает каптенармусу, пусть и после смерти.


@темы: Gidon Saks is love, Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили (Billy Budd), Мы очень любим оперу

02:41 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Немного мимими перед сном: любимые мои Киззи Матиакис и Александр Бозинов из КДБ в вильгельм-теллевском па-де-де. Фотография сделана прошлым летом, на одном из бесплатных выступлений КДБ под открытым небом. Был прохладный день, танцовщики утеплились, но по-моему, стали от этого только еще прелестнее. Очень их люблю.


@темы: Royal Danish Ballet

16:51 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Прекрасный Эрик из "Прекрасной Елены", вернее, из "Елены Троянской", балета Давида Лишина на музыку Оффенбаха. АБТ, 1955 год.


Вопрос: Вручить Эрику золотое яблоко?
1. Вручить, он прекраснейший 
15  (100%)
Всего: 15

@темы: Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn

19:29 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Ну вот, я знала, что оно начнется. Дикая ломка по "Билли Бадду" - и я пока не в состоянии до конца поверить, что новой подпитки я уже ниоткуда не получу. Кошмар. Нельзя так подсаживаться на спектакли, просто нельзя. Но как было не подсесть на такой спектакль? Это же как с самим Билли Баддом: каптенармус знал, что влюбляться в него нельзя, а куда деваться-то, как не влюбиться, когда он такой, такой? Вот это все и к "Билли Бадду" в кавычках тоже относится.


@темы: Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили (Billy Budd), Gidon Saks is love, Мы очень любим оперу

17:29 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Опять, что ли, начать прикручивать голосовалки к эрикофотографиям? А то с одной стороны понимаешь, что каждую фотографию не откомментируешь, а с другой стороны, фидбэка-то все равно хочется, хотя бы в виде лайков. Очередной жизельный скан - на этот раз Эрик с Наталией Макаровой, АБТ, 1971 год. Чем больше смотрю на них вместе, тем больше они мне нравятся чисто визуально: оба были хрупкие и светловолосые, и прекрасно все-таки подходили друг другу.


Вопрос: Понравилась фотография?
1. Спасибо, понравилась, лайк Эрику и Наталии 
21  (100%)
Всего: 21

@темы: Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn, "Giselle"

16:53 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
И было 27 февраля, и был последний "Билли Бадд" в Большом театре. И сейчас еще не верится, что все кончено, постановка закрыта, я больше никогда не увижу этот спектакль с этим составом. Вчерашний день у меня вышел адски напряженным: мне был позарез нужен еще один билет - для сестры, она страшно хотела "впрыгнуть в уходящий поезд" и попасть на спектакль. И я пыталась найти варианты, а вариантов не было (если не считать перекупщиков, просивших вдвое и втрое дороже, чем по номиналу; а у меня не было денег на перекупщиков и не было уверенности в их честности). И лишь за полтора часа до начала спектакля на балетофоруме (боже, благослови балетофорум) появился человек, предлагавший один билет. Похоже, он очень удивился, когда я стала ему звонить и дрожащим голосом просила продать мне этот билет. К счастью, у меня не было конкурентов. Но нам с сестрой пришлось еще здорово понервничать, потому что человек с билетом пришел перед самым-самым началом спектакля, и меня уже трясло от нервов. И все-таки в последний момент все сложилось, билет мы получили, на спектакль попали, хоть сестра и была вынуждена просидеть первый акт на верхотуре, на первом ярусе. А в партере между тем были свободные места - вот те самые, не проданные перекупщиками втридорога. И на второй акт она спустилась вниз и смотрела уже из партера, из второго ряда.
Когда я представляла себе, как буду смотреть последний спектакль, то думала, что как зареву с первым выходом Вира, так до конца и не успокоюсь. К счастью, ошиблась, реветь не стала, хотя на первой арии слезы на глаза навернулись - не только потому, что Дашак в ней был прекрасен, но и потому, что я очень ясно ощутила: все это никогда уже не вернется. Но если об этом думать, то весь спектакль пропустишь, и я решила, что успею еще пострадать, а пока надо смотреть, слушать и наслаждаться, так что к первому O heave away я уже успокоилась, вытерла физиономию и стала кайфовать. И было отчего кайфовать - на последнем спектакле все ощутимо старались, особенно это касается хора. 25-го февраля, да и 23-го февраля тоже хор не всегда звучал как следует, а вот вчера старался от души - и всю душу вкладывал, с первого и до последнего появления. И вместе с хором старались и радовали взгляд и слух Первый помощник (Александр Киреев) и Второй помощник (Константин Сучков), роскошный Боцман (Николай Казанский) и, разумеется, Крыса (Станислав Мостовой). Вот не могу не отметить, как прекрасно были исполнены в БТшном "Билли" все эти маленькие роли; вновь подтвердилась правота Геннадия Панфилыча, утверждавшего, что нету плохих ролей, а есть паршивцы актеры, которые портят все, что им ни дай. Вот эти актеры не только не портили, а украшали собой собственные роли, и я чувствую, что буду скучать по ним не меньше, чем по исполнителям главных ролей.
В последнем спектакле не было такой мрачной и давящей атмосферы, как в безысходном спектакле 25-го февраля. Все же очень трудно объяснить это ощущение: казалось бы, мизансцены выстроены без изменений, всё на месте - и унижения, и капралы с палками, и двадцать кошек бедному Новичку, и очень опасный каптенармус, и суд, и казнь, - а все равно кажется, что здесь все светлее, и на этом "Неустрашимом" есть не только отчаяние, но и надежда. И во взаимоотношениях между персонажами больше человечности. Например, в сцене в капитанской каюте в первом акте Вир, мистер Редбёрн (Джонатан Саммерс) и мистер Флинт (Даррен Джефри) снова, как в спектакле 23-го февраля, вели себя как три веселых тролля. Особенно хорош мистер Редбёрн, входящий в каюту с такой доброй, такой теплой улыбкой. Когда он улыбался, то черт возьми, мог поспорить по силе обаяния с самим Билли Баддом. И очень, ну очень выразительно поднимал брови на мистера Флинта, когда тот радостно ляпал: "For show her heels she will to a certainty", - так что мистер Флинт заметно смущался. Но на помощь ему тут же приходил капитан, заглаживая неловкость: "You are right, Mr. Flint, she'll fly from us", - и мистер Редбёрн тоже мгновенно расслаблялся и снова начинал улыбаться. А как они с Флинтом на пару исполнили в последний раз Don't like the French - перемигиваясь и чуть ли не хихикая, с полнейшим взаимопониманием и с нескрываемым кайфом от этого взаимопонимания. Вир, кажется, даже почувствовал себя третьим-лишним и в отместку налил себе коньячку, а веселым офицерам не налил, пока не услышал от мистера Флинта: "Beg pardon, sir. We ought to express ourselves differently", - впрочем, без малейшего раскаяния, но с молчаливого одобрения мистера Редбёрна: мол, давай, скажи это, а то ведь нам не нальют. А так налили, но капитан тоже по-своему отомстил: произнес тост "Чтоб они все сдохли!", вернее - "Долой французов!" - и вылил коньячок на пол. Они на этом богоспасаемом корабле коньяком полы моют! Интересно, что обычно в этой сцене капитан с Редбёрном еще и лукаво переглядываются: мол, ну что, выливаем на пол? выливаем, сэр! - а в этот раз нет, опрокидывали они рюмочки, не глядя друг на друга. И только мистер Флинт не стал переводить хороший коньяк попусту, а честно его выпил, за что получил возмущенный взгляд от капитана. Тоже интересно, обычно и капитан, и мистер Редбёрн делают вид, что не заметили его промаха, но сам мистер Флинт понимает, что сделал что-то не то, и, смешавшись, быстро ставит рюмочку на поднос. А вчера капитан очень ясно дал понять мистеру Флинту, что "от вас, мистер Флинт, я такого не ожидал". И при этом сам капитан выглядел мальчишкой, сердящимся из-за того, что кто-то из его товарищей отбивается от коллектива и шагает с коллективом не в ногу. И теперь уж мистер Редбёрн тактично сглаживал общую неловкость, переводя разговор на опасность французских идей, французов и мятежей. И опять, опять невероятно прекрасно спел арию про Нор, плавучую республику. Столько горечи в его голосе, столько вспыхивающих воспоминаний: он вправду видит все вновь, вновь ощущает "the disgrace and the sorrow", и вновь с потрясающей силой восклицает: "O God preserve us from the Nore!". И как же чудесно они вдвоем с мистером Флинтом пропевают: "the floating republic". Вот каждый раз - холод по спине и непередаваемое аудиальное блаженство, именно от этих трех слов и оттого, как Саммерс и Джефри их поют.
И еще мистер Редбёрн вчера после своей арии как-то весь обмяк, состарился на несколько минут, стоял, опустив плечи, тяжело опираясь на палку, и слушал рассуждения капитана о возмутительном духе Франции, но стоило капитану заявить: "We must be vigilant!" - и мистер Редбёрн сразу выпрямился, подобрался и всем своим видом выразил готовность быть бдительным и начеку. Не одним же Клэггартом поддерживать дисциплину на борту, в конце концов.
Мистер Рэтклифф (Грэм Бродбент) сиял, как начищенный золотой, докладывая о том, что "Неустрашимый" вошел во вражеские воды. Да и все приободрились, предвкушая хорошую драку, но мистер Рэтклифф прям подпрыгивал от нетерпения, так ему хотелось поскорее ринуться в бой и начистить французам их французские рыла. Он вообще всегда бравый и лихой вояка, но вчера он был еще и очень улыбчивый, и очень искренне болел за Билли в сцене допроса (хотя и смутился из-за не к добру помянутых "Прав человека", но такое чувство, что смутился скорее по долгу службы, а про себя подумал, что "а-а, ерунда"). И ужасно он обаятельный, и что приятно - если в первых спектаклях (21-го февраля, 23-го февраля) он звучал как будто немного "придушенно" и напряженно, то во вчерашнем спектакле, да и три дня назад, эта напряженность исчезла, он пел совсем легко и свободно.
Вир - Джон Дашак - тоже звучал прекрасно в первом акте, и первую свою арию спел пронзительно (так что, я думаю, меня в слезы потянуло не только из-за того, что я все это видела-слышала в последний раз, но и из-за того, как это было исполнено). А в сцене в каюте казался моложе, легкомысленнее и легче, чем в предыдущем спектакле, и опять очаровательно и радостно подпевал матросскому хору. Все же как здорово появляется в спектакле эта тема немого подпевания-повторения чужих слов: в первом акте молодой Вир беззаботно подпевает матросам, во втором акте старый Вир обессиленно повторяет приговор.
Все я о Вире, да об офицерах, да о хоре, а о Клэггарте ни полслова. А зря. Потому что Клэггарт - Гидон Сакс - вчера был феерически прекрасен. Впрочем, все уже привыкли, что он у меня каждый раз прекрасен, но правда, вчера его Клэггарт ожил, приободрился, и не сравнить его было с мрачнейшим Клэггартом из спектакля 25-го февраля. Он был грациозен, эротичен, нисколько не холоден, не опустошен, не мертв внутри. И в общении, например, с Новичком это был очень опасный и очень соблазнительный Клэггарт. Как он водил пальцем по щеке Новичка, как вкрадчиво и нежно мурлыкал, обучая его науке провокаций и обмана, как вообще подзывал к себе Новичка и ждал, когда тот подползет к нему на коленях и взглянет на него снизу вверх. Ух. Жаль, не хлопал игриво Новичка по носу, это был прелестный жест, но зато очень выразительно щелкнул перед носом у Новичка гинеями, так что тот аж вздрогнул. Но стоило ему заартачиться - ах, как он менялся в лице, услышав, что надо оклеветать Билли Бадда, и ах, как сам Клэггарт произносил имя Билли, не скрывая нежности и горечи, - так вот, стоило Новичку заартачиться, как вся игривость с Клэггарта слетела, он взорвался, и бедному Новичку пришлось туго. Хотя мне показалось, что в предыдущем спектакле Клэггарт взрывался еще сильнее, там он действительно терял самообладание и замахивался на Новичка стеком так, что чувствовалось: еще миг - и точно ударит; а вчера он больше запугивал Новичка, чем срывался всерьез. Видно, понимал, что додавит Новичка так или иначе. Жаль еще, потом он вытер стек не о бедро Новичка, а о желтую футболку, это было не так издевательски-садистично. Но зато очень выразительно перед этим стек оглядел: фу, запачкал об этого мальчишку! Нет, право, вчера Клэггарт был не дьявол, нет, но человек, у которого на корабле все схвачено, уютное гнездо аспида свито, можно при желании сунуть в это гнездо живую грелку типа Новичка, да и вообще жить в свое удовольствие. И тут появляется Билли Бадд, уют трещит по швам, каптенармус нервничает, у него появляются странные желания, в общем, амор с ним приключился. И каптенармуса это очень тревожит.
При этом каптенармус не знает толком, чего сам хочет: то ли взаимности, то ли нежности, то ли чтоб Билли вовсе не было. Швыряет его из стороны в сторону, ему самому иногда не угнаться за собственными переменами настроения. И кстати, вот то, что говорит сам Сакс о Клэггарте: "Он поклоняется совсем другой троице: собственная голова, сердце и пах – вот его три отправные точки" - вот это было вполне доходчиво показано во вчерашнем спектакле. Особенно пах, простите меня. Но в самом деле, Клэггарт был отчетливо сексуален. Не сказать, что сексуально активен, но почему-то было ясно, что свои желания он в принципе не подавляет. Просто Билли... он такой, что его проще убить, чем объяснить ему, чего ты от него хочешь. Ты уж к нему и так, и сяк, и комплименты при вышестоящем начальстве делаешь, и глазами поедаешь, и платочек снимаешь, и мурлычешь, и за драку не наказываешь, и пялишься, пока он переодевается, ну черт возьми, чего ему еще надо, почему он ничего не понимает?!
А вот не понимает, он такой, этот Билли. В последнем спектакле Юрий Самойлов снова играл юного Билли, не одинокого, как в спектакле 25-го февраля, а открытого и расположенного к людям, очень обаятельного, очень теплого и - опять, как 23-го февраля, - очень тактильного и радостно отзывающегося на прикосновения. Немудрено, что Клэггарт на него повелся (хотя и не довелось Клэггарту его как следует потрогать). Клэггарт провел допрос Рыжей бороды (Марат Гали был хорош в сцене допроса, но, к сожалению, в шанти у него были срывы) и Артура Джонса (Александр Уткин) без всякого увлечения, скучающе, не сказать, чтобы небрежно, нет, на того же Рыжую бороду он рявкал от души, стеком угрожал, стращал и не пущал, но чувствовалось, что все проделывается исключительно по долгу службы, а так-то ему наплевать и на строптивца Бороду, и на покорного Артура Джонса. Но стоило ему обернуться и увидеть Билли, сияющего посильнее лейтенанта Рэтклиффа (Рэтклифф, как было сказано выше, сиял как начищенный золотой, Билли сиял как солнце и всех своим светом согревал), - о, в Клэггарте сразу проснулся интерес к жизни вообще и к Билли в частности. И как он пошел проводить допрос, улыбаясь ну пусть и не с первых слов, но глядя на Билли ощутимо теплее и заинтересованнее, чем на всех остальных, - так до конца и не опомнился, хоть и смутился слегка, когда Билли начал заикаться (причем что любопытно - у него, как мне показалась, реакция на заикание Билли в чем-то повторяла реакцию остальных офицеров: мол, заикается, какая жалость, а в остальном безупречен; но когда заикание прошло, Клэггарт, похоже, решил, что Билли прекрасен во всех отношениях - и расхваливал его искренне и от души). Билли прелестно признался, что читать не умеет: Клэггарт ему задает вопрос: "Can you read?", Билли отвечает как будто чуточку смущенно: "No..." - делает паузу и добавляет радостно: "But I can sing!" - нашел чем похвастаться. Клэггарт от этого ответа разулыбался еще больше, ему явно понравилось. Ну и вообще повелся на Билли, прямо-таки мурлыкал ему комплименты (даром что как бы обращался к офицерам, но смотрел-то исключительно на Билли), а уж когда Билли ему поклонился, услышав про себя: "a King's bargain" - Клэггарт и вовсе расцвел. Возможно, даже начал строить определенные планы, но тут Билли помянул невовремя "права человека", офицеры напряглись, ну и Клэггарт поднапрягся тоже. Занятно, такое ощущение, будто и он подумал, что Билли что-то крамольное имел в виду. Но и разозлился, когда ему указали на это другие, вернее, указал мистер Редбёрн и отчалил, щелкнув каблуками. Очень здорово Клэггарт отвечает вежливо, глядя в зал: "I heard, your honour", - а потом оборачивается, чтобы взглянуть, ушел ли мистер Редбёрн достаточно далеко, можно ли дать себе волю, - и срывает фуражку, и орет от души: "I heard, your honour! Yes, I heard!". Подтекст вчера был более чем ясен: господи, меня окружают идиоты. И с каким ядом Клэггарт цедил вчера: "These officers! They are naught but dust in the wind!", и как звал Крысу, нетерпеливо похлопывая стеком по ноге. Бедный Крыса, все-таки нелегко ему иметь дело с этим вредным и нервным Клэггартом: бить его Клэггарт, наверно, не станет, все же он себя контролирует, но всю душу вымотает насмешками, придирками и угрозами. И опять вчера Клэггарт гипнотизировал его стеком: в предыдущем спектакле этого почти не было, а вчера он снова разыгрался. Но и посылал Крысу к черту с огромным удовольствием, он бы всех послал к чертям, начиная с капитана, да нельзя, вот только на Крысе и можно оттянуться.
Как обычно - очень многобуков

@темы: Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили (Billy Budd), Gidon Saks is love, Мы очень любим оперу

12:31 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Небольшой перерыв в биллибаддовстве (пока я еще отзыв на последний спектакль не дописала). На сайте Teatro dell'Opera di Roma утверждают, что на этой фотографии мы видим Эрика Бруна в роли Ромео в поставленном им самим "балконном па-де-де" из РиДж. Гогочу, как все веронские гопники вместе взятые. Ромео, ага. Нет, я помню, как Эрика в костюме Альбрехта доном Хосе из "Кармен" обозвали, но там сам называвший был большой знаток, о да. А здесь, видать, плащ ввел людей в заблуждение. Конечно же, это никакой не Ромео, а именно Альбрехт из "Жизели", второй акт.


@темы: "Giselle", Erik Bruhn, Erik Bruhn - photos

01:11 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Я посмотрела последний, вообще последний спектакль "Билли Бадд" в БТ. Это было очень круто - и как ни странно, мне удалось не рыдать два акта, а смотреть и получать огромное удовольствие. Ну-ка, кто угадает, что я сейчас скажу? Правильно, Гидон Сакс - божественно прекрасен. Хочу, чтобы ему дали Золотую маску. Ничего не знаю, хочу, чтобы дали ему.
Подробный отзыв, я думаю, будет завтра, а сегодня я хочу дать ссылку на "золотомасочное" интервью с Саксом, где он очарователен, но отпускает пару ласковых о чешской постановке. Так что я между делом передумала ехать в Чехию еще раз на тамошнего "Билли". Да и денег у меня нет.
А еще там же лежат интервью с Джоном Дашаком, Юрием Самойловым и Уильямом Лейси. Тоже очень-очень интересные.
Ну и не могу не поделиться фотографией, только что стащенной из фейсбука Марата Гали (он же - Рыжая борода). Основной состав "Билли Бадда" после финальных поклонов. Гидон Сакс с лилиями, да-с. И ему кроме моих лилий сегодня еще букет подарили.


@темы: Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили (Billy Budd), Gidon Saks is love, Мы очень любим оперу

14:30 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Сегодня напишу отзыв о двух "Билли Баддах" сразу - за 23 и за 25 февраля. Коротко, конечно, потому что все силы надо приберечь для последнего спектакля. Хотя я уже чувствую, что у меня будет полный раздрай: я хочу это увидеть, но я не хочу, чтобы это был последний раз. А придется смириться с тем, что это будет именно он, последний раз. Что ж, в конце концов, мне повезло, что я вообще это увидела. И причем увидела не один раз, и теперь могу перебирать впечатления от разных спектаклей и наслаждаться. Ну и мучиться оттого, что все это уже в прошлом.
Спектакль 23-го февраля был ощутимо "теплее": тюремно-лагерная тема в нем была намечена, но как будто отступила на второй план, вперед вышла тема военная. И хоть служба на военном корабле - это не сахар, как всем известно (кто забыл, тому мистер Флинт напомнит), но взаимодействие матросов, капралов и офицеров в этот раз не было таким жестким, как в спектакле 25-го февраля. Надо признать, что хор довольно тяжко раскачивался в первой картине (O heave away) и пустился кто в лес кто по дрова в начале третьей картины (Blow her to Hilo), нестройность была очень заметна. Но потом выправился, шанти провел великолепно, и во втором акте сцена боя была очень зажигательна. Люблю этот бой: он прекрасен музыкально, а в постановке Олдена он прекрасен еще и визуально - так и накрывает ощущением мощи, единения и общего азарта, когда видишь, как выходят на авансцену канонеры, морские пехотинцы, ютовые, матросы, капралы. И мурашки бегут по спине, чувствуешь, что вот сейчас, сейчас они грянут: "This is our moment, the moment we've been waiting for these long weeks!", - ух, до чего это мощно и здорово. И вот здесь хор был очень хорош, не к чему придраться (ну, ладно, кое к чему можно, но я не буду).
Но кто о чем, я первым делом о Клэггарте - Гидоне Саксе. Он был безумно уставший - именно сам Клэггарт, не Сакс. С тяжеловатой, очень утомленной походкой, с повторяющимся жестом: усталый взмах руки - а, пропади оно все пропадом, до чего мне все здесь надоело, до чего я сам себе здесь надоел. Психологически этот Клэггарт казался старше, чем в предыдущем спектакле, не говоря уж о спектаклях в прошлом сезоне. Допрос проводил почти безучастно: не раздражаясь всерьез на строптивого Рыжего бороду (хоть и орал на него, и сбивал с ног, но все это было так, без сердца, он сколько раз уже обламывал таких строптивцев), не обращая никакого внимания на покорного Артура Джонса (механически чеканил положенные реплики, глядя в зал). Вот тут и вспоминалось невольно умберто-эковское, вильгельм-баскервильское: "Дьявол угрюм, потому что он всегда знает, куда бы ни шёл — он всегда приходит туда, откуда вышел". Клэггарт здесь был дьяволом, но дьяволом утомленным и угрюмым, запертым в той же системе, что и все остальные. Он знал, что тоже придет туда, откуда вышел, что его не ждет ничего нового, только безрадостность и усталость, четкое ощущение, что так и будет всегда, бег по кругу, раз и навсегда заведенный страшный порядок. И вдруг - на его ли беду, на свою ли беду, - появился Билли, разорвавший этот замкнутый круг, увлекший дьявола по незнакомой дороге. И как довольно часто отыгрывает это Сакс - его Клэггарт влюбился с первого взгляда. Но в отличие от некоторых других спектаклей, он еще и с первого взгляда полностью осознал безнадежность этой любви. И все-таки не мог не поддаться своим чувствам, и улыбался, глядя на Билли, допрашивая его, и встревожился, когда Билли начал заикаться, и снова заулыбался, когда заикание прошло. Но когда Билли запел свою арию (Billy Budd, king of the birds) - то Клэггарта как будто ударило наотмашь его светом, и Клэггарт остро ощутил, что этот свет не для него, что ему ни за что не прикоснуться к этому свету. И когда Билли уже утаскивали с палубы, он прижал руку к сердцу, ощущая свою боль - привычную боль, с которой он, похоже, давно сжился, научился ее не замечать, и вдруг заметил, и понял, что от боли ему спасения нет.
В сцене с Крысой он очень выразительно играл стеком, почти гипнотизировал Крысу, рассекая кончиком стека воздух - так зловеще, эффектно и с отчетливой дьявольщинкой. Но проклинал потом не только Крысу и корабль, и всех на корабле, а как будто бы в первую очередь - себя самого. И услышав от Друга Новичка - довольно испуганного в этот раз - что Новичок всего лишь мальчик и не может идти, разводил руками: мол, а я-то что могу поделать? И "Let him crawl" звучало не издевательски, а тоже утомленно: сколько уже он всех этих выпоротых перевидал, ну не может идти - так пусть в самом деле ползет, что с ним еще делать? А выползающий на сцену Новичок, заметив Клэггарта, сжимался и отворачивался - причем не от страха, а от стыда. И Клэггарт уходил прочь, махнув рукой: как все надоело, пропади оно все пропадом.
Платочек с Билли он снимал медленно-медленно, по капельке сцеживая наслаждение: смотреть на Билли, прикасаться к нему; и в голосе была нежность, но он не мурлыкал так, как мурлыкал в предыдущем спектакле, не пытался осознанно соблазнить Билли. Иногда Клэггарт Сакса делает такие попытки - но наталкивается на искреннее и ясноглазое непонимание Билли, и отступает, сворачивает щупальца. А в этот раз он с самого начала знал, что ничего не выйдет. Ему ведь от Билли даже не плотские радости нужны (это к вопросу о подавляемой гомосексуальности Клэггарта в этой постановке: вот убейте меня, но не вижу я, что Клэггарт Сакса гомосексуальность подавляет; тут, грубо говоря, проблема не в том, что у Клэггарта стоит на мальчика, будь Билли цыпленком вроде Новичка, Клэггарт его живо бы взял в оборот, отымел и не мучался). Ему нужно, чтобы Билли спас его, избавил от постоянной боли; он погружен в эту боль, и лишь Билли может принести избавление. Но Билли никогда этого не сделает. Билли не может его полюбить, не может спасти, Клэггарт уверен в этом и не пытается ничего изменить. Он действительно чувствует, что обречен уничтожить Билли. И сознавая эту обреченность, страдает физически и еще глубже погружается в свою боль.
Можно, я даже не буду говорить, что он невероятно прекрасно исполнил свою арию (O beauty, o handsomeness, goodness)? И в этот раз красный платок в его руке не превращался в удавку, как в спектакле 21-го февраля, нет, но Клэггарт прижимал платок к губам, и комкал его, и держал в ладони, словно свое сердце, символ любви. И допев, снова кружил возле спящего Билли, смотрел на него и не мог насмотреться, не мог от него оторваться, подзывал Новичка, не оглядываясь, а сам опять едва удерживался, чтобы не наклониться к Билли, не прикоснуться к нему, спящему. В этот момент все же очень сильно ощущалось еще и физическое влечение Клэггарта к Билли, абсолютно безнадежное влечение. И в диалоге с Новичком Клэггарт хоть немного добирал то, чего не мог добрать с Билли: прикасался к Новичку бесстыдно и очень уверенно, примешивал к манипуляции вполне себе эротический подтекст, по волосам гладил, за подбородок брал, тискал за щеку, прикладывал палец к губам, по носу легонечко ударял (на словах: "compromise him"). Но стоило Новичку чуть-чуть взбрыкнуть и отказаться подставлять Билли, как всю игривость с Клэггарта как ветром смело, он вспыхнул и швырнул Новичка на пол, и заорал, буквально раздавливая его мощью своего голоса. Ну и когда Новичок сдался и согласился сделать все, как скажет Клэггарт, Клэггарт сделал то, чего не было в предыдущем спектакле: вытер стек о бедро Новичка. Это было жутко. Но еще страшнее было, когда Клэггарт, проходя мимо спящего Билли, заплакал, закрывая лицо руками. В предыдущем спектакле он тоже плакал, но не так открыто, не так отчаянно. А теперь он уже не мог с собой совладать.
Во втором акте и во втором диалоге с капитаном Клэггарт так ударил стеком по перилам, что сломал стек к чертовой бабушке. И сам же будто испугался своего взрыва, смягчил тон, и его последняя реплика: "I trust that nothing I have done..." - звучала как вполне себе попытка извинения. Но капитан извинения не принял, а послал Клэггарта все к той же чертовой бабушке (ну, не буквально, но как бы ясно, что там было в подтексте), да так, что аж голос сорвал. А лейтенант Рэтклифф - Грэм Бродбент - снова проявил себя замечательным сглаживателем недоразумений с реквизитом. В прошлом году, когда в сцене суда дверь в ту каморку, где Билли ждал приговора, взяла да и открылась, именно Бродбент-Рэтклифф ее закрывал и придерживал, оставаясь полностью в роли, так что казалось, что так и надо, и должно быть, чтобы дверь открывалась. В этот раз именно Бродбент-Рэтклифф поднял кусок стека и зловеще поигрывал им, похлопывал себя по ладони, бормоча: "Sadly disappointing, sir. It's here for good". Так и хочется сказать: вспомнил, как сам Клэггартом бывал в других постановках! Но если серьезно, он и этот обломок стека сумел обыграть так, что казалось: вот так и должно быть, Клэггарт должен обломать стек о перила (главное - чтоб не о капитана), а Рэтклифф должен этот обломок подобрать.
Дальше еще многобуков

@темы: Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили (Billy Budd), Gidon Saks is love, Мы очень любим оперу

11:37 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Биллибаддовский марафон продолжается, остался всего один спектакль, и сердце мое разбито, ну почти как у Новичка. Воображаю, как я буду убиваться завтра, на последнем, самом последнем вообще спектакле. Но я сделала очень, очень верно, что взяла билеты на все спектакли блока. Во-первых, надо насмотреться напоследок, а во-вторых - ведь реально же, ни одного мало-мальски одинакового спектакля, все с разным настроением, с разной атмосферой. Например, спектакль 23 февраля был с очень сильной романтической составляющей (отвечал за нее каптенармус Клэггарт, практически не сдерживавший своих эмоций при виде Билли), с очень тактильным и теплым Билли, с не так явно выраженной тюремно-концлагерной темой. А вот вчерашний спектакль был совершенно другой: очень жесткий, очень мрачный, с очень жестоким и мертвым внутри Клэггартом, с взрослым и странно одиноким Билли, с полнейшей безысходностью и на нижних, и на верхних палубах, с капитаном Виром, совершенно точно не получившим никакого прощения в конце. И само по себе, и по контрасту с предыдущим спектаклем это все производило очень сильное впечатление. Интересно, каким по настроению выйдет последний спектакль: более жестким или более "теплым" и "романтичным"?
Но о спектаклях я напишу еще подробнее, а пока о прекрасном. Вчера мы с gr_gorinich натащили гору букетов, одарив практически всех, кого хотели (нет, честно говоря, одаривать цветами надо абсолютно всех, но денег не хватит и рук не хватит, чтобы принести букеты для всех, а жаль). Разумеется, Гидон Сакс получил лично от меня лилии (21-го были тоже лилии, 23-го - тюльпаны, и я думаю, 27-го тоже будут лилии, потому что они очень красивые), и судя по его реакции, был очень им рад. А еще мы с gr_gorinich принесли: ирисы - Роберту Ллойду, прекрасному Датчанину, тюльпаны - Александру Миминошвили, чудесному Дональду, розовую лилию - Джону Дашаку, любимому нашему капитану Виру, гиацинты - обаятельнейшему Уильяму Лейси (он так прелестно нюхал эти гиацинты!), желтые хризантемы - Даррену Джефри, лучшему в мире мистеру Флинту, ну и розовые фрезии - Джонатану Саммерсу, великолепному мистеру Редбёрну. Как вы видите, у меня все чудесные и великолепные, а что делать, если они и вправду такие? И когда даришь им цветы, радуешься сильнее, чем если бы тебя саму завалили цветами.
И это еще не все. Принимали на поклонах очень горячо, но вот, наконец, занавес опустили, свет в зале включили, народ потянулся к выходу, но не весь. Осталось несколько инициативных групп, решивших хлопать до упора - в надежде, что занавес поднимут еще раз. Это было совершенно улетное ощущение - как будто из оставшихся в зале составилась компания единомышленников, даром что эти люди были между собой далеко не всегда знакомы. И мы своего добились: сначала из бокового выхода вывалились на авансцену Юрий Самойлов и Джон Дашак - в обнимку, потом к ним присоединились еще Лейси, Миминошвили и Саммерс. И мы все им хлопали и орали "браво" (господи, впервые в жизни я орала "браво"), и они, как мне кажется, были растроганы. Не ожидали такого, конечно. Не знаю, догадался ли кто-нибудь снять эти поклоны после поклонов, надеюсь, что еще всплывет что-нибудь в сети.
А пока - раз уж речь зашла о поклонах - нашла видео с поклонами после первого спектакля блока, 21 февраля. Все прекрасны, а Сакс с лилиями смертельно прекрасен.


@темы: Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили (Billy Budd), Gidon Saks is love, Мы очень любим оперу

16:02 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
О вчерашнем "Билли Бадде" я еще напишу, я надеюсь (и скорее всего, напишу о двух спектаклях сразу, уже после спектакля 25-го февраля), но пока скажу, что было сумасшедше прекрасно, еще лучше, чем 21-го числа. Сакс бог. Самойлов играл мягче и многограннее, а пел изумительно. Дашак трагичен и великолепен. Богдан Волков совершенно прелестен. И все опять замечательные молодцы.
Но оперу надо немного разбавить балетом, поэтому вот пока Эрик и Карла в "Жизели", АБТ, 1968 год. Они тоже сумасшедше прекрасны, хотя и совершенно в ином роде.


@темы: "Giselle", Carla Fracci, Erik Bruhn, Erik Bruhn - photos, Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили (Billy Budd), Мы очень любим оперу

03:05 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Очень трудно писать о спектакле, которого ждал целый год, - и с которым предстоит расстаться навсегда. Сегодня (вернее, уже вчера) посмотрела первый спектакль последнего блока "Билли Бадда" в БТ. Да, не все еще было идеально, хор в первой сцене звучал так себе, Грэм Бродбент - мистер Рэтклифф - казался ощутимо не в голосе, и мой любимый, божественный и невероятно прекрасный Гидон Сакс, он же каптенармус Клэггарт, тоже звучал еще не так замечательно, как он может звучать. И Юрий Самойлов - Билли Бадд - наоборот, звучал отменно, но играл, как мне показалось, не так тонко, как в прошлом блоке. Но я надеюсь, это издержки первого спектакля, а дальше пойдет лучше. И как невероятно обидно, что "дальше" будут всего три спектакля. Я поняла сегодня, как безумно люблю эту постановку, ничто мне ее не заменит, ничто не заменит мне этот состав, это звучание оркестра под управлением Уильяма Лэйси. С первых минут, с первых нот у меня прям мурашки прошли по коже, это было, с одной стороны, погружение в уже знакомую постановку, где знаешь, куда смотреть и чего ожидать, а с другой стороны - поразительное ощущение: все то, да не то, новые нюансы, новое взаимодействие между персонажами, и это так прекрасно, что под конец хочется реветь и оттого, что все заканчивается так, как заканчивается, и оттого, что заканчивается спектакль, повторения не будет, невозможно его пересмотреть, еще раз прочувствовать то, что почувствовал сегодня, глядя на всех этих прекрасных людей, слушая, как они поют. Не могу, я принесла букет (белые лилии, розовых, увы, не нашлось) одному Саксу, но по-хорошему хотелось завалить цветами всех, вплоть до хористов и юнги. Но если уж приходится выбирать, кому дарить цветы, то я однозначно выберу Сакса. Потому что Сакс бог. Потому что Сакс изумителен. Потому что люблю Сакса, и все тут.
И сразу хочу сказать, что при всей моей симпатии к Гийсбертсену - Новичку из прошлого блока - Богдан Волков все-таки круче. У него получается хрупкий, робкий цыпленок, с самого начала хрупкий и робкий, он с боцманом не задирается, не пытается язвить (Гийсбертсен пытался), просто ну вот так неловко отвечает и так неловко себя ведет, что огребает за это по полной программе. И порка его ломает, надо видеть, как он вползает на сцену (после издевательского замечания Клэггарта: "Let him crawl"), видит подходящего к нему Клэггарта и в ужасе сжимается, съеживается, отворачиваясь к стене, а Клэггарт смотрит на него сверху вниз. А как прекрасна была сцена, где Клэггарт велит Новичку подставить Билли! Клэггарт подзывает Новичка ("Come here, come nearer" и т.д.), и Новичок подползает к нему на коленях, а Клэггарт его гладит по голове, по щеке, за подбородок берет, по носу игриво ударяет пальцем. Боже, боже, это вроде бы мелочи, но это сделано так многозначительно, так эротично, так угрожающе и по-своему сладострастно, что обставит в два счета куда более откровенную эротику. Ну, это Сакс. Он такие мелочи умеет подавать с нужным эротическим зарядом. И тем страшнее гнев Клэггарта, когда Новичок отказывается оговаривать Билли, потому что Билли хороший. Клэггарт взрывается и со всей силы пинает Новичка в спину, и орет на него, и замахивается стеком, и даже когда Новичок, съежившись, умоляет не бить его больше, и ты понимаешь, что Клэггарт не ударит, и сам Клэггарт это понимает, но лицо у него искажается, и он коротко, судорожно взмахивает стеком, сжимает рукоятку, и ясно - ему очень хочется ударить. А Новичок трогательнейший птенец, и боже, как он поет уже после ухода Клэггарта: "It's fate, it's fate, I've no choice, everything is fate", с такой тоской, с такой безнадежностью, совершенно точно понимая, что выхода нет, и бог его не простит.
Клэггарт. Клэггарт сегодня был влюбленный, но очень ожесточенный и с самого начала отчаявшийся. И с косичкой! Вот мне кажется, что в прошлосезонных блоках у него косички не было. А теперь у него косичка, сам он еще похудел и постройнел, и такой красивый, что просто глаз не отвести. Вот честное слово: когда он выходит на сцену, очень сложно отвлечься от него и посмотреть на кого-то другого - хотя черт возьми, все достойны внимания. Но Клэггарт-Сакс бессовестно забивает всех своим присутствием. Невероятный человек. Невероятный каптенармус. Прелесть какая гадость. Да нет, просто прелесть, никакой гадости. Сегодня он делал стойку на Билли не прям с первого своего появления, перед началом допроса он как будто не замечал это лучезарно улыбающееся чудо. Но когда дело дошло до Билли (интересно, кстати, что Артура Джонса тут во время допроса держал практически за горло здоровенный капрал; то ли я забыла об этом, то ли этого все же не было в прошлых блоках), каптенармус к нему повернулся и обомлел, и разжал сжатую все время в кулак руку. И пошло-поехало: во время допроса Клэггарт улыбался, как сговоренный жених, опять как-то очень по-человечески встревожился, когда Билли начал заикаться, и разулыбался снова, когда заикание прошло, и расхваливал Билли нежно-нежно, и очень выразительно обалдел, когда Билли начал прощаться с "Правами человека". И на Крысе срывался от души, но боже мой, как изящно, как артистично он все это проделывал: сначала объяснял Крысе, как испортить Билли жизнь, а потом запугивал и угрожал, что Билли его прибьет, если поймает, и в конце концов орал на него, гнал прочь и проклинал так, что было ясно: он проклинает не Крысу, а весь корабль и всех на корабле, и себя самого.
Сцена с платочком - ааах. Платочек с Билли каптенармус сегодня снимал непристойно, растягивал удовольствие, строил Билли глазки, даже не пел, а прямо мурлыкал. Но Билли, как ему и положено, на мурлыканье не велся, намеки не просекал, стоял себе, грудь колесом, а потом радостно говорил, что во, видали, да он нормальный, этот Тощий франт, да чё вы, ребята. Вот все же в том блоке, как мне казалось, Билли как будто что-то такое чувствовал, но понять не мог, что это такое, и поэтому была у него с каптенармусом очень своеобразная тонкая химия. А в сегодняшнем спектакле Билли искренне ничего не чувствовал и не понимал, наивнейшая Детка. Чем, разумеется, подрезал надежды каптенармуса на корню. После сцены с платочком каптенармус окончательно понял, что с этим Билли нельзя рассчитывать ни на взаимность, ни на взаимопонимание. И стал интенсивно страдать. Мне все же очень нравится, как он появляется в сцене драки Билли с Крысой: в распахнутом плаще, будто наспех накинутом. И сегодня он не стал бить юнгу, который нечаянно с ним столкнулся, а просто толкнул его на тюфяк и заорал: "Look where you go!", а потом повторил: "Look where you go!", - обернувшись и глядя на Билли. И еще сегодня он очень ощутимо, физически ощутимо хотел Билли, и буквально пожирал его взглядом, пока Билли надевал футболку и устраивался на ночлег, и потом кружил рядом с ним, спящим, замирал, разглядывал его, раскинувшегося на тюфяке, такого близкого, такого доступного, такого недостижимого. "O beauty, o handsomeness, goodness" Сакс сегодня спел не так пронзительно, как он может, но все же очень хорошо. И жестче, вернее сказать - ожесточеннее, чем в предыдущем блоке (пожалуй, чувствовалось в интонациях легкое сходство с Клэггартом из пражской постановки). А красный платок Билли, которым он манипулировал, в какой-то момент превратился в удавку, и Клэггарт сам себе накинул эту удавку на горло. И стало ясно, что эта любовь для него - петля и смерть, что он будто чувствует, что не только Билли погубит, но и себя самого убьет. Но продолжает идти по этому пути, потому что все одно - жить ему нельзя.
А еще когда он уже уходил со сцены, дожав, доломав Новичка, то замедлил шаг возле спящего Билли, остановился, вглядываясь в него, и заплакал. Вот действительно, у него лицо сморщилось, исказилось от слез, это было очень выразительно и горестно. И сразу вспомнилось, что говорил об этом сам Сакс: "В «Билли Бадде» есть сцена, где Клэггарт принуждает одного из матросов скомпрометировать Билли. После нее я иногда ухожу со сцены в слезах. Я прохожу мимо Билли, лежащего на полу, и твердо осознаю, что только что обязал себя уничтожить то, что мне дороже всего на свете".
И во втором акте он хоть и решился погубить Билли, но продолжал очень выразительно страдать. В самом начале второго акта, едва появившись на сцене, он замечал Билли в толпе матросов ("так глаза любящих видят то, что видеть велит им мудрое сердце") и опять менялся в лице, не плакал, но ощутимо слабел, и едва мог взять себя в руки, чтобы обратиться к капитану. Во второй раз разговор уже пошел легче, там ведь не было Билли. Но ох, как опять он вздрагивал, когда капитан говорил, что устроит им с Билли очную ставку. Теперь он по-настоящему ощущал, что назад пути нет, что он действительно погубит себя или Билли. И входил в каюту, помедлив на пороге, смотрел на Билли жадно и тоскливо, но когда Билли недоуменно и тревожно оглядывался на него (после слов капитана "You stand before your Commander as accuser and accused") - то Клэггарт отводил глаза. Это было и в прежних спектаклях, но каждый раз это производит сильнейшее впечатление. И еще то, как Клэггарт, выговорив до конца обвинения, нервно сжимал и разжимал пальцы, снова и снова ощущая, что ведет к смерти того, кого любит.
Ну что я за человек, хотела написать отзыв обо всех, а сама все про Клэггарта да про Клэггарта. О Юрии Самойлове я уже сказала - мне показалось, что в этом спектакле он играл несколько грубовато, хотелось бы более тонких оттенков. И еще мне показалось, что он пополнел и поширел, его это не портит, он по-прежнему строен и красив, но прошлогодняя юношеская легкость как будто ушла. Жаль. Но он был сегодня очень в голосе, пел прекрасно. И очень круто спел балладу перед казнью. Правда, самый-самый финал этой сцены, уже после разговора с Датчанином, по-моему, он немножко пережал, у него получился не Билли Бадд, а прям революционер перед казнью, народоволец, Андрей Желябов. Но может, мне и почудилось, меньше надо романов про народовольцев читать. Но когда, уже допев, он съежился и уснул, я чуть не заплакала. Это было пронзительно. И тут еще и Роберт Ллойд, конечно, гениально сыграл: его Датчанин горевал сдержанно, выразительно и совершенно душераздирающе. Впрочем, что говорить, там вся сцена так поставлена, что дрожь бьет: как сначала появляются Рыжая Борода, Дональд и Новичок, как потом выходят в затылок друг другу две шеренги матросов, как по лестницам взбираются на второй ярус Рэтклифф, Редбёрн и Флинт, а Билли, наоборот, спускается со второго яруса вниз, как Датчанин выносит петлю, как капитан Вир, оборванный старик, замирает и шепотом повторяет приговор, который громко зачитывает мистер Редбёрн. И двойное "Starry Vere, God bless you!" ударяет по нервам так, что впору заорать.
Джон Дашак - капитан Вир - тоже был сегодня головокружительно прекрасен. Я сегодня несколько раз была на грани слез, но действительно заревела только однажды - в финале, когда измученный, опустошенный, то ли прощенный, то ли непрощенный капитан Вир опускался на колени, держась за решетку, и допевал: "...long ago now, years ago, centuries ago, when I, Edward Fairfax Vere, commanded the Indomitable". Вот тут меня окончательно прошибло. Но он вправду был сегодня удивительно хорош. И еще прекрасны были Джонатан Саммерс - мистер Редбёрн и Даррен Джеффри - мистер Флинт. От меня раньше ускользали их прелестные переглядки в сцене в капитанской каюте в первом акте (в частности, когда Вир прекраснодушничает: "Where there is happiness there cannot be harm", развалившись на стуле, а мистер Редбёрн и мистер Флинт стоят у него за спиной и переглядываются, совсем как их коллеги из постановки ENO: "видал малахольного? слышишь, что он несет?"). И мистер Редбёрн там сам был прелесть: лукавый такой старичок. Как будто здесь он мог позволить себе показаться с непарадной стороны. И он потрясающе спел о Норе, плавучей республике. Я не раз говорила: я очень люблю эту короткую арию не арию, не знаю, как это назвать, отданную Редбёрну (и немножко Флинту). И Саммерс-Редбёрн начал петь, сидя на стуле, надтреснутым голосом, будто заново переживал позор и горе Нора, но когда дошел до повторенной дважды строки "O God preserve us from the Nore!" - то вскочил, стукнул своей палкой об пол, и голос у него окреп, расширился, помолодел. Это было удивительно.
Кого еще забыла упомянуть? Александр Миминошвили отжигал Дональдом. До чего же заводной, яркий, вспыльчивый, страшно обаятельный Дональд у него получается. Да еще и эти "татуировки" с морской тематикой добавляют ему сочности. Шанти он сегодня спел не идеально, но где не добирал голосом - добирал обаянием. Он чудный. Марат Гали тоже был прекрасным Рыжий бородой, очень лихо рвавшимся на абордаж. Илья Кутюхин трогательно спел Друга Новичка (и очень выразительно пятился от Клэггарта, буквально вжимался в кулису). Ну и хор - да, пусть поначалу он звучал как будто слабовато и неуверенно, но потом все вошло в норму, а уж к игре вообще претензий нет, играли прекрасно. И я верю, что в следующем спектакле все будут выглядеть и звучать еще лучше. Всего три спектакля осталось, боже мой, как мало.

@темы: Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили (Billy Budd), Gidon Saks is love, Мы очень любим оперу

23:03 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Благополучно сагитировала сестру пойти на "Билли Бадда". Теперь дело за малым: достать для нее билет на 23-е. Задача трудная (в данный момент билетов на сайте БТ на эту дату нет), но разрешимая. А пока выдала ей буклет с либретто и статьями для пристального изучения. И потыкала пальцем в фотографии Гидона Сакса, восторженно подвывая, что это тот самый бас-баритон, которого я так обожаю.
Чувствую себя законченным маньяком, но последний же блок, а значит, все можно, гуляй, рванина. Что касается семейной репутации - сестра, как выясняется по косвенным признакам, читает мой фейсбук, а значит, примерно представляет, с кем имеет дело.
Завтра первый спектакль! Надо непременно принести лилии для каптенармуса. Он заслужил. И даже если будет не очень в голосе, мне все равно, он самый лучший.

@темы: Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили (Billy Budd), Gidon Saks is love, Мы очень любим оперу

12:25 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Карла и Эрик, АБТ, 1968 год. Запястье Эрика кажется здесь почти неправдоподобно тонким.


@темы: Erik Bruhn - photos, Erik Bruhn, Carla Fracci, "Giselle"

13:40 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Шестнадцатого февраля во второй раз была на сборной программе КДБ Dans2Go. Получила еще больше удовольствия, чем в прошлый раз, осенью, отчасти потому, что, во-первых, сильнее повезло с составами, а во-вторых, тот же Weimar Хюббе был мне уже знаком, и я могла теперь рассмотреть все детали. Ну и все, по-моему, были более в ударе, чем осенью. Какая прелесть все-таки этот Weimar на музыку Курта Вайля - очень атмосферная сюита танцев на фоне смутно угадывающихся двадцатых-тридцатых годов, эпохи веймарской республики. На мой взгляд, там есть лишь один неудачный номер - Je ne T'aime Pas: с однообразно-мелодраматичной Сюзанной Гриндер, которую таскают туда-сюда в головоломных поддержках три кавалера. Гриндер, конечно, сама по себе не однообразна и не мелодраматична, она изумительная балерина, но в этом номере Хюббе, увы, показывает ее не с лучшей стороны. Забавно, что Ева Киструп, напротив, считает именно этот номер лучшим в Weimar. Но я бы скорее отдала предпочтение Youkali с гениальной Джейми Крэндалл и The Saga of Jenny с Холли Доргер. Крэндалл решительно становится одной из моих любимых балерин в КДБ, я продолжаю страшно жалеть, что мне не довелось увидеть ее Сильфидой. Но зато мне повезло увидеть ее Раймондой осенью, и знаменитая вариация Раймонды в третьем акте - с хлопками в ладоши - в ее исполнении стала для меня чем-то совершенно поразительным, это было почти мистическое переживание. А в Youkali Крэндалл танцевала так, что хотелось одного: чтобы это никогда не заканчивалось. Сам номер прелестно схореографирован, и песня, разумеется, прекрасна (но вот я попыталась найти именно это исполнение, звучащее в балете Хюббе, - и не нашла, имя исполнительницы не указано, я методом тыка понимаю, что это точно не Уте Лемпер, не всякие там меццо-сопрано, исполняющие Youkali в отчетливо оперной традиции, это исполнение лирическое, в стиле Пиаф, может быть, но Пиаф вроде бы Youkali не исполняла, в общем, непонятно, кто поет, а так хочется найти и переслушать). Что же касается Холли Доргер в The Saga of Jenny - ну вот какое же счастье, что есть видеозапись с этим номером, можно не рассказывать, а просто показать, что это такое. В живом исполнении это еще угарнее и улетнее, очень зажигательная Дженни в очень зажигательной саге, самой Доргер к лицу эта яркая, броская, чуть легкомысленная хореография. Ну и в спектакле шестнадцатого февраля она, как и следовало ожидать, жгла, пепелила и сводила всех с ума. И мне ужасно нравится, как Хюббе в конце подпустил на сцену еще и пятерку мальчиков, мальчики тоже решительно жгли.
Распробовала я в этот раз и Surabaya Johnny - после первого просмотра мне казалось, что в хореографии Хюббе тоже пережал с мелодрамой, все было трактовано как-то слишком уж в лоб. А теперь ничего, понравилось, может быть, и вправду это нужно ставить именно вот так, в стилистике жестокого романса, без иронии, очень буквально (ах, в сторону замечу: какое наслаждение слушать эту песню в классическом исполнении Лотте Леньи). Все были хороши: Кэролайн Балдуин и Эми Уотсон - в образах несчастных девиц, а Марсин Купински и Джонатан Хмеленски - в образах бессердечных матросов. Хмеленски в матросской форме - это, господа, дамы и барышни, такой кинк, что я себя чувствую слегка гетеросексуальной, глядя на него (а господа могут себя почувствовать, напротив, гомосексуальными, ибо все мы знаем великую гомоэротическую силу матросской формы). Но правда, он очень хорош. И еще я сформулировала для себя, что Хмеленски мне больше нравится, хе-хе, в ролях, где ему не надо носить парик. Дело в том, что голову он бреет, но в классике надевает парик, а не танцует с голой головой (нежный привет Сереженьке Полунину и его бритому Альбрехту-уголовнику; к счастью, Хмеленски не берет с Полунина пример и правильно делает). Ну и вот в ролях классических, принцевых, "париковых" Хмеленски мне нравится меньше - то есть, он технически безупречен, красив, элегантен, все при нем, но я предпочитаю в классике других танцовщиков. Зато в более-менее современной хореографии, там, где парик надевать не нужно, Хмеленски сногсшибательно прекрасен - и матросом в Weimar, и в ансамбле в Vertical Road, и в балетах Килиана, которые я смотрела на следующий день, - и Хмеленски там был одним из лучших.
У Марсина Купински матрос получился менее брутальным и менее сексуальным, чем у Хмеленски, но очень грациозным. Вот на Купински мне тоже всегда приятно смотреть - он очень изящен и пластичен. Еще рассмотрела повнимательнее за два спектакля относительно нового мальчика Дамира Эмрика из кордебалета. Он в компании с осени 2016 года, но как-то я раньше на него внимания не обращала, а тут пригляделась - тоже очень изящный, очень красивый мальчик. Надеюсь, у меня еще будет возможность им полюбоваться. Мальчики зажигали под Der Song von Mandelay, Хюббе поставил этот номер для мужского ансамбля, а на смену ему потом пришел ансамбль женский - в чудном номере под Seeräuber Jenny. Очень люблю эту песню (в спектакле она тоже звучит в исполнении Лотте Леньи, но мне еще нравится, как ее исполняет Аманда Палмер), и девушки были прекрасны: вот тут Хюббе сделал прелестную, чуть ироничную хореографию, с легчайшими околофемслэшными нотками. И как всегда, обращала на себя внимание Каледора Фонтана - я ее очень люблю, это очень выразительная и обаятельная танцовщица. И рыжая Джослин Долсон тоже была прелестна. Впрочем, чего там, прелестны были все. Вот все же мне может нравиться не все, что исполняют датчане, но сами датчане мне всегда нравятся безоговорочно. Мне просто радостно на них смотреть. Удивительно сильная и гармоничная труппа. Но - вы знали, что я это скажу! - верните мне туда Себастьяна Хейнса и Ульрика Бирккьяра, я без них скучаю.
И при втором просмотре мне гораздо больше, чем в первый раз, зашли "кабарешные" номера - Alabama Song и Tango Ballad. Изумителен был Мортен Эггерт в образе местного Конферансье. Конечно, он и его номера - это отчетливый оммаж Бобу Фоссу и "Кабаре", но что ж плохого в оммаже, когда он сделан со вкусом? И весь балет Хюббе сделан именно что с большим вкусом: это не мировой шедевр, не новое слово в хореографии, но это очень приятный и сбалансированный спектакль. И если б у меня была возможность, с удовольствием сходила бы на него еще и еще раз.
Во втором отделении шли комплектом "Па-де-де Чайковского" и Vertical Road. Па-де-де было исполнено лучше, чем осенью, но все-таки похуже, чем прошлой весной. Осенью его танцевали Хмеленски и Доргер, и мне увиденное почти совсем не понравилось - чересчур напористо, чересчур атлетично, и обоим исполнителям не хватало скорости и изящества. Прошлой весной я его видела дважды - и меня тогда очаровали Кэролайн Балдуин и Марсин Купински, станцевавшие так, что дыхание перехватывало. В этот раз я снова увидела именно их, но то ли что-то не сложилось, то ли дело было в том, что танцевали они в этот раз под запись, а не под живой оркестр, но чуда не получилось. Не все было станцовано чисто, у обоих проскальзывали помарки, финальную поддержку они не сорвали, но заметно смазали. И все-таки я получила удовольствие. Купински прелестен, и в его танце чувствуется иногда совершенно эрик-бруновское изящество: очень чистые, отточенные движения, прекрасные руки и прекрасные стопы, полетная легкость прыжков. Балдуин была изящна и тоже очень легка. Не Виолетт Верди, конечно, но кто способен повторить Виолетт Верди? И тем не менее, Балдуин станцевала очень мило.
Ну и наконец - Vertical Road. Вот то же самое: лучше, чем осенью, хуже, чем прошлой весной. Партию Путника в этот раз исполнил Маклин Хоппер. Он получился более выразительным, чем Лиам Редхед, но до Хейнса и ему далеко. Смотришь этот балет с разными исполнителями и понимаешь, как же коварна эта партия Путника: исполнитель должен обладать мощнейшим сценическим присутствием, огромной энергетикой, - чтобы не потеряться в противостоянии с ансамблем-племенем. У Путника и хореография, в общем, не так выразительна, и возможностей проявить себя в танце - меньше, чем у племени. И тем не менее, Хейнс - не знаю, каким образом, - не просто перетягивал внимание, он иногда буквально "подминал" ансамбль под себя. А вот что в спектакле с Редхедом, что в спектакле с Хоппером - расстановка сил меняется, и ансамбль в конце концов "забивает" и того, и другого. Но все же было хорошо, даже очень хорошо. Редхед намного лучше смотрелся в ансамбле, там он на своем месте. Хмеленски - без парика! - был зверски притягателен и пластичен. Альба Надаль и Тобиас Преториус здорово исполнили агрессивный дуэт. Оливер Старпов отрастил длиннющую светлую гриву, я его даже не узнала. И вообще хочется перечислить всех остальных участников, вернее, участниц: Астрид Эльбо, Вильма Джиглио, Стефани Чен Гундорф, Каролин Бетанкур, Катерина Плача, Каледора Фонтана - все они были изумительны.
Не знаю, буду ли я писать подробно о второй программе - балетах Килиана. По-моему, сама программа была составлена неудачно - или, скажем так, не в моем вкусе. "Симфонию псалмов" я уважаю, уважаю, это классика и все такое, но мне не нравится. Правда, в БТ ее танцевали совсем усыпительно, на датчан было приятнее смотреть. Но еще раз я бы не стала это смотреть даже ради датчан. Второе отделение было составлено из типа шутливых балетов - Sarabande для мужского ансамбля и Falling Angels для женского ансамбля. "Ангелов" я видела в том году в рамках модерновой программы Giant Steps: они соседствовали с Infra Макгрегора и Vertical Road и, похоже, здорово выигрывали от этого соседства. А вот от соседства с Sarabande они, напротив, проиграли. Впрочем, Sarabande мне просто не понравилась: затянуто, несмешно, натужно, страшно бесят звуки, издаваемые танцовщиками, - хохот, визги, утрированно громкое дыхание, не могу, вот бесят и все. Кажется, что весь балет состоит из этих звуков, а не из танца. И юмор проходит мимо меня, мне не смешно, мне неловко. Притом что есть же у Килиана действительно прелестные смешные балеты - те же "Шесть танцев", та же "Симфония ре-мажор", там он и остроумен, и тонок, и весел. А тут... нет, не мое. Но при этом надо отметить, что сольные вариации раздетого до телесных трусов Хмеленски и полураздетых Купински и Эмрика (в конце балета дело все же дошло и до танца) мне очень понравились. Но этого было слишком мало для того, чтобы примирить меня с "Сарабандой". "Ангелы" после нее утешили тем, что исполнительницы танцевали молча. Но и в "Ангелах" юмор Килиана вдруг стал утомлять. Ну и последнее отделение тоже меня не порадовало: в 27'52 был всего один интересный - финальный - дуэт в исполнении голых по пояс Стефани Чен Гундорф и Джонатана Хмеленски. Все остальное было затянуто и как-то очень предсказуемо: монологи на разных языках в качестве саундтрэка, агрессивные дуэты, где партнер швыряет партнершу, как куклу, и вообще очень удушливая гетероцентричность и ощущаемая агрессия в отношении женщин. Возможно, Килиан ничего подобного не имел в виду, я не знаю. Но сейчас я чувствую, что временно сыта Килианом (еще ведь и "Забытую землю" недавно в БТ пересматривала), больше не хочу. Мне, правда, больше и не предлагают.
А вот датчан еще хочу, но датчан я хочу всегда, и побольше, побольше. Но в следующий раз теперь увижу их нескоро - только в мае.

@темы: Royal Danish Ballet

02:10 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Наш капитан Вир - самый лучший капитан в мире! Больше ничего не скажу, смотрите ролик. На репетициях перед последним блоком "Билли Бадда" Джон Дашак зажигает.



@темы: Мы очень любим оперу, Выходи-ка, Билли, чтоб тебя убили (Billy Budd)

15:36 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
С книгами в этот раз как-то в Копенгагене не очень. Обошла все знакомые точки, да еще и набрела на новый книжный развал-распродажу. И нигде нет ничего, что мне хотелось бы немедленно купить и увезти. "Baryshnikov at work", например, - роскошный альбом, будь я любителем Барышникова, купила бы его тут же, не посмотрела бы, что триста крон дороговато. Но будь я серьезным любителем Барышникова, я бы этот альбом и так давно уже купила, и подешевле. Там есть немножко Эрика - в гриме Мэдж и в образе Клавдия из Hamlet Connotations Ноймайера. Но отдавать триста крон и тащить тяжеленную книгу ради нескольких не самых лучших снимков с Эриком - нет, не хочу. Нашла еще фотоальбом Петера Шауфусса (да-да, которого бессовестные Эрик с Рудиком учили пить виски) - но не настолько мне интересен Шауфусс, чтобы отдавать за него деньги. Еще есть книжка с кдбшными фотографиями, издана в шестидесятые, и немножко Эрика и там есть, но тоже - не такие это чудесные фотографии, чтоб я ради них бросилась эту книгу покупать. Ну и вот. А на новом книжном развале вырыла сборник датской балетной критики, где обнаружила ругательную статью в адрес Das Lied von der Erde Константина. Разумеется, обиделась и сказала, что черта с два буду тратить деньги на всяких там, которые Константина ругают, бубубу.
В результате пошла и купила на ebay почти полную подшивку Dance Magazine за 1980 год. Если повезет, найдется там и про Эрика что-нибудь, и про Константина.

08:09 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Отваливаю в Копенгаген на пару дней, не говорю "не скучайте без меня", потому что никуда я из сети все равно не денусь. Вот вам еще жизельная фотография - все тот же АБТ, все те же костюмы Бермана, все тот же Эрик, но с ним уже не Маркова, а дивная Карла Фраччи, а год уже не 1958, а 1967. И опять, опять хочется отметить руки Эрика. Эрик весь красив, но его руки - это сверхъестественная даже для него красота.


@темы: "Giselle", Carla Fracci, Erik Bruhn, Erik Bruhn - photos

15:59 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
"Нет-нет, Золушок, - грозит пальчиком Алисия Маркова Эрику Бруну, выслушав его самое заветное желание, - ты сначала должен жениться на принцессе!". С поправкой на обстоятельства: "ты сначала должен жениться на Жизели!". А на другом принце, так и быть, можешь не жениться. Но это будет уже совсем другая история.
Все-таки на фотографиях Маркова и Брун странно смотрятся вместе. Не знаю, возможно, на сцене это выглядело совсем иначе, но на фотографиях они куда больше, чем Фонтейн с Нуреевым, похожи на "овцу, танцующую с ягненком". Это, разумеется, "Жизель", АБТ, 1958 год. Почему-то мне все время кажется, что Маркова с Бруном после 1955 года вместе не танцевали, но это неверно, в сентябре 1958 года они встретились в "Жизели" снова, когда Маркова вернулась в АБТ в качестве гест-стар после трехлетнего перерыва.


@темы: Erik Bruhn, "Giselle", Erik Bruhn - photos

18:06 

Я и сам все понимаю, зачем же меня еще и бить?
Человек, щедро делящийся редкими и очень интересными материалами о Рудольфе Нурееве, проводит опрос - ну, а что за опрос, написано в самом посте. Если вам интересны нуреевские материалы, зайдите в дневник и ткните в кнопочки (и взгляните на то, что там уже выложено, - потому что в самом деле там очень много всего, для людей, интересующихся Нуреевым, это просто рай и золотые горы контента).

14.02.2018 в 17:53
Пишет norakura:

ПЧ и гости, заинтересованные в материалах, касающихся Рудольфа Нуреева, примите, пожалуйста, участие в опросе!
Меня с недавних пор занимает мысль, что дневник не самая удобная форма для складирования материалов. Моя главная цель - передать как можно большему количеству людей потрясающие материалы, оказавшиеся в моей скромной коллекции, но по разным причинам у меня, видимо, не очень хорошо получается это всё продвигать в массы. Может, отдельный дневник или даже сообщество окажется удобнее и эффективнее?
Прошу вас ответить на два вопроса: какая форма вам кажется удобней? Какие материалы вам интересны более других?
Вопросы вместе, но по формулировкам ответов очевидно, к какому вопросу они относятся.
Всем буду очень благодарна!

URL записи

@темы: Rudolf Nureyev

Черновики и черт

главная